Часть 1

Выходцу из Могилы не за чем разговаривать с самим собой, чтобы услышать речь. Всегда есть изгои, всегда есть орки, всегда есть какие-то пришлые в Мордор. Не так давно он познакомился с дочерью леди Марвен. И он просто контужен тем, как ее дочь похожа на его жену. Только вместо отца, мать. Причем приемная. Не то что грусть, а полнейший шок владеют его фэа. В некоторые моменты, когда грусть накатывает на него волнами, даже Келебримбор не особо вмешивается в ход его размышлений. В такие минуты Талион один. Но сейчас призрак рассматривает своего подопечного строго. Можно сказать, как подростка, который только что увидел симпатичную девицу и не знает, как быть. — Внешнее сходство более всего говорит о различиях, Талион, — произносит призрак. — Что ты можешь знать? — тяжело сморгнув и смотря в ночные пустоши, произносит Выходец. — Ты просто умер и не бродил по свету, как я, встречая все то же самое, но не похожее ни на что… — Я прожил до этого намного дольше, чем ты, — с убеждением добавляет призрак. — Ага, — грустно усмехается Талион. — Эльфы и их возраст… — Не отшучивайся, а думай, друг, — впервые дает понять призрак свое отношение. — Твоя месть бессмысленна без воспоминаний о семье. И новая тебе не заменит старую. Во свете много темных углов. Каждый раз сталкиваясь с дочерью леди Марвен, ты будешь видеть еще больше тьмы. Потому что это уже не твое. — Да знаю я, — отмахивается Талион и глаза его влажны. — Но найди ты кого-нибудь, кто напоминал тебе о том, что ты был живым, тебя бы тоже поглотил тот морок, что и меня, — добавляет он, сглатывая. — У меня для этого есть ты. Потому что ты мой друг и моя задача удержать тебя от ошибок, — насколько возможно искренне произносит призрак. На лице Талиона появляется слабая улыбка. — Спасибо, — еле шевеля губами, произносит Выходец, ощущая похожее на ветер прикосновение к плечу. Смаргивает. Келебримбор исчез. Он всеми силами давит лицо Литариэль в своем сознании, давая проступить тому самому, которое действительно любил. Ради которого был готов умереть и не сказать и слова. То есть его жены. — Как же она там пела? Острая боль потери, перерастающая в ненависть к врагам, в такие минуты взрывается в нем как подстреленная бочка с грогом. Хоть закрывай глаза, хоть не закрывай, он не может вспомнить начало мелодии. Иорет всегда выдумывала песни, которые ему нравились. Она мурлыкала их в доме, за работой, просто так, когда сидела, смотря вдаль. Талион всегда приносил ей в такие минуты цветы… Ему не понять, что движет его врагом, ему понятно только то, что движет им самим. Ему невыносимо без Иорет и он не может остудить горечь, что им владеет. — Да как же ты пела… — размышляет он, смотря на грязь кругом и пытаясь сосредоточиться. Но перед глазами только перерезанное горло и последние слова, которые как безумный повторят Саурон разными капитанами своему смертному врагу-эльфу в насмешку. Причем, только последняя их часть: «Мы скоро будем вместе». — Пусть ветер и вода сопутствуют тебе… — расслаивающимся голосом повторяет слова Келебримбор плохим певческим голосом, найдя что-то в воспоминаниях Талиона. Последний вздрагивает и наконец-то прокручивает в голове любимый голос, который уже почти стал забывать. Ему немного становится легче.