14. Когда слова обретают значение

      Прошёл месяц — тридцать долгих дней, отмеченных беспокойным ожиданием и тревожной надеждой. Первая неделя прошла в сладком забытьи, в блаженной усталости, оставшейся после их ночей страсти. Фэйнир носил Аннару на руках не только через порог, но и по всему дому, а она смеялась, цепляясь за его шею, и шептала ему на ухо о том, как сильно всё изменится. К концу второй недели в её глазах появилось новое, пристальное выражение. Она ловила себя на том, что прислушивается к собственному телу, выискивая малейший намёк, знак, обещанный бабушкиными преданиями. Она просыпалась на рассвете и, пока Фэйнир ещё спал, клала руку на всё ещё плоский живот, пытаясь ощутить чудо. К третьей неделе её улыбка стала напряжённой, а смех — чуть более тихим. Фэйнир видел, как она замирает у окна, глядя на луну, чей цикл подходил к концу, и ничего не происходило. Он продолжал обнимать её по ночам, но его прикосновения, всегда страстные, теперь стали ещё и утешающими. Он шептал, что у них есть вечность, что неважно, сколько лун пройдёт мимо. И вот истекла четвёртая неделя. Фэйнир проснулся от лёгкого толчка в бок. Он приоткрыл один глаз, видя, как Аннара сидит на краю кровати, её руки дрожаще кристалл истины, подаренный бабушкой Элией. — Ну? — его голос был хриплым от сна, но в нём уже звучало напряжение. Аннара медленно повернулась, её серые глаза блестели. Зелёное свечение. — Кажется... у нас получилось, — она прошептала, словно боясь спугнуть момент. Фэйнир вскочил, выхватывая кристалл из её рук. Его длинные пальцы сжали его так, что тот затрещал. — Чёрт возьми, — он засмеялся резко, почти истерично, — ты действительно... внутри тебя... Она кивнула, и тогда он схватил её в объятия, кружа по комнате, пока они оба не рухнули обратно на простыни. — Месяц, — Аннара прижала ладонь к своему ещё плоскому животу, — а я уже чувствую, как всё меняется. Тошнота по утрам, запахи... — Ты пахнешь иначе, — Фэйнир приник носом к её шее, вдыхая глубже, — слаще. Как будто в тебе уже живёт что-то моё. Она шлёпнула его по плечу, но не смогла сдержать улыбки. — Ты превращаешься в зверя. Вчера чуть не сорвал дверь, когда я закрылась в ванной. — Потому что ты скрывала это от меня! — он провёл языком по её ключице. — Я хотела быть уверена! А ты... — она замялась, — ты правда хочешь этого? Детей, семью... Фэйнир замолчал, его фиолетовые глаза стали серьёзными. Пальцы осторожно легли поверх её руки на животе. — Я хочу всё, что будет твоим. Даже если это маленький монстр с моими ушами и твоим упрямством. Аннара рассмеялась, но смех оборвался, когда её лицо вдруг побелело. — О нет... опять... — она рванула к тазу у кровати. Фэйнир держал её волосы, пока её трясло, его лицо отражало странную смесь ужаса и восхищения. — Боги, это отвратительно и... чертовски прекрасно. — Заткнись, — она вытерла рот, — это твоя вина. — О да, — он притянул её к себе, целуя в макушку, — и я не жалею ни секунды. За месяц они прошли через десятки таких моментов — её капризы, его панические закупки трав от тошноты на будущее, ночные разговоры о том, как назовут сына. И теперь, когда кристалл подтвердил их надежды, Фэйнир впервые за долгие годы чувствовал нечто новое — не злость, не месть, а хрупкое, тёплое чувство, которое пустило корни где-то глубоко внутри. — Мы сделаем это, — прошептал он, не зная, кому на самом деле адресованы слова — ей, себе или тому крошечному существу, что уже меняло их навсегда.

***

      Фэйнир сидел у камина, его длинные пальцы перебирали страницы древнего трактата о беременности полукровками. Каждый шорох заставлял его уши дёргаться — он научился различать шаги Аннары ещё на подходе. — Опять читаешь эту ерунду? — она устроилась у его ног, её голова лениво опустилась ему на колени. — Это не ерунда, — он провёл пальцами по её синему хвосту, — здесь сказано, что через два месяца у него начнут формироваться уши. Аннара фыркнула. — Значит, скоро я смогу тыкать в них, как тыкаю в твои? Фэйнир прикусил губу, стараясь сохранить серьёзность. — Если он унаследует мою чувствительность, ты пожалеешь. Вчерашний случай с ложкой уже должен был тебя научить. Она засмеялась, вспоминая, как он взвыл, когда холодный метал коснулся кончика уха. — Но это же так забавно! — её рука потянулась к его животу, — хотя... мне интересно, что будет, если я... — Не смей! — он схватил её запястье, но в уголках его глаз играли искорки. Их прервал стук в дверь. Бабушка Элия стояла на пороге с корзиной трав и... живым цыплёнком. — Для энергии, — она сунула птицу в руки ошарашенному Фэйниру, — и не смотри так, тёмный эльф. Ты думал, отцовство будет лёгким? Аннара склонилась над корзиной, вдыхая аромат мяты и чего-то явно волшебного. — Спасибо, Элия. Хотя цыплёнка мы, пожалуй, отпустим. — Твой выбор, — старуха подмигнула, — но помни: если захочешь солёных огурцов в полночь, он должен бежать за ними. Это закон. Фэйнир вздохнул, глядя, как цыплёнок клюёт его сапог. — Я создан для мести и тайн, а не для... этого. — А теперь ты создан для этого, — Аннара встала на цыпочки, целуя его в нос, — и знаешь что? Ты будешь чертовски хорош в этом. Он хмыкнул, но когда она отвернулась, его рука невольно потянулась к её талии, осторожно ощупывая едва заметную округлость. Новая жизнь. Новая роль. И, чёрт возьми, он уже не мог представить себя без этого.

***

Время текло, как медленный ручей.       Фэйнир нервно поправлял воротник рубашки, стоя у порога. Его фиолетовые глаза метались между Аннарой и дверью. — Перестань ёрзать, — она шлёпнула его по бедру, — они же твоя семья, а не королевские инквизиторы. — Хуже, — он пробормотал, — отец столько лет ждал наследника от меня. А теперь... Дверь распахнулась прежде, чем он закончил мысль. Зиртаниэль, высокий и статный, с чёрными волосами до пояса, стоял на пороге. За его спиной робко выглядывал Лираэль — восьмилетний клон Фэйнира, только без шрамов. — Сын, — отец обнял его с непривычной теплотой, — мы принесли... — Вино! — Лираэль втиснулся между ними, размахивая бутылкой, — самое крепкое, чтобы пережить твои новости. Ты же не просто так позвал нас? Аннара рассмеялась, принимая бутыль. — Заходите. И да... новости есть. Они устроились в гостиной. Фэйнир заметил, как отец изучает каждую деталь — новую полку для детских книг, расширенную кровать, отсутствие винных бокалов перед Аннарой. — Ну? — Зиртаниэль скрестил руки, — или мне надо просить Лираэля украсть твои мысли? Младший брат фыркнул. — Он воняет нервами. Как перед боем. Фэйнир глубоко вдохнул, взял Аннару за руку. — Мы ждём ребёнка. Тишина. Лираэль выронил виноград, который жевал. Зиртаниэль замер, его глаза — такие же фиолетовые — расширились. — Полукровка? — спросил он наконец. — Да, — Аннара прижала ладонь к животу, — но с его ушами, надеюсь. Отец вдруг рассмеялся — громко, искренне, хлопнув себя по коленям. — Наконец-то! Я уже думал, ты предпочитаешь стрелы и кинжалы женщинам. — Отец! — Фэйнир покраснел до кончиков ушей. Лираэль подскочил, хватая Аннару за плечи. — Значит, я буду дядей? Настоящим, кровным дядей? Я научу его всему — красть сладости, плести ловушки... — Ничему ты его не научишь, — Фэйнир оттащил брата, но в его голосе не было злости, — если только стрелять лучше тебя. Зиртаниэль встал, подошёл к Аннаре. Его рука, покрытая шрамами от древних битв, нежно коснулась её живота. — Дитя крови и звёзд, — прошептал он, — ты подаришь нашему роду новую судьбу. Фэйнир видел, как Аннара сглотнула, её пальцы сжали подол платья. — Вы... не против? Что он не будет чистокровным эльфом? Отец улыбнулся — редкое, почти пугающее зрелище. — Он будет вашим ребёнком. А значит.. — А значит, он будет совершенен, — закончил Зиртаниэль, его пальцы нежно расправили складки на платье Аннары. Лираэль уже носился по комнате, представляя, как будет учить племянника лазить по деревьям. — Только представь — маленький ушастик с твоими проделками! — он схватил Фэйнира за рукав, — мы сделаем ему мини-лук! И крошечные кинжалы! — Ты с ума сошёл, — Фэйнир прикрыл лицо ладонью, но уголки губ дрожали, — он сначала должен научиться ходить, а уже потом... — Убивать? — Лираэль подмигнул, — в нашей семье это традиция. Аннара покачала головой, прижимая руки к животу. — Боже, что я наделала... Теперь у него будет два безумных эльфа вместо одного. Зиртаниэль налил вина в единственный бокал и поднял его. — За новую жизнь. За кровь, которая смешается. И за моего сына, который наконец-то перестал быть тенью. Фэйнир отвернулся, но Аннара видела — его глаза блестели. — Да заткнись ты, старик, — он пробормотал, но чокнулся своей чашкой с чаем, — просто... спасибо. Лираэль внезапно замер, уставившись на живот Аннары. — А он... он уже шевелится? Можно потрогать? — Рано ещё, дурак, — Фэйнир отпихнул его, но сам не удержался и положил руку поверх её живота, — хотя... мне кажется, что-то есть. Аннара рассмеялась, поймав их взгляды — трое эльфов, зачарованно смотрящих на её, пока ещё, плоский живот. — Выглядит так, будто вы ждёте, что он сейчас выстрелит стрелой или произнесёт заклинание. — А что, — Фэйнир приподнял бровь, — с нашей кровью — всё возможно. Отец хмыкнул, допивая вино. — Готовься, сын. Скоро ты узнаешь, каково это — когда твой ребёнок сводит тебя с ума. — Он уже начал, — Фэйнир потянулся к Аннаре, целуя её в висок, — и я ни о чём не жалею. Лираэль фыркнул, делая вид, что ему противно, но в глазах светилось любопытство. — Чёрт, а я-то думал, ты навсегда останешься угрюмым одиночкой. Фэйнир лишь ухмыльнулся, обнимая Аннару. — Вот видишь, брат... даже у теней бывает рассвет.

***

      Фэйнир лежал на боку, опираясь на локоть, его длинные черные волосы рассыпались по подушке, как шёлковый водопад. Фиолетовые глаза смотрели на Аннару с той смесью нежности и одержимости, которая появлялась только в эти тихие ночные часы. — Слушай, как ты думаешь, у нас будет мальчик или девочка? — её пальцы скользили по едва округлившемуся животу, оставляя мурашки на коже. Фэйнир прикрыл глаза, вспоминая ту ночь — лунный свет, заливавший их постель, её ноги, обвитые вокруг его бёдер, как стебли орхидеи. — Думаю, поза лунной орхидеи даст свои плоды, и у нас будет сын, — его губы растянулись в хищной ухмылке, — хотя если и дочь... — он наклонился, касаясь языком её пупка, — я буду счастлив. Аннара вздохнула, когда его холодные губы коснулись кожи. — Ты так уверен в этой своей позе? — она запустила пальцы в его хвост, слегка дёрнув, — может, просто повезло? — Пф, — он приподнялся, ловя её запястье и прижимая к животу, — я изучал древние тексты. Лунная орхидея — для воинов. А солнцецвет — для девочек. — Его пальцы расстегнули пуговицу её ночной рубашки, обнажая кожу, — но если хочешь проверить... Она засмеялась, отталкивая его. — Нет уж, хватит с меня одного 'эксперимента'. Хотя... — её глаза блеснули, — а если это двойня? Твой сын и моя дочь? Фэйнир замер, его уши дёрнулись. — Ты... — он сел, широко раскрыв глаза, — ты что-то чувствуешь? Двойной удар? Два сердцебиения? — Нет, — она улыбнулась, довольная его реакцией, — просто фантазирую. Но представь: мальчик с твоими ушами и девочка с моими серыми глазами. Он лёг обратно, прижимаясь щекой к её животу. — Тогда я требую реванш. Чтобы следующий был точно мой. — Его рука скользнула под рубашку, ладонь тёплой тяжестью легла на низ живота, — Хотя... — голос стал глуше, — даже если это девочка, я научу её драться грязнее любого мальчишки. — Ужасающе, — Аннара потянулась, выгибаясь под его прикосновениями, — но я почему-то верю. Фэйнир провёл языком по её рёбрам, заставляя её вздрогнуть. — А вот сына ты будешь воспитывать сама. Я не хочу видеть, как он плачет из-за разбитых коленок. — Трус, — она сжала его волосы в кулаке, — но ладно. Договорились. Он приподнялся, поймав её губы в поцелуе, одновременно грубом и нежном. — Какими бы они ни были... — прошептал он, отрываясь, — они уже самые прекрасные. Фэйнир перевернулся на спину, закинув руки за голову, его фиолетовые глаза отражали мерцание ночного неба за окном. — Есть идеи для имён? — Аннара перекатилась на бок, её пальцы рисовали невидимые узоры на его обнажённой груди. Он поймал её руку, прижимая ладонь к своим губам, прежде чем ответить: — Для мальчика... Орин. — Его голос звучал мягко, будто пробуя имя на вкус. — Достаточно эльфийское, чтобы не стыдиться предков, и достаточно простое, чтобы человеческие дети не коверкали. Аннара приподняла бровь, явно оценивая вариант. — Орин... — она протянула слово, — звучит как воин. Или поэт. Впрочем, в твоей семье это обычно одно и то же. Фэйнир фыркнул, но продолжил, его пальцы теперь переплетались с её. — А дочь... Наталиэль. На эльфийском это звёздный свет, но на латыни — просто 'ночь'. — Он повернул голову, ловя её реакцию. — Ты же любишь звёзды. Её губы дрогнули в улыбке. — Нати... — она сократила имя, пробуя его, — а если она окажется солнечной, жизнерадостной девочкой? Не будет ли это... иронично? Фэйнир приподнялся на локте, его тёмные волосы скользнули по плечу. — Тогда тем лучше. Пусть носит имя, напоминающее, что даже в самой яркой душе есть место тайне. — Его глаза сузились. — Или... мы можем назвать её в честь твоей бабушки. Хелен. Просто, скучно, человечно. Аннара шлёпнула его по плечу. — Не смей! Хелен — имя для коровы, а не для нашей дочери. — Она задумалась, её пальцы теперь теребили край одеяла. — Наталиэль... красиво. Сложновато для школы, но... — Она наполовину эльф, — Фэйнир провёл пальцем по её ключице, — пусть учатся выговаривать. — В его голосе прозвучала та самая надменность, которая когда-то сводила её с ума. — Нравится? Или ещё подумаем? Аннара притянула его ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. — Орин и Наталиэль... — она прошептала, — звучит как начало какой-то древней саги. — Потому что так и будет, — он поцеловал её, медленно и сладко, — наша маленькая сага. За окном сова прокричала что-то на своём языке, будто одобряя выбор. — Хотя... — Фэйнир вдруг хмыкнул, — если это двойня, второму придётся подождать. Я уже потратил весь запас поэзии на эти два имени. Аннара рассмеялась, толкнув его плечом. — Тогда пусть зовут его... Просто Джон. Чтобы не зазнавался. — Ни за что! — он притворно возмутился, но в глазах танцевали искорки. — Лучше уж пусть останется безымянным, чем будет носить что-то подобное. Аннара прижала ладонь к животу, будто пытаясь угадать тайну, скрытую внутри. — Я надеюсь, тут всего один маленький человечек, — прошептала она. — Мысль о материнстве... она одновременно прекрасна и пугает. Я ещё не готова, боюсь не справиться. Фэйнир почувствовал, как её тело напряглось под его ладонью. Он приподнялся, изучая её лицо — в серых глазах Аннары плавали тени сомнений. — Один... — его пальцы сжали её бедро, — или двое, ты справишься. Она отвернулась, пряча лицо в подушке. — Ты так уверен? Я даже растение не смогла вырастить, а теперь... живой человек. Фэйнир рассмеялся, но звук получился мягким, обволакивающим. — Во-первых, тот цветок умер, потому что ты заливала его вином вместо воды. Во-вторых... — он перевернул её на спину, прижимая ладонь к животу, — здесь не надо ничего выращивать. Он уже есть. И он знает, что делать. Аннара прикрыла глаза, её дыхание стало неровным. — А если я... не почувствую эту материнскую любовь? Все говорят, что это должно быть как удар молнии, но я... — Тссс, — он прижал её руку к своей груди, прямо над сердцем, — я тоже не чувствовал ничего, когда впервые взял тебя в свой дом. Просто знал, что хочу. А потом... — его губы скользнули по её шее, — ты разбила все мои стены, даже не заметив. Она всхлипнула, цепляясь за его плечи. — Это другое! Ты хотя бы представлял, что делать с женщиной. А я... Фэйнир резко приподнялся над ней, его фиолетовые глаза горели. — Слушай меня, Аннара. Ты научилась стрелять из лука за неделю. Отомстила бывшему и родителям. Переспала с тёмным эльфом и не сошла с ума. — Его голос стал низким, почти рычанием. — Ты справишься и с этим. Её пальцы впились в его спину. — А если нет? Если я... окажусь плохой матерью? Он прижал лоб к её лбу, закрыв глаза. — Тогда я буду плохим отцом рядом с тобой. Мы будем ошибаться вместе. Путать пелёнки. Плакать по ночам. — Его губы дрогнули в улыбке. — Но он всё равно будет любить нас. Потому что мы его. Аннара глубоко вдохнула, её руки наконец расслабились. — Обещаешь? Даже если я перепутаю Наталиэль и Орина? — Обещаю, — он поцеловал её в нос, — а если что... у нас есть бабушка Элия. Она нянчилась со мной, когда отец был в походах. Эта женщина умеет обращаться даже с гоблинскими детёнышами. Она рассмеялась, и напряжение наконец ушло из её плеч. — Значит, план такой: рожаем одного ушастика, а если их двое — срочно зовём твою бабушку. Фэйнир засмеялся, ложась рядом и обвивая её руками. — Именно так. А теперь спи. Завтра тебе предстоит самое страшное... сказать моей тёте, что её любимый племянник лишил её титула главной наследницы рода. Аннара застонала, зарываясь лицом в его грудь. — Лучше я рожу тройню, чем скажу это леди Морвиэль, — прошептала Аннара, вцепившись в рубашку Фэйнира. Он рассмеялся, ощущая, как её ногти впиваются ему в кожу даже через ткань. — Ты боишься старую эльфийку больше, чем роды? — Его пальцы запутались в её синих волосах, распущенных по подушке. — Она всего лишь... напугает тебя до седых волос, пригрозит проклятием и заставит выпить какую-нибудь мерзкую настойку. Аннара подняла на него взгляд, полный немого ужаса. — Ты только что описал мой худший кошмар. Фэйнир перекатился на неё, прижимая к матрасу, его длинные волосы создавали тёмный занавес вокруг их лиц. — А если я скажу, что после этого она подарит нам колыбель из древесины лунного дуба? Ту самую, в которой качались все дети нашего рода. Её брови поползли вверх. — Это... взятка? — Нет, — он коснулся кончиком носа её носа, — это стратегия. Мы даём ей повод для скандала, а взамен получаем семейную реликвию. Все довольны. Аннара фыркнула, но её руки обвили его шею. — Как же мне повезло, что я связалась с мастером манипуляций. Фэйнир приоткрыл рот, собираясь ответить колкостью, но внезапно замер. Его уши дёрнулись, уловив лёгкое движение под его ладонью. — Аннара... — его голос стал тише шёпота, — он только что пихнулся. Её глаза округлились. — Что? Нет, не может... ещё слишком рано для... Но Фэйнир уже стаскивал с неё рубашку, его пальцы дрожали, когда он прижал голую ладонь к её животу. — Вот. Снова. — Его фиолетовые глаза сверкали, как аметисты при свете звёзд. — Чёрт возьми, он сильный... прямо как ты. Аннара задохнулась, чувствуя это крошечное движение внутри себя — как пузырёк воздуха, лопнувший под кожей. — О боги... — её голос сломался, — это правда он? Фэйнир прижал её руку к тому же месту, его губы растянулись в дикой, почти детской улыбке. — Нет, это лесной дух, который вселился в тебя. Конечно он, дурочка! — Он рассмеялся, целуя её живот, потом пупок, потом грудь. — Наш маленький монстр. Аннара заплакала, смеясь сквозь слёзы, и Фэйнир поймал солёные капли своими губами. — Всё, теперь ты никуда не денешься, — прошептал он, — ты официально беременная, испуганная и самая прекрасная женщина во всех мирах. За окном сова прокричала ещё раз, будто ставя точку в их ночном разговоре.