Часть 23. Исход в Нехекару

Прямое столкновение в кабинете директора стало тем, что Нагаш назвал бы «остановкой мира». Старые иллюзии рухнули. Дамблдор, десятилетия игравший в тонкие игры, посмотрел в бездну — и увидел, как бездонные глаза Гарри Поттера смотрят на него в ответ без тени сомнения или страха. Мастер манипуляций столкнулся с чем-то, что не поддавалось манипуляции — с безупречностью не-человека. В ту же ночь он собрал свой военный совет. — То, с чем мы столкнулись, — это не Темный Лорд, — его голос был лишен тепла, это был голос полководца, объявляющего мобилизацию. — Это паразитический разум, древнее зло, овладевшее телом Гарри. Его природа — анти-жизнь. Его магия не убивает, она стирает. Северус Снейп пал. Наша задача — захватить Гарри, изолировать и разорвать эту связь. — План, Альбус? — хрипло спросил Грюм, его магический глаз бешено вращался. — Тотальный карантин. Через час я активирую древние руны Хогвартса. Никакого аппарирования, никаких каминов. Вы, Аластор, оцепите подземелья. Остальные — патрулируйте этажи. Мы загоним их в угол. Они не должны уйти. В подземелье Гарри и Снейп ощутили, как сдвигается сама реальность замка. Камни, веками хранившие нейтралитет, загудели, наполняясь враждебной силой. Воздух стал густым, как сироп. — Он запирает нас, — констатировал Снейп, его пальцы сжали палочку. — Это облава. Он бросит на нас всех.— Мы сражались с ним и устояли, — заметил Гарри, его голос был спокоен. — Мы можем сделать это снова. «Можете», — голос Нагаша прозвучал в их умах, холодный и размеренный, как биение мертвого сердца. — «Вы можете превратить эти стены в склеп, уложить трупами каждого аврора и профессора. Но это будет актом отчаяния, а не силы. Грязная, шумная бойня с глупцами. Мы вскроем все наши карты. Победа в битве — не победа в войне. А король, который сам идет в окопы, — плохой король». — Вы предлагает отступить? — в голосе Снейпа прозвучало не столько несогласие, сколько жажда тактического объяснения. «Я предлагаю сместить свою точку сборки в место где правит Некромантия, — поправил его Нагаш. — Сражаться здесь — значит играть по его правилам, на его поле. Глупость. Мы уйдем туда, где камни помнят мое имя, а ветер поет песни о вечной смерти. Мы уйдем домой». — Домой? — переспросил Гарри. «В Нехекару. Землю, где солнце выжгло саму идею жизни, оставив лишь прекрасную, чистую геометрию кости и камня. Где пирамиды — это не гробницы, а машины, перемалывающие время. Там, ученик, ты перестанешь быть учеником. Ты станешь истинным некромантом. Ты увидишь саму ось, вокруг которой вращается смерть». — Практические сложности? — вернул к реальности Снейп. — Руны замка. «Мы не будем аппарировать, как испуганные кролики, — с презрением ответил Нагаш. — Мы прорвем дыру в ткани этого жалкого мироздания. Совершим ритуал Перехода. Нам нужен якорь — я стану им. И нам нужен фокус, чтобы прожечь барьер». Гарри молча достал из кармана матово-черный осколок мела. Порабощенный хоркрукс. «Именно. Эта жалкая душа, запертая в нем, полна энергии отчаяния и страха. Мы не будем ее использовать. Мы ее взорвем. Мы используем агонию этого самозваного темного лорда как детонатор. Это будет не портал. Это будет кровавая рана в реальности. И через нее мы шагнем. Снейп, твоя кровь, отравленная знанием и горечью, начертит руну Разрыва. Гарри, ты вложишь в этот осколок всю свою волю, всю свою связь с пустотой. Я направлю удар. Мир по ту сторону... иной. Будьте готовы к тому, что ваше восприятие изменится навсегда». Снаружи уже доносился топот, крики заклинаний, хлопки запирающихся дверей. Тюрьма сжималась вокруг них. Снейп, не колеблясь, провел лезвием по ладони и начал выводить на каменном полу сложный узор, который светился не светом, а скорее поглощал его. Гарри встал в эпицентр, сжимая в кулаке хоркрукс. Он чувствовал, как то, что когда-то было Волдемортом, бьется в истерике, предчувствуя не уничтожение, а нечто худшее — использование в качестве расходного материала. — Готов, — сказал Гарри, его сознание стало холодным и острым, как обсидиановый нож. — Руна завершена, — отозвался Снейп, его лицо было бледно, но решительно. «Давайте!» — прогремел Нагаш. Гарри направил свою волю — не импульс, а непрерывный, давящий поток отрицания — в черный мелок. Тот треснул, и из трещины вырвался не звук, а визг самой души, разрываемой в клочья. Пространство внутри руны не открылось — оно лопнуло. Обнажив дыру в абсолютную, беззвездную тьму, откуда пахнуло ветром с пылью тысячелетий и холодом вечного камня. — Вперед, — скомандовал Снейп, его голос был хриплым от напряжения. — Вместе, — бросил Гарри, шагнув в черноту, не оглядываясь. В тот миг, когда заклинание Дамблдора снесло дверь в подземелье, они увидели лишь пустую комнату. На полу догорала багровая руна, напоминающая шрам. В воздухе висел запах озона, праха и чего-то невыразимо древнего. Они ушли. Клетка захлопнулась впустую. И Дамблдор, глядя на пустоту, впервые за всю свою долгую жизнь почувствовал не гнев, не ярость, а леденящий душу, абсолютный ужас. Он не загнал хищника в угол. Он потерял его из виду. И теперь ему оставалось лишь ждать, не зная, откуда и в каком обличье этот хищник вернется.