Арка 1. Глава 1.

[Работа в данное время находится на стадии обработки.] Мальчик и сам не понял, как оказался на шумном, полном огней фестивале. Отовсюду звучала восхитительная музыка — лёгкая и одновременно захватывающая, что играла будто-бы прямо под ухом, когда на деле, музыканты были на большой, еле видимой мальчику из-за бурной толпы, сцене, что находилась на пару сотен метров впереди. Люди вокруг были одеты в элегантные одежды, сияющие и яркие, словно каждый пришёл показать себя во всей красе. Все было ярким, захватывающим дух, толпы людей проходили мимо растерянного дитя, не замечая его в гуле праздника. Бумажные фонари весело качались над головой, радуя глаза всех прохожих своим видом и теплым светом свечей. В воздухе смешивались запахи дыма от костров и жареного мяса, сладкие и острые одновременно. Ребенок был в приятном замешательстве, стараясь запомнить как можно больше: мерцающие огни, лица людей, их смех и оживлённые жесты. Он думал: 'разве сегодня какой-то праздник?'. Искрящиеся глазки бегали по всему, что видели, ножки шагали медленно и неспеша, боясь что-нибудь упустить. Где-то послышались звуки громких салютов и восторженный смех молодых девушек. Всем было весело. и ребенку тоже. Однако улыбка медленно сошла с лица, когда ребенок почувствовал на себе пристальный взгляд незнакомца в углу. Сначала, это было просто любопытство, что заставило мальчика повернуть голову к фигуре. Однако взгляд на лице мужчины заставил юношу невольно напрячься. И чем дольше мужчина смотрел, тем сильнее нарастало чувство тревоги. Мальчик не знал, что ему делать, когда мужчина и вовсе начал спешно преследовать его. Дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее. Дитё человеческое бросилось прочь сквозь толпу людей, прося каждого дороги и помощи безмолвно, бросая отчаянные взгляды на прохожих, что даже и не хотели обращать внимания на попавшего в беду ребенка, ведь горло вовсе пересохло. В глазах мужчины читался дикий голод. Он был жутко худощавым, можно было увидеть, как сильно искрился в глазах у уже полностью бледного как снег мужчины, азарт, шептавший ему на ухо 'догони', пальцы подрагивали, словно он собирался сорваться. Парнишка видел все это лишь краем глаза, пытаясь не споткнуться в беге, но и даже только небольшая часть жуткой картины, заставляло дрожь пробежаться по спине. Каждый ускоренный шаг, выполненный в беге, оглушался звоном праздничных бубенцов, что громко звенели, казалось, отовсюду. Уши звенят, всё перемешивается, смех и звон становятся как неприятнейший скрежет. Мужчина стал с лёгкостью нагонять ребенка, его шатало от голода, но бежал он быстрее мальчика. Ещё один шаг, и мужчина догонит ребенка. В голове пробежались ужасные мысли, колени сильно дрожали, а от звона в ушах, что усилился ещё больше, стала болеть голова. Внезапно, стало холодно. Слишком холодно. Несмотря на всю яркость и свет праздника, было страшно. Холодный пот стекал по маленькому телу ручьями. И мальчишка хотел уже сдаться и поддаться в лапы 'во́ды', готовя себя к мучительной участи, представляя, как острые зубы вонзаются в мягкую белую кожу, заставляя ту зудеть, прорезая в ней рану, с которой как гранатовый сок, вытекала темная жидкость, что сильно пахла металлом. Но вдруг — тепло, что заставило надежду вновь вернуться в растерянные глаза, прежде наполненные ужасом. И бежать стало, почему-то, немного легче. Это была ладонь. Теплая как лучи солнца в жаркий день. Она крепко держала руку мальчишки и быстро вела ее через празднующую толпу. Ребенок поднял взгляд, дабы увидеть своего спасителя. Хотя мальчик и не до конца увидел внешность другого ребенка, тот выглядел что ни на есть по-ангельски. Белые волосы развевались на бегу, блестая от фонарей, свет которых освещал всё вокруг. Глаза расширились. Никогда в жизни человек не видел чего-то столь прекрасного. У людей, ведь, не бывает белых волос. Толпа сильно мешала побегу. Словно стены, что становились все ближе и ближе друг ко другу, двигалась толпа, тесня двух мальчишек. Но беловолосый продолжал бежать. В такой тесноте даже дышать становилось трудно. Мальчик зажмурил глаза, полностью доверяя беловолосому, который вел его через все эти, прилипленные друг ко другу тела в красивой одежде. Закрыв глаза, другие ощущения стали ощущаться ещё сильнее. Запах пороха, дыма, мяса, сладостей. Звуки громких салютов, плача ребенка в далека, разговоры взрослых и юношеский смех. Всё сливалось в единую, гутсую кашу, заставляя голову болеть. Раз за разом, мальчик случайно сталкивался с прохожими. Иногда сильно, иногда совсем слегка. Единственное, что было стабильным в этом шторме чувств и страха, было ощущения тепла на руке. И вот, в последний раз мальчишка столкнулся с высокой фигурой плечом, прежде чем оказаться на свободе. Он потихоньку открыл глаза, заметив, как вокруг стало тише. Парень его возраста все так же бежал впереди, не отпуская чужой руки, хотя можно было заметить, что и его собственная рука слегка подрагивать, но не переставала время от времени сжимать руку человека, пытаясь подарить немного уверенности и комфорта. Мальчик не знал, кто это был такой. Но что-то в незнакомом мальчике было странно-комфортным. Сам того не заметив, он доверившись, все так же продолжал бежать с другим мальчиком, не задумываясь о том, куда они направлялись. Сердце по-прежнему билось бешено быстро, но потихоньку приходило в норму, зная, что опасность уже миновала. Свет от праздничных фонарей оставался позади, а шум музыкантов и толпы людей потихоньку затихал. Праздничная атмосфера угасала. Но мальчику это даже нравилось, ведь на замену ей пришло какое-то непонятное чувство внутреннего спокойствия. В какой-то момент, под ногами оказалась уже не каменная жёсткая брусчатка, а густая мягкая трава, что шелестела на каждом шагу. Тут было темней. Единственным источником света был уличный фонарь неподалеку, полная луна в бескрайнем, усыпанном звёздами небе и бесчисленное количество светлячков. Бег прекратился, и мальчик почувствовал, как приятное теплое чувство в его ладони ускользнуло от него, когда другой ребенок отпустил его руку. Он поднял глаза на мальчишку перед ним, что тоже повернулся к нему лицом, чтобы встретиться взглядом. Он, как и ожидалось, был прекрасной внешности. Белые волосы элегантно падали на лицо. Кожа белая, но не совсем бледная. А глаза... Словно сама луна в период ее затмения. Красные. 'Герой', как и сам 'спасенный', пытался привести свое дыхание в норму. Но это не мешало им обоим улыбнуться. Только вот теперь, находясь в безопасности, мальчик почувствовал, как в горле появился огромный ком, а на глаза закатили слезы, после чего те хлынули рекой. И мальчик тут же начал громко плакать, спуская улыбку с лица красноглазого друга. Тот подошёл поближе и обнял человека: 'ну, ну... Мы теперь в безопасности! Бернадетт тебя защитил!' — сказал он, подарив плачущему уверенную улыбку и хоть каплю спокойствия, хотя и у самого тоже сердце билось неимоверно быстро от пережитого страха за чужую жизнь. Мальчик посмотрел на 'Бернадетта' сквозь слезы, что делали его видение чутка размытым и непроизвольно улыбнулся, прежде чем потереть глаза рукавом. 'С-спасибо тебе... Я подумал он меня съест!' 'Ха-ха! Я тоже так думал! Поэтому и увел тебя оттуда, — ответит парнишка, отступил назад и протянул руку новому знакомому, — меня зовут Бернадетт, а тебя?' Голос человеческого дитя перестал дрожать после того как тот в последний раз сглотнул ком в горле, и он протянул свою руку в ответ: 'Я Гилберт...' — сказал он робко, но с облегченной улыбкой. После того, как Бернадетт услышал имя мальчишки, улыбка его стала ещё слегка шире, а сердце успокоилось: 'Рад познакомится! Давай дружить, Гил?'