Часть 3

Тусклый свет некогда спокойной свечи. Мгновением затух, обращая предсмертным танцем пару глаз на скрипящую дверь. Незваный гость молча прошел внутрь, пугая юношу тяжестью ауры. Нобунага воодушевленно поднялся с холодного пола, приободренно приветствуя главу. Указывая на забитого в углу ребенка как причину их нахождения здесь. Темнота помещения давила на глаза Фрикса, едва давая привыкнуть к трудно различимым очертаниям тел и интерьеру комнаты. - Нобунага. Прошу, объясни. Как ты понимаешь, что ребенок перед нами может встать на место одиннадцатого участника? Я готов выслушать все твои аргументы и доказательства способностей мальчика. - Данчо. Этот парниша очень наблюдательный. С ним был еще друг, ровесник. И каждый имеет сильный потенциал, жаль, навыки пока еще не так сильно развиты. Но все же для его возраста парень знает о Нэн достаточно много. С характером у парниши, но этим он так сильно схож с Уво. Если разозлится, будет драться до конца, пока не победит. Да и предан своим близким. Остался один, переживая за друга до последнего. - Достаточно. - Мягко остановил Куроро товарища, вытягивая ладонь перед собой. - Это очень хорошие качества. Соглашусь, но мы так и не услышали мнение юноши. Что он думает сам о своем положении сейчас? Не каждый человек готов покрыть свои руки кровью, отринув свою жизнь, перейдя на сторону зла. В твоем случае – врага, ведь так? - Люцифер оборачивается, рассматривая мутное движение человека где-то на другом конце помещения. Нобунага опускается на одно колено, зажигая потухшие свечи, слабо освещая теплым светом комнату и людей в ней. Гон ощущал на себе внимание взрослых. Сжимая локоть в руке, пытаясь унять внутреннюю тревогу. Они ожидали ответа, не торопя Фрикса с решением. Каждый понимал важность вопроса, стоящего не просто на личном принципе. Целой жизни, перечеркнутой в мгновение ока. - Я готов. Мне неприятно это осознавать, что я не смогу найти Джина. Не увижу свою семью и друзей. Что меня будет ненавидеть Курапика и осуждать Леорио за импульсивные действия и слова. - Плечи мальчика дрожали. Губы сжимались до единой линии. По щекам текли крупные слезы, капая на пол градом, оставаясь мокрыми пятнами на бетоне. Дальше Гон уже не говорил, взвывая неразборчивые имена в грудь Хамазы. Какими бы они ни были монстрами, переживания ребенка были понятны каждому в Геней Редан. Куроро невольно отвернулся, шепча себе под нос с дрожью в голосе: "Хорошо". Не решаясь взглянуть вновь в отекшие карие глаза, познавшие разочарование в жизни. Вскоре Гон пришел в себя, вытирая тыльной стороной руки покрасневшие веки. Тихо извиняясь за проявленные эмоции. Со стороны главы послышался облегченный выдох, прежде чем мужчина вновь заговорил. - Все хорошо. Какими бы нас ты ни видел, мы являемся для чужих. Каждый из нас принимал трудное решение. Ты еще ребенок, полный надежд, впервые встретившийся с жестокой реальностью мира, и твои эмоции – внутренний крик твоих переживаний за себя и других. - Куроро развернулся на полшага, улыбаясь тепло и одновременно сочувствующе Фриксу. После перевел более строгий взгляд на старшего мужчину. - Не задерживайтесь надолго. Ожидаю возвращения в течение получаса. Остальное обговорим на собрании.