Глава 1. Отбросы рулят.

День был стопроцентно тухлым. Осень в Конохе — это не золото листвы и уют, это промозглая слякоть, воровато цепляющаяся за подошвы, и небо цвета грязной ваты. Академия шиноби, набитая новыми сопливыми первогодками, гудела, как растревоженный улей. Они всё ещё верили, что стать ниндзя — это про подвиги, светлое будущее и прочую лабуду про «Волю Огня». Хех. На задней парте нашего класса мы создавали свой собственный, альтернативный мир. — Эй, Каори, твой ход, — Субару тыкал затупленным карандашом в нашу самодельную карту, начертанную на обрывке пергамента, позаимствованного Бог знает откуда. Пока учитель вдалбливал в головы стандартные тактики, мы играли в «Морской бой». Куда продуктивнее. Я лениво провела пальцем по клеткам, оставляя жирный след от шоколада. — Г-5, — буркнула я, откусывая ещё один кусок. Горький, как правда. Именно такой я и любила. — Ранила. Твои авианосцы обречены. Рядом, в своём личном оазисе спокойствия, восседал Ёсиро. Не отрываясь от книги «Патологии хищных птиц и их тактическое применение», он одной рукой подкармливал своего нового сокола. Вопрос, откуда он его притащил, даже не возникал — для Ёсиро было нормой появиться утром с редким свитком или дикой птицей на плече. Пернатый гад оценивающе окинул нас чёрным-пречёрным глазом, будто подсчитывая, на сколько порций потянет эта розоволосая обезьяна и эта рыжая бестия. — Назови его уже как-нибудь, — проворчала я, швыряя в птицу смятый фантик. Птица величественно уклонилась. — А то «птица» как-то безлико. — Имена — это сентиментальная чепуха, — отбрил Ёсиро, не отрывая взгляда от книги. Его светлые волосы падали на идеально отутюженный воротник чёрной водолазки. — Они не несут тактической ценности. — Ладно, — я сладко улыбнулась. — Значит, он теперь Толстый. Субару фыркнул, чуть не порвав карту. Ёсиро наконец поднял на меня взгляд, полный немого, исчерпывающего укора. — Толстый? — он изящно выдержал паузу. — Он костлявый, как щепка. — Именно! — торжествующе протянула я. — Ирония. Тыж её любишь. Очень прожорливый, но тощий. Идеально. Сокол, словно поняв суть исторического момента, клюнул крошку с ладони Ёсиро с особым, почти фатальным решинием. С тех пор он и стал Толстым. Нас, кстати, «Отбросами» прозвали не с проста. И наша история началась не с красивой сказки про дружбу-мудрость-героизм. Всё началось с того, что я, Каори Узумаки, старший и единственный адекватный ребёнок «великих героев» Конохи, пришла в Академию с одной-единственной целью — получить силу. Не для подвигов. Не для славы. А для того, чтобы никто и никогда не смел тронуть моих — Наоми и того вечно улыбающегося болванчика Наруто. Деревня смотрела на нас как на прокажённых. Одни — из-за Девятихвостого, другие — потому что мы были живым, дышащим укором, напоминанием об их общем провале. И вот в один такой день этот выскочка Инори Яманака, весь такой благоухающий самодовольством и дорогими духами, решил, что имеет право отпускать шуточки про «рыжих сироток». Я уже занесла кулак, чувствуя, как знакомая ярость закипает в жилах, как вдруг между нами возник он. Ёсиро Сенджу. Весь такой из себя холодный, бледный и надменный, будто сошёл с витража в храме Ниндзя. Он даже не удостоил Инори взглядом. Его ледяные глаза, цвета морозного неба, были прикованы ко мне. — Тратить энергию на подобный мусор — нерационально, — произнёс он своим ровным, режущим слух голосом. — Его ценность в тактическом плане стремится к нулю. Как и его шансы на выживание, если он не заткнётся в ближайшие пять секунд. Инори оскорбился, конечно. Его лицо приобрело цвет перезревшего баклажана. А я... а я поняла, что этот странный тип только что оскорбил меня изыскраннее, чем я могла бы сделать это десятком кулаков. И мне... чертовски понравилось. Я решила, что с этого парня надо клевать не меньше, чем его птица с руки. Позже, по крупицам, я узнала, что его мать — легендарная Цунаде Сенджу, которая смылась из деревни, бросив его на произвол судьбы, а про отца он и сам не в курсе. Ну, или делает потрясающий вид. Мы сошлись в тихой, обоюдной ненависти ко всему этому миру притворства, лживым улыбкам и фальшивым обещаниям. А потом в нашу и без того пёструю компанию ворвался Субару Харуно. Розоволосый, вечно ухмыляющийся и пофигистичный до самого мозга костей. Оказалось, он благополучно проспал своё первое занятие в Академии, потому что оно, цитата, «было для идиотов». Сюда его загнала тотальная, всепоглощающая скука и полное, оглушающее своей громкостью безразличие родителей, которым было глубоко плевать, чем он занимается. Так и получилось. Трое самых неудобных, самых колючих, самых ядовитых подростков Конохи оказались в одной утлой лодке. Лодке под гордым, броским названием «Отбросы». И знаете что? Мы бы не променяли это дерьмо ни на что. Потому что в мире, где от тебя отворачиваются при первой же возможности, найти тех, кто принимает тебя со всем твоим ядом, шрамами и чёрствым сердцем — это и есть та самая, единственно верная победа. Ну, или так нам тогда казалось в свои одиннадцать лет. Мы и представить не могли, что самое интересное — коварное, опасное и способное разорвать нас на части — было ещё впереди.