Герман, Первый Охотник

Поле бледных, красивых цветов. Светящиеся, переливающиеся оттенками серого под строгим взглядом угнездившейся в одной точке небосвода Луны. Скраденные тенью бесчисленных могил, обрамляющих полупустую лужайку, заполняющих ее старыми именами, выведенными прижимисто-каллиграфическим почерком. Тихо потрескивает что-то ярко-красное неподалеку. - Ах, а вот и ты. Что, видел огонь, покрывший мастерскую? Как великолепно горит пламя. Я медленно шагаю к основанию дерева. В глубине его корней, прочно оплетающих холм, стоит старая инвалидная коляска. - Время - жестокая, жестокая вещь. Ты не заметил? Луна близко. Ночь почти закончилась. Внутри - старая развалина. Время действительно жестоко, но здесь оно будто никогда не имело смысла - как ни старайся, старше своих лет не станешь. Кап. С моего тесака на плечо стекает мертвенно-белая жидкость, страшной росой растворяясь меж лепестков цветочной поляны. Где-то на горжете остались фарфоровые обломки с расплывающимися ядовитыми подтеками по всему костюму, изорванному, измятому. - Ну и ну, что же с тобой стряслось? Охота, кровь или кошмарный сон? Хорошо же тебя потрепало. Как странно, что огонь не занимается на этих кустах, этой траве, этой трухлявой деревяшке. Все такое сухое, и мое горло напоминает мне об этом. Я подхожу ближе. - Впрочем, не суть. Ты отлично справился, добрый охотник. Сон уже на исходе, и я помогу тебе проснуться. Левая голень отватительно отзывается тупой, ноющей болью при каждом новом шаге. Мне сложно начать говорить. - Герман... В первую нашу встречу ты назвал себя другом охотников: так теперь я прошу своего друга об услуге. Я устал, Герман. Бледнокровая Охота ужасна. Я ужасен. Коляска скрипит тихо, легко, созвучно ветру. Его немигающие глаза из-под древней фетровой шляпы медленно уставились на меня. Сложно разобрать, что они говорят. - Сон делал меня сильнее: ум, мастерство, воля. Но я видел слишком многое, и слишком многих убил. Я не хочу вспоминать ни город, ни катакомбы, ни безжалостную космическую хмарь. Помоги мне, Герман. Одноногий, жалкий калека медленно подбирается из кресла. Древесина под ним трещит и прогибается, но все же выдерживает. - Не беспокойся, Помощнику охотника постоянно приходится улаживать такие дела. Теперь я окажу тебе милость. Странная, изгибающаяся, словно мерцающая в Лунном багрянце коса неслышно появляется из-за его спины. Отложив Убийцу, я медленно, аккуратно сажусь на свои колени. Поднимается ветер. - Ты умрешь, позабудешь этот сон и проснёшься в лучах ласкового утреннего солнца. Коса медленно затмевает свет над моей головой, поднимаясь все выше и выше. Красный льется бьющими в глаза ручейками из-под чернеющего сидерита. - Ты будешь свободен... Ветер шумит. Коса качается тихо и сдержанно, подобно руке дирижера. - От этого ужасного сна... Клац.