...

После службы Владимиру пришлось задержаться в Управлении, а потом поехать в общежитие. Поэтому приехав на ужин к Гермесу Аркадьевичу, он застал в гостиной помимо Аверина и Кузи ещё и женщину лет тридцати. Колдунья, как понял Владимир по запаху, но слабая. Вообще, запах казался едва знакомым, но откуда– вспомнить не удавалось. От хозяина веяло смущением и неловкостью. –Владимир, это Ольга. Ольга, это див Владимир, которого Вы хотели видеть. Вы хотите поговорить наедине или я могу остаться? –Благодарю, Гермес Аркадьевич, Вы можете остаться, тайны никакой тут нет. –Вы хотели меня видеть?–после поклона переспросил див. –Да, Владимир, понимаешь... Мы подняли государственные архивы, и Иннокентий подтвердил, что ты в восемнадцатом веке служил колдуну Афанасию Репину. Владимир ошарашенно поднял глаза на Ольгу. К чему это она? Но женщина скованно кивнула Аверину и подошла к Владимиру. Он почувствовал запах крови, и тут же ощутил, как его рта коснулся палец и по губам разлилась капелька. Невольно облизнувшись, Владимир понял, что вкус знаком до боли. Он замер от неожиданности. Краем глаза он видел, что Гермес Аркадьевич готов к нападению, но по связи чувствовал уверенность и доверие колдуна. И правильно –капелька была очень маленькой, да еще и женской, так что сдержался бы даже Савелий. Но этот вкус... Сердце бешено колотилось. –Ольга, Вы, кажется, были правы. –послышался голос Аверина, но из-за шума в ушах Владимир его почти не слышал. Но когда снова заговорила женщина, жадно хватал каждое слово. –Это было моё главное доказательство того, что я прямой потомок Афанасия Репина. Ты наверняка скажешь, что у него не было наследников, но дедушка был большим любителем водки и женщин, так что дети были, и много. Большая часть ветвей оборвались, но наша уцелела и шла только по мужской линии. Даже у меня есть младший брат, так что непризнанная династия продолжается. –Ольга Репина усмехнулась. Владимир чувствовал, что она не лжёт, и теперь понял, что и запах её очень напоминал Афанасия... Див содрогнулся. Хозяин велел ему сесть, пришлось неуклюже упасть на диван, руки подрагивали. Ольга тоже вернулась на стул и продолжила: –Как раз из-за брата я и пришла к Вам, Гермес Аркадьевич, и к тебе, Владимир. Ему четырнадцать и недавно проснулось его оружие. Владимир и Аверин, прочитавший все двенадцать томов личного дела, догадались, о чём пойдёт речь. –Кровь колдуна... –Абсолютно так. –подтвердила Ольга. –И Вы наверняка знаете, что подобные способности встречаются редко. Инесса еще помнит, как тренировался Афанасий, но все остальные преподаватели... Аверин понимал. Оружие, напрямую связанное с телом или кровью, встречалось очень редко, а все колдовские и чародейские книги по этой теме были перенесены в Хранилище по этическим соображениям. И сейчас где-то в библиотеке мальчишка не понимает, что ему делать, как тренироваться, может ли он вообще стать боевым колдуном или из-за того, что его сила направлена только на дивов, ему вообще нет места в Академии. И Владимир, много лет преданно, по совести, служивший колдуну с тем же оружием, поможет мальчику как никто другой. –Владимир, я считаю, что будет правильно съездить на выходных в Академию. Что думаешь ты? –Согласен с Вами, Ваше Сиятельство. –с трудом выдавил из себя див. Ольга и Аверин обсудили детали поездки, потом граф проводил гостью, пока Владимир пребывал в прострации. О, теперь он понимал смятение хозяина! И сам с нетерпением ждал возможности остаться наедине с собой. Уже ночью, лежа на диване, Владимир прислушался к себе. И не без удивления понял, что чувствует гнев, злость и обиду. В первую очередь, конечно, на себя. Почему он не нашёл сына Репина когда скрылся от преследования? У него было три года, да, ребёнок был ещё совсем мал, но можно было дождаться! Или вообще взять к себе! Почему он, остолоп, зациклился на жизни человеком, лелея память горячо любимого хозяина, прекрасно зная его пристрастия? Он ведь мог... мог стать фамильяром!!! Если бы колдун Репин, умный, честный, но чёрствый человек, не отрицал семью как явление, он мог бы после первого удара провести обряд! И Владимир сожрал бы его, да, но продолжил бы служить его детям и внукам. И не было бы череды хозяев–садистов, не было бы слежек и доносов на своих же колдунов, и подвиг с гитлеровским дивом он совершил бы с отцом Ольги, а не с Меньшовым... Одно заклинание, которое знает каждый колдун, и его, Владимира, жизнь, сложилась бы по-другому... Он не боялся боли и терпел серебро, но сейчас от мысли, что могло не быть двух сотен лет издевательств с небольшими перерывами на более-менее гуманных хозяев, становилось до боли обидно. Он мог бы быть как Анонимус, заботиться об членах одной семьи поколение за поколением, беречь их, рассказывать о жизни предков и хранить семейные реликвии, но стоическое убеждение Афанасия Репина в ненадобности семьи лишило Владимира такой возможности. Див вдруг с ужасом осознал, что злится на Афанасия. Он постарался отогнать крамольную, оскорбляющую память хозяина, мысль, но злость не отпускала. А Меньшов? У него, оказывается, была дочь. В награду за подвиг на войне Алексей мог просить все, что угодно! Но не попросил Владимира в личную собственность после восьми лет службы, не сделал его фамильяром. Не хотел? Не доверял? Сам не верил в то, что у него может быть семья? Почему все колдуны, которым служил Владимир, были бездетны и бессемейны? Дело в том, что он срабатывался только с трудоголиками, считавшими все это блажью и обузой? Или связь с дивом удовлетворяет потребность в существе, которое тебя понимает? А что до чувств этого самого существа? Что будет с ним, когда колдун умрёт из-за старости и хрупкости человеческого тела? Правильно, будет "понимать" кого-то другого, подумаешь... И снова жгучая горечь и обида захватили сердце. Владимир застонал и перевернулся лицом в подушку. Хотелось закричать и, желательно, с кем-нибудь подраться. Или чтобы его сильно наказали, чтобы боль физическая заглушила душевную. Может, зайти в спальню хозяина? Все равно он наверняка проснулся от бури эмоций дива. Почему, почему так щемит в груди... как это прекратить... Владимир свернулся калачиком, вцепившись когтями себе в плечи, и снова вернулся к мыслям об Афанасии Репине. *** Через три дня Аверин, Кузя, Владимир и Ольга уже ехали в Москву. В поезде Кузя устроился рядом с хозяином, поэтому Владимир оказался рядом с Ольгой и теперь глубоко дышал, улавливая её запах, знакомые ноты которого усиливали не успевшую стихнуть боль, но приносили при этом зыбкое умиротворение. В Академии Меньшов тепло поприветствовал гостей, отдельным долгим взглядом смерив Владимира. Разумеется, ему уже доложили о причине визита, да и фамилию Репин ректор знал из личного дела дива. После непродолжительной беседы в кабинете Меньшова, мальчика нашли на общей тренировочной площадке. Он спокойно и планомерно выполнял упражнения, не требующие собственного оружия. Заметив сестру, он спрыгнул с брусьев и, едва оттряхнув руки, поспешил навстречу. –Егор, это Его Сиятельство граф Аверин и его дивы, Кузя и Владимир. Парень вежливо поклонился, как подобает, но, не скрывая нетерпения, уставился на Владимира. Див поднял глаза на молодого колдуна. На лице, измененном пятью поколениями, отчётливо выделялись глаза и нос самого великого, по мнению Владимира, колдуна. –Егор, я понимаю, оружие только проснулось, но мы здесь, чтобы ты потренировался с моим дивом, а потом подробно расспросил его о твоей силе. –произнёс Аверин. На арене Владимир пропустил удар. И ощутил, как наполняет его Кровь Колдуна. Двести с лишним лет он этого не чувствовал, а сейчас будто смог напиться после долгой жажды. Как ему хорошо... да, Кровь сейчас слабая. Да, единственный приказ, который смог отдать Егор, это прекратить атаку. Но это была та самая сила. А после тренировки Егор Репин поклонился диву, а потом, положив руку на загривок Владимиру, произнёс со знанием дела: –Добротный чертяка. Я выучусь, получу звезду и буду работать с тобой. Владимир сглотнул, но позволил себе потереться о руку, так, как делал это много лет назад. И рука казалась такой же тёплой, и голос мальчишки знакомым. Почему, почему он не стал фамильяром...