*****

Морской бриз был мягким, тёплым, будто и сам устал от бесконечного лета. Минхёк и Джиюн лежали на широких шезлонгах прямо на живописном берегу моря итальянского городка Сан-Винченцо. Волны лениво катились к берегу, набегали на песок и отступали назад, оставляя за собой влажные следы. В руках у Джиюн был бокал с апероль-спритцем, а рядом на столике стояла открытая книга, которую она даже не пыталась читать. - Я до сих пор не верю, что мы пережили этот год, - протянула она, закинув голову назад и прикрыв глаза. - По ощущением наша группа состоит из одних детей, а не взрослых, прошедших через года изнурительных тренировок, чтобы получить хоть призрачный шанс попасть в группу. Но в какие скандалы умудрялись попадать! Сам Сынри из Биг Бэнга позавидовал бы. Минхёк, прикрывшийся солнцезащитными очками, громко рассмеялся. - Дети? Они скорее ураганы. Я вот думаю: может, нам стоило бы продать сценарий их «подвигов» и мы бы получили невероятно интересную дораму в стиле Смеха в Вайкики? Рейтинги были бы сумасшедшими. - Тебе легко смеяться, - Джиюн повернула к нему лицо, слегка поджав губы. - Ты, считай, с ними практически не работал. Всё сидел в своём кабинете ДИРЕКТОРА. А я...каждый день бегала с ними на репетиции, вытаскивала из скандалов, уговаривала не портить карьеру, пока они сами не поняли, что песни и сцена важнее минутных радостей. - Ну не скажи, - он пожал плечами. - Я тоже с ними работал. Как сонграйтер. Эти девчонки сами научили меня терпению: попробуй объясни пятерым упрямым айдолкам, что куплет нельзя петь в трёх разных тона и при этом скакать на сцене без ущерба для пения. Джиюн прыснула от смеха, но быстро успокоилась, уставившись на море. В её взгляде мелькнула тень ностальгии. - Знаешь, - тихо сказала она, - Когда я на них смотрю, всё время вспоминаю времена Sirens. Мы ведь тоже были такими. Такими же шумными, такими же наивными. Только мы хоть старались держать себя в руках. Минхёк повернулся к ней и приподнял бровь. - Ты уверена? Если я начну перечислять, сколько раз я вытаскивал вас из неприятностей… - Не начинай! - она рассмеялась и махнула рукой. - Ты тогда был ещё совсем "зелёным продюсером". Господи, как же ты старался казаться серьёзным, когда мы спорили с тобой из-за каждой мелочи. - А теперь? - Минхёк усмехнулся. - Теперь я седой старый дядечка, который только и делает, что сидит в кабинете и подписывает бумаги? - Именно! - с искренним азартом подтвердила она. - Уже пора на покой. Сколько можно растить чужих детей? Он снял очки и посмотрел на неё внимательно, с лёгкой улыбкой. - Может, пора завести своих? - произнёс он неожиданно мягко и нежно. - Мне кажется, нам давно пора перестать мучиться с ЧУЖИМИ детьми и подумать о СВОИХ собственных. Джиюн вздрогнула, будто ей в глаза неожиданно попала морская вода. Щёки запылали, и она поспешно отвернулась от него. Минхёк заметил её смущение. - Что такое, Джи? - спросил он осторожно. Она куснула губу и, прежде чем успела передумать, выпалила: - Я беременна. Слова повисли в воздухе. Даже море будто на секунду замерло. Минхёк моргнул, потом снова, и вдруг вскочил с шезлонга, как мальчишка, которому сообщили, что он выиграл такой желанный главный приз. - Ты… серьёзно? - его голос дрогнул. - Любимая, это правда?... Она медленно кивнула, всё ещё краснея. - Я не знала, как тебе сказать, - призналась тихо. - Боялась, что сейчас не время для ребёнка, что мы слишком заняты, слишком уставшие, слишком… всё. Минхёк засмеялся - громко, звонко, так, что несколько чаек вспорхнули с соседнего пирса. Потом он наклонился и заключил её в объятия, сжимая так крепко, будто боялся, что она исчезнет. - Это лучшее время, - сказал он горячо, глядя прямо ей в глаза. - Я не мог мечтать ни о чём большем. Думал, что ты всегда хотела быть занятой только сценой, а не детьми или семьёй. Но я ошибался. Я клянусь тебе, ты не пожалеешь и мы справимся со всеми трудностями. Вместе. Она улыбнулась, расслабляясь в его руках, и впервые за многие месяцы почувствовала не усталость, а лёгкость. - Думаешь, мы будем хорошими родителями? - спросила она почти шёпотом. Минхёк сел обратно рядом с ней и взял её ладонь в свою. - Мы будем лучшими, - ответил он уверенно. - Смотри, мы же смогли справиться с пятью неуправляемыми девчонками. Что уж говорить об одном маленьком чуде, которое будет нашим. - Одном? - Луна прищурилась. - А если их окажется двое? Он засмеялся, прижавшись лбом к её виску. - Тогда у нас будет двойное счастье. Они замолчали, слушая шум моря. Ветер трепал волосы Джиюн, солнце опускалось всё ниже, и над водой ложился золотистый свет. Минхёк и Джиюн мечтали вслух: о том, как будут учить ребёнка петь первые ноты, как покажут ему залитую прожекторами сцену, но при этом защитят от той суеты, в которой сами жили столько лет. Они представляли его первые шаги, первые успехи и падения, первые колыбельные, написанные Минхёком специально для их малыша. - Главное, - сказала Джиюн, - чтобы он рос в любви. Чтобы у него всегда был дом, где можно спрятаться от всего мира. - У него будет всё, - твёрдо ответил Минхёк. - Потому что у него будем мы. И они снова замолчали, наслаждаясь редким моментом тишины, в котором больше не было ни скандалов, ни суеты. Было только море, солнце, и их будущее - теперь уже не только вдвоём.