Часть 58. Орден Живой Ночи

Особняк Малфоев, ставший штабом сопротивления, разительно отличался от стерильной, промороженной тишины Хогвартса. Здесь воздух был густым, напоенным запахами дорогого вина, страха, интриг и — самое главное — жизни. Пусть эта жизнь была искажена, пусть она была темной, но она пульсировала. Альбус Дамблдор, Регент Ночи, восседал в высоком кресле в главном зале. Вокруг него уже собрались те, кого он спас от чисток «Ордена Некро-Трансфигураторов»: Люциус Малфой, чье лицо теперь носило печать жестокой решимости; Кингсли Бруствер, сменивший мантию аврора на доспехи из драконьей кожи; остатки Пожирателей и Ордена Феникса, объединенные не идеологией, а общим ужасом перед наступающим Небытием. Двери распахнулись, и в зал влетела Неферата. Королева Ламии, Первая из Вампиров, выглядела не как завоевательница, а как беженка, столкнувшаяся с чем-то, что не укладывалось в ее тысячелетний опыт. — Он... он пуст! — выдохнула она, игнорируя направленные на нее палочки охраны и падая в кресло напротив Дамблдора. — Я предлагала ему все наслаждения мира. Я предлагала ему власть над сердцами! А он посмотрел на меня как на анатомический атлас. Он попытался выпить меня, Альбус! Не мою кровь, а саму мою суть! Дамблдор медленно поднялся. Его красные глаза, в которых больше не было голубых искр, но горел огонь Великой Цели, встретили взгляд вампирши. — Ты столкнулась с Мортизаном, моя дорогая, — его голос был бархатным, успокаивающим, но в нем звучала сила, способная гнуть сталь. — Гарри Поттер больше не человек. Нагаш выжег в нем все, что могло откликнуться на твой зов. Он — стерильный инструмент. Пустота, облеченная в кожу. — Мы не можем служить ему! — вскричала Неферата, обращаясь не только к Дамблдору, но и к собравшимся магам. — Нагаш хочет превратить мир в склеп! В тишину! Где нет места ни пирам, ни интригам, ни вкусу крови на губах! Он хочет абсолютного, холодного Порядка, где мы будем лишь пылью! Дамблдор обвел взглядом своих приспешников. Люциус, Артур Уизли, беглые авроры — все они смотрели на него. Они уже выбрали сторону, но им не хватало идеи, которая оправдала бы их союз с Тьмой и превратила их страх в силу. — Ты права, — произнес Дамблдор, и его голос зазвучал как проповедь новой веры. — Нагаш предлагает «Мертвую Ночь». Покой. Кости. Отсутствие желаний. Это путь аскезы, путь Гарри и Северуса. Путь, где личность стирается ради функции. Он подошел к Неферате и взял ее за руку. Холодная, мертвая красота вампирши рядом с его новой, темной харизмой создавала пугающий, но завораживающий контраст. — Но мы... мы выбираем «Живую Ночь». Дамблдор повернулся к своим людям. — Нагаш называет наши страсти «индульгированием» и презирает их. Он называет нашу любовь, нашу ненависть, нашу жажду власти «личной историей», которую нужно сжечь. Я же говорю вам: это — источники нашей силы! Зачем отказываться от страстей, если можно сделать их вечными? Зачем убивать в себе эго, если можно раздуть его до размеров божества? Он поднял руку, и тени в зале затанцевали, повинуясь его воле. — Мы не будем безликими рабами в его пирамиде. Мы создадим империю богов. Мы сохраним вкус вина, азарт битвы, сладость мести. Мы будем править этим миром не как смотрители кладбища, а как короли вечного пира. Неферата смотрела на него с жадным интересом. Она искала союзника, а нашла пророка своей собственной природы. — Ты собрал армию, Альбус, — промурлыкала она, ее страх уступил место расчету. — Но они смертны. Нагаш сотрет их с лица земли. — Поэтому ты здесь, — ответил Дамблдор. — Твоя кровь. Твои секреты Ламии. Моя магия. Мы дадим им Дар. В центре зала появился золотой кубок. Дамблдор надрезал свою ладонь, позволяя темной, насыщенной магией крови наполнить чашу. Неферата, поняв замысел, добавила свою кровь — эссенцию древнего проклятия, дарующего вечную молодость и хищную силу. — Это «Ритуал Кровавого Завета», — провозгласил Дамблдор. — Тот, кто испьет из этой чаши, не станет безмозглым упырем. Он сохранит свою личность. Свою магию. Но он перестанет стареть. Его страсти усилятся стократно. Вы станете хищниками, способными разорвать костяных кукол Нагаша. Он первым поднес чашу к Люциусу Малфою. — Ты всегда боялся потерять свое величие, Люциус. Нагаш отнял бы его, сделав тебя равным грязи. Я же дарую тебе вечность, чтобы наслаждаться им. Пей. Люциус, дрожащей рукой, принял чашу. Он выпил. Его тело выгнулось дугой, глаза вспыхнули алым светом, а кожа приобрела мраморную бледность. Когда он выпрямился, от него исходила аура не человека, но высшего существа ночи. — Жизнь... — прошептал он с благоговением. — Она горит во мне. Один за другим, члены «Сопротивления» подходили к чаше. Кингсли Бруствер, ищущий силы защитить остатки закона. Бывшие Пожиратели, ищущие власти. Они пили и перерождались. Дамблдор создавал элиту — легион вампиров-магов, сохранивших рассудок и магию, но связанных с ним узами крови и общей жаждой _жизни_, доведенной до абсолюта. После того, как последний волшебник переродился в вампира, Регент Ночи вышел на середину комнаты и сказал своим звучным сильным голосом: — Нет больше Ордена Феникса. Нет больше тех, кто нес на себе Темную Метку. Наш Орден Живой Ночи сметет заразу мертвецов и будет править магической Британией! Его поддержал хор голосов — Да будет так! Никто не заметил Драко Малфоя, который тенью выскользнул из темной залы. *** В глубоких подземельях Хогвартса, у нового бассейна, наполненного черной водой Нехекары, Нагаш и Снейп наблюдали за этим ритуалом. Гарри стоял рядом, его лицо было бесстрастно. — Он усиливает свою армию, — заметил Снейп. — Союз с Ламией дал ему доступ к бессмертию для его солдат. Теперь у него есть ковен высших вампиров. Это тактическая проблема. Нагаш издал низкий, скрежещущий смех. «Проблема? Нет, Северус. Это предсказуемо. И это великолепно. Смотри внимательнее.» Тень Нагаша накрыла отражение Дамблдора. «Он думает, что создает альтернативу мне. Он проповедует «Живую Ночь» — гимн эго, страсти и желаниям. Он призывает их цепляться за свою "личную историю", раздувать ее, делать ее вечной. Он загоняет их в ловушку индульгирования так глубоко, что они никогда не смогут выбраться.» — Он создает армию фанатиков жизни, — согласился Гарри, глядя на экран. — Они будут сражаться яростно, потому что они защищают свои наслаждения. Но они будут предсказуемы, потому что ими движет желание. «Именно, — подтвердил Нагаш. — Они будут гореть ярко. Но огонь требует топлива. Их голод станет их поводком. Дамблдор верит, что контролирует этот хаос, но хаос страстей невозможно контролировать вечно. Он просто собрал всех, кто одержим своим "я", в одном месте. Для нас это не угроза. Это — удобство. Когда придет время, мы не будем гасить их по одному. Мы просто накроем их всех одним саваном тишины.» Нагаш отвернулся от бассейна. «Пусть играют в своих королей и королев ночи. Пусть Неферата думает, что нашла защитника. Она лишь принесла дрова для костра, в котором сгорит старый мир. А мы... мы продолжим нашу работу. Дневник Тома Риддла ждет»