Часть 1

Год. Прошел ровно год с даты смерти Наташи, которая героически погибла на вормире. Из-за какого-то дурацкого камня, мир лишился мстителя, дочери, сестры.. ..и возлюбленной. Солнце пробивалось сквозь витражи заброшенной церкви, окрашивая пыль, кружащуюся в воздухе, в янтарный цвет. Стив Роджерс стоял неподвижно, как статуя, в центре зала. Его взгляд был прикован к старинному органу, чьи клавиши, покрытые трещинами слоновой кости, безмолвно ждали прикосновения. В его памяти орган звучал совсем по-другому, наполняя зал мелодией, сплетенной из горечи и надежды, из страха и самопожертвования. Наташа. Её призрак, сотканный из света и тени, витал вокруг него. Она была эхом его шагов по мощёному полу, отражением в осколках разбитого витража, тихим вздохом ветра, проникшего в храм через пробитые пулями окна. Он помнил её танец на лезвии бритвы, её грацию и смертоносную эффективность, её иронию, прикрывавшую раны, слишком глубокие, чтобы их залечить. Он видел её в каждой битве, её решимость, её готовность отдать все ради тех, кто был ей дорог. Его рука потянулась к клавишам. Он не был музыкантом, но помнил, как Наташа однажды в шутку показала ему несколько аккордов, её пальцы, сильные и изящные, коснулись его руки, оставив след тепла, который до сих пор согревал его в самые темные ночи. Он нажал на клавишу. Звук, хриплый и нестройный, заполнил зал. Он попробовал снова, на этот раз добавив вторую, третью ноту. Мелодия, медленная и неуверенная, начала складываться из обрывков воспоминаний. Это был плач по утраченному, мольба о прощении, обещание помнить. Солнце садилось, окрашивая западные окна в багряные тона. Тени удлинялись, искажая знакомые очертания. Стив продолжал играть, его пальцы все увереннее двигались по клавишам. В звуках органа теперь звучала не только скорбь, но и светлая грусть, тихая надежда, обещание, данное в пустом храме, надломленное, но не сломленное. Он будет помнить. Он всегда будет помнить её. И пока он помнит, она жива – в его сердце, в его памяти, в тихом плаче заброшенного органа.