Часть 1

С нами закольцевалось время в единый фрагмент, достав до сути. Я делаю то, что Совершенство не обезоружит, не побеспокоит. И понимаю, что моё место – во фрагментации множества су'деб. Только, отринуть это могу я? Я понимаю, что того сто'ит. Среди значений декаданса Тьма растерзает нас над высью. Не ожидаю я ничего же и не прошу меня послушать. Я воплотилась, и я смирилась с тем, что от меня не зависит. Хотя сдаваться, в любом контексте всех пониманий, мне это чуждо. Я разобью зеркала и встречусь, из прошлого вытаскивая знанья. Истина будет где-то рядом, сон нас практически не затронет. Я понимаю, чего я сто'ю, все разрывая иные связи. То, что разрушит время иллюзий – лучший подарок для Высшей Крови. Каждый свершает, что ему нужно, и я почти над сердцами не властна. И мне практически надоело то, что ошибки не видят корень. Я сберегу дорогие нервы, что мне самой нелегко давалось. Я убиваю себя в контексте всех ожиданий, спасений, вровень. Я не умею так это делать, но я учусь не влиять на судьбы И не касаться любой проблемы, лживо своё заколачивая сердце. Ты не посмотришь, что могу я, и это мне почти не нужно. Я становлюсь, ради Абсолюта, лишь наблюдательницей бдений. Это и будет моя монада: вся, в сочленении, суть Истока. Я понимаю, что это дело ни для кого более не нужно. Я остаюсь или оставляю, полностью сущностью одинокой. В сердце горю, многое предвидя, но остаюсь к этому черствой. Сердце моё пускай не ранит больше потеря или встреча. Через колоннаду пройдя ошибок, однажды я выберусь из терний. Я замыкаюсь от всего мира, я преграждаю уму влечься. И то, что льдом и сковало сердце, в этом и будет – моё спасенье. Я никому более не верю, и не желаю испить тока Ничьего могущества и жизни, осознавая: я – наблюдатель. Мимо пройдут мировые войны, и тот, кто мне и был верен, Не замечая моей смерти, не изобличая страданий. Всё прожжено было лучиной того, чего я не обретаю. Сильные чувства, странные встречи, всё это было почти невозможным. И моя роль в этом контексте – Высшего Уровня. Иная, Знаю я многое о судействе, о летописчестве возвышенном. Что я могла? Лишь пронзить знаки, передаваясь клинком до сути. Но это – максимум, что возможно, и что считаю я не постыдным. Я поклялась защищать, и что же? Это не нужно было кому-то. Алиар, в растождествлении смыслов, я не могу тебя ненавидеть. Что постепенно сжигает разум, что запечатывает моё сердце – Тебе как будто было открыто, хотя я это и не желаю. Но хорошо, что меня не знаешь во многих истинах и процессах. С нами как будто рождалось Время, перерождаясь и замирая. Что же я выстою этим бденьем, чего достигну этим знаньем? Я фиолетово ненавижу то, что не удавалось сделать. В тщетной симфонии алгоритмов есть только Высшее пониманье, Что я должна идти и делать, если я ток ощущаю в это. В снах ли закончатся все проблемы, перерожденья, любые клятвы? Я, так возвышенно, обретаю то, что когда-то было возможно. И до чего прикасались звезды, что я люблю – и не обретаю. Я позволяю себе погибнуть в этом – чтоб мне не было больно. Но, то фантазию нашей связи вряд ли прервет невозбранной сутью. Я понимаю, что я – ничтожна, когда сознаюсь во своей сути: Что я люблю того, кого звезды более зовут, чем кого-то. И я срываюсь со своего места, и я им тоже отдаюсь же. Пытаюсь я вычеркнуть это сталью или горением к прочей сути, Пытаюсь я говорить и делать так, чтоб меня лишь это касалось. Я не желаю коснуться истин, но не отречься мне от маршрута, В котором я своим сознаньем только в надежду перетекаю. 09.10.25