...хлопковой юбки

      Она просто шла домой с дежурства.... Ладно, практически ползла, да и видок у неё был как у классического зомби что были популярны в допричудную эпоху. Но эй, бессонные ночи на ней всю жизнь так сказывались, но не работать из-за этого в ночь ей никто не позволил, не ты первая не ты последняя, кушать всем хочется, а раз выбрала когда-то быть медсестрой, то будь добра сейчас не жаловаться.       Зевая уже третий раз за последнюю минуту, рукой она пытается выжать из потухшего экрана своего телефона хоть каплю жизни, но успехов всё нет, хотя включить хоть на секундочку она его пытается от самой больницы. Зарядка, судя по памяти, пределы дома не покидала и как была со вчерашнего дня в розетке, там же скорее всего и оставалась, а поменять аккумулятор что бы телефон так быстро не садился всё не хватает ума.       Она в кого-то врезается и лишь чудом не прокусила себе что-нибудь во рту и не уронила телефон. Не очевидный минус имения больших щёк: малейшая неосторожность и нежная слизистая уже обзаводится ранкой от своих же зубов.       Вдох от незаконченного зевка был больше похож на всхлип из-за подступивших в нос соплей, но её это мало волновало. Заслезившимися глазами она уставилась на ребёнка в которого по неосторожности врезалась.       – А... - По грязной одежде почему ребёнок в грязной одежде? вроде смогла определить что перед ней мальчик хотя она сейчас ни в чём не уверенна. – Прости. Не больно? – глупо наверное такое спрашивать, она же не упала на него а так, просто толкнула своим телом по невнимательности, но против выдрессированной в себе вежливости к пациентам не попрёшь.       Ребёнок молчит да и она особо не хочет ни о чём думать сейчас. Так что не ожидая никакой ответной реакции просто разворачивается и собирается уйти, как заторможенный мозг выдаёт сигнал что подолом юбки она зацепилась. Разворачивается и прищуривается пытаясь понять что произошло, цепляется взглядом за детскую руку что вцепилась в неё и ведёт взглядом дальше, прям до грязного личика.       Что-то с ребёнком не так, стучит мысль в голову после недолгой заминки. А после, словно поймав волну начинают лезть и другие похожие. Одна из них словно выделяется. Беспризорник. Даже в полубреду она понимает что будь у мальчика родители, они бы ребёнка до такого не довели, по крайней мере до видимости этого обществом. Не в их центре города, где подобное будет порицаться всеми и вся, где герои шастают за каждым углом желая привлечь к себе внимание хотя бы мелким подвигом.       Удивительное дело, толпа будто всегда чувствует что за тем или иным ребёнком стоит взрослый и только потом решается этому самому заблудшему ребёнку помочь, даже несмотря на грязь. Возможно это желание связано с временной возможностью ощутить себя героем для кого-то, а после с чистой совестью отдать потеряшку нерадивому взрослому не забыв при этом пожурить, мол следите за своим чадом лучше милок. Этакий быстрый обмен ответственностью.       Но обратная сторона медали кажется уже не такой хорошей, ведь стать полноправно в чьей-то жизни героем надо постараться. Зачем тратить время на беспризорников что случайно попали в благоприятный район откуда-то извне и тратить драгоценное время? Уже героем быть не хочется.       Эти мысли слишком стремительно но не непривызчно ворвались ей в уже начинающую побаливать голову, и побившись обо все внутренние извилины вылетели. Она облизывает губы ощущая языком начинающую образовываться корочку из остатков помады у края слизистой изнанки и внешней стороны перед тем как начать говорить.       – Мальчик что такое? – располагающий тон и от этого у самой в животе что-то скручивается и пальцы на ногах поджимаются. Глупо спрашивать, ребенку нужна помощь. Это видно невооружённым глазом. Но так хочется сейчас только доползти до кровати и отключиться на ближайшие десять часов а не брать ответственность за чужого ребёнка.       Совесть в этот момент мотает её нервы на кулак и со всей дури бьёт в грудину, включая жалость и погребённую под вечной усталостью любовь помогать нуждающимся в ней. Синдром героя, ага.       Мальчик казалось бы её не то что не слышит, но и не видит. Смотрит сквозь, находясь разумом где-то явно не тут, она подозревает что и схватил то он далеко не её, а что-то из своего воображения. Людской поток казалось бы обтекает их стороной, проходит рядом, задевает взглядами, но идёт вперёд не оглядываясь и забывая о их существовании тут же.        Лёгкая ткань слегка натягивается у ноги но неудобств не приносит, светлый хлопок контрастирует на фоне темной рубашки мальчика, а так же видно что от его пальцев остались грязные пятна. Раздражение кольнуло в висок и забылось стоило только собрать мысли в кучу.       Телефон у нее не работает так что позвонить в полицию она не может, это раз. А после дежурства контактировать с незнакомыми мимо проходящими людьми желания нет никакого, да и почему то именно сейчас нет ни одного из героев поблизости, это два. Больница не так далеко, там знакомые лица и возможность вызвать полицию, это три. План простенький, но уже больше чем ничего.       Берёт осторожно мальчика за запястье и концентрирует внимание на его реакцию к чужому прикосновению. Всё спокойно. Аккуратно отцепляет пальцы от своей юбки, кажется он что-то прохрипел или этот звук был от прохожего? На предыдущие вопросы он не реагировал, да и никаких звуков сейчас от него не исходит так что запястье его она отпускает и перемещает свои руки мальчику подмышки, тянет вверх к себе на руки пока не передумала и в последний момент не дала заднюю.       Он странно сцепил собственные руки друг с дружкой и прижал к себе. Ладно, не хочет держаться за её шею так она тогда сама будет крепче его держать. Не то чтобы она собирается его ронять, но лучше в любом случае перестраховаться. Усилием заставляет мозг работать дальше и прижав мальчика к груди разворачивается и идёт в обратную сторону в больницы.       Он очень лёгкий для своего возраста, детские косточки впиваются в её тело неприятно, но терпимо. Скорее всего он не ел сутки если не больше, а также с кожей на лице и шее творится непонятно что. Обезвоживание? Просто раздражение или же аллергия? Про запах и говорить не стоит.       Чутка подбрасывая мальчика вверх и устраивая его в руках удобнее, она идёт вперёд. Каждый шаг проходится покалыванием по ступням и натяжением в опухших икрах, а выдохи отражаются эхом в голове. Душно, тело покрылось неприятной испариной после пары минут ходьбы хоть и с небольшим, но всё же дополнительным весом.       Зачем она решила нести его на руках? Стучит в висках мысль от которой дёргает носом. Да она и сама не знает, это был порыв который она решила воплотить.       Спустя пару минут они уже заходят в прохладные больничные стены. Облегчение начинает мелькать у нее в сознании с каждым шагом ближе к регистратуре.       Объяснив спустя пару минут всю ситуацию, она ждёт когда прибудут из педиатрического отделения и приедет полиция. Мальчик несмотря на отстранённость к внешним раздражителям, сидит рядом с ней на кушетке и снова держит её за подол юбки. Присмотревшись к этому действию чуть повнимательнее сейчас, она понимает что постепенно от места соприкосновения детской руки, ткань словно начинает сереть и от микро движения осыпается?       Первый порыв в испуге отскочить, ведь за время своей работы чего только не случалось. Был один из случаев когда по больнице бегал больно резвый малыш и не разобрав дороги врезался ей в ноги и случайно активировал свою причуду, кажется это что-то связанное с электричеством. Волосы она тогда не могла уложить вплоть до прихода домой, а небольшой ожог выше колена сходил полторы недели. И это только если брать случай связанный с ребёнком а не со взрослыми с которыми она в основном и работает.       Сердце так быстро начинает стучать что она почти чувствует его в своем горле, а из-за поднявшегося адреналина перед глазами слишком ярко и контрастно. Отскочить в сторону или совершить любое другое резкое движение мешает онемевшее тело в противовес голове.       Мальчик всё так же находится в прострации а юбка, точнее то во что она превращается, осыпается уже ей на колено и им под ноги. Что же делать? На периферии светлыми пятнами мелькает кто-то из медперсонала и вдруг детские ладони накрыты взрослыми в плотных перчатках, что скорее всего состоят из противопричудной ткани.       Ладони, как и руки в целом широкие и покрыты густой шерстью. Переведя взгляд выше понятно по форме да и крупному бейджу на груди - подоспевший врач - педиатр. Врождённая причудливая мутация собаки делает его похожим на большого корги. Круглые карие глаза, вытянутая пушистая мордочка и бело рыжий окрас шерсти, дети в отделении наверное от него без ума.       Вздрагивая от внезапных прикосновений к ладоням мальчик приходит в сознание, начинает моргать и пытается слабо вырваться из чужой хватки, но стоит ему обратить внимание кто его держит как раздаётся отчаянный, неистовый крик. На секунду начинает звенеть в ушах, а сердце слегка успокоившееся с приходом врача снова бьёт куда-то в горло.       Мальчик с каждой секундой словно начинает кричать громче и отчаяннее, в распахнутых глазах чистый ужас и набежавшие слёзы. Он дёргается сильнее, но врач держит крепко, и только сейчас она обращает внимание что он спокойным голосом что-то говорит но ребёнок продолжает извиваться и кричать.       Дело попахивает истерикой, переведя взгляд она видит что многие люди замерли на своих местах и смотрят на них. Сбоку раздаётся всхлип и резко становится тихо, она вся подобралась и обернулась назад, успев увидеть как появившаяся словно из ниоткуда медсестра прячет пустой шприц к себе в карман рабочей формы а теряющий сознание ребёнок падает в руки врача. Он обхватывает ребенка поудобнее, и берет на руки попутно что-то говоря другим подоспевшим медсёстрам.       Спящим мальчик выглядит ещё хуже, более изнемождёный и словно уменьшившийся в чужих руках. Его хочется окружить заботой от всех невзгод. Врач что-то говорит одной из окружающих его медсестёр, по форме видно что те тоже из педиатрического отделения, только там носят все эти цветные принтованые шапочки, чепчики, и большие бейджи. Та кивает и уходит прямо коридору, остальные тоже получают какие-то поручения и расходятся в разных направлениях, чуть помедлив врач корги вновь осматривает ребенка и идёт в сторону первой ушедшей медсестры.       Оставшись сидеть на кушетке в коридоре теперь без компании, она снова смотрит на испорченную юбку. Идти в такой по оживленной улице домой будет ужасно некомфортно. Произошло слишком много за этот час, думает она и направляется к ординаторской в своём отделении что бы выловить кого-нибудь из знакомых и попросить вызвать ей такси.