Часть 62. Тень из Дневника

В ледяной тишине подземелья, ставшего тронным залом Нагаша, воздух был неподвижен, как вода в глубоком колодце. Гарри Поттер, чье лицо теперь напоминало маску из слоновой кости, стоял перед картой магической Британии. На его груди тускло пульсировал Амулет Душевного Голода, а на пальце чернело Кольцо Внутреннего Лабиринта. — Следующая цель определена, — произнес Гарри, и его голос был лишен интонаций, лишь сухая констатация факта. — Дневник. Первый из хоркруксов Риддла. Он находится в эпицентре новой империи Дамблдора — в поместье Малфоев. Северус Снейп, стоявший в тени колонны, шагнул вперед. Его черные глаза, в которых после уроков Нагаша погас огонь человеческих страстей, сузились в скептической гримасе. — Изъятие невозможно без прямой конфронтации, — отрезал он. — Люциус Малфой принял «Кровавый Завет». Он больше не человек, он — Высший Вампир, опьяненный силой и фанатизмом «Живой Ночи». Поместье кишит его новообращенными собратьями. Послать туда отряд Стражей Безмолвия — значит объявить открытую войну до того, как мы будем готовы к Жатве. «Мы не будем штурмовать крепость, — проскрежетал голос Нагаша, и тени вокруг трона сгустились. — Мы воспользуемся ключом, который у нас уже есть.» — Вы имеете в виду младшего Малфоя, — Снейп скривил губы. — Драко. Он слаб. Его воля — это флюгер, вращающийся от страха. Отправить его воровать у отца, ставшего чудовищем? Он сломается, как сухая ветка. Это тактическая ошибка. — Ты судишь его по старым меркам, Северус, — перебил Гарри, глядя на учителя взглядом Мортизана. — Ты видишь в его страхе слабость. Я вижу в его страхе — рычаг. Его ужас перед отцом, ставшим монстром, сильнее его любви к нему. «Именно, — подтвердил Нагаш. — Но ты ошибаешься в цели, Северус. Мы не будем красть Дневник. Кража — это действие, подтверждающее ценность предмета для нас. Мы поступим иначе. Мы заставим их самих использовать его против себя.» Снейп замер, его ум мгновенно переключился с тактики на стратегию. — Использовать? — переспросил он. — Вы хотите... активировать хоркрукс? «Дамблдор строит свою империю на фундаменте раздутого эго и бесконечной жажды жизни, — голос Нагаша звучал как лекция по анатомии души. — Он — центр этой системы, черная дыра, требующая поклонения. Что произойдет, если в эту систему ввести вторую черную дыру? Другое "супер-эго", которое не способно подчиняться?» Гарри медленно кивнул, уловив мысль. — Том Риддл. Не безумный Волдеморт, а молодой гений из Дневника. Нарцисс, считающий себя богом. «Ошибка "двойного центра", — заключил Нагаш. — Две абсолютные гордыни не могут сосуществовать в одной замкнутой системе. Они начнут пожирать ресурсы друг друга. Твоя задача, Северус Снейп, — не заставить мальчика украсть книгу. Твоя задача — внушить ему, чтобы он убедил отца и Дамблдора воскресить Риддла.» Снейп молчал несколько секунд, взвешивая риски своим холодным умом. Наконец, на его лице появилось подобие жестокой улыбки. — Заставить их поверить, что Риддл станет их спасением... в то время как он станет их раком. Это... изящно. Я сделаю это. --- Встреча состоялась на границе Запретного леса, там, где древние корни переплетались с тенями. Драко Малфой выглядел изможденным. Под его глазами залегли глубокие тени, руки мелко дрожали. Жизнь в доме, ставшем капищем вампиров, выпивала из него все соки. Когда Снейп вышел из мрака, Драко вздрогнул, но не убежал. — Профессор... — выдохнул он. — Отец... он сошел с ума. Он и остальные... они говорят о вечном царстве наслаждений, но я вижу только голод. Я не хочу стать таким же! — Это «Живая Ночь», Драко, — голос Снейпа был холоден и резок, как скальпель. — Апофеоз всего, к чему стремился твой род. Твой отец получил то, о чем мечтал. Почему ты не рад? — Потому что он смотрит на меня не как на сына, а как на... закуску! — прохрипел Драко. — Или как на куклу. Спасите меня! Я сделаю что угодно. Я могу украсть для вас Дневник, я знаю, где он... — Нет, — оборвал его Снейп, нависая над юношей. — Кража — это примитивно. Ты сделаешь нечто иное. Ты спасешь себя, предложив им то, чего они жаждут больше всего — еще больше власти. Драко поднял на него непонимающие глаза. — О чем вы? Снейп наклонился к самому уху Драко, и его шепот был ядовитым и вкрадчивым. — Ты пойдешь к отцу и Дамблдору. Ты сыграешь роль преданного, но напуганного слуги. Ты скажешь им, что боишься «Мертвой Ночи» Нагаша. Ты скажешь, что против нашего абсолютного холода и порядка им нужен союзник, который понимает Тьму, но жаждет Жизни так же яростно, как они. — Волдеморт... — с ужасом прошептал Драко. — Вы хотите, чтобы они вернули Темного Лорда? — Не Лорда, — жестко поправил Снейп. — Внуши им мысль: Дневник — это не просто хоркрукс. Это «резервная копия» гения. Молодого, харизматичного Тома Риддла. Скажи Дамблдору то, что потешит его непомерную гордыню: скажи, что только он, с его новой силой Регента, сможет стать тем наставником, которого у Тома никогда не было. Что он сможет воспитать Риддла заново, сделав его своим генералом. — Но это же безумие! Риддл никогда не подчинится! Губы Снейпа искривились в жуткой усмешке. — Разумеется. Но Дамблдор, ослепленный своим вампирическим эго, этого не поймет. Он увидит вызов и трофей. Он захочет «приручить» монстра. Твоя задача — продать им эту идею. Убеди их провести ритуал. Пусть напитают Дневник кровью вампиров. Пусть выпустят джинна из бутылки. Снейп схватил Драко за плечо, его пальцы были холодными, как лед. — Это создаст хаос, который разрушит их изнутри. Сделай это, Драко. И когда их "империя страсти" начнет рушиться от борьбы двух пауков в одной банке... ты будешь под моей защитой. Драко сглотнул, осознавая чудовищную иронию плана: спастись, стравив двух чудовищ. Страх перед отцом и надежда на спасение перевесили ужас перед Риддлом. — Я... я скажу им. Я сыграю на тщеславии Дамблдора. — Иди, — бросил Снейп и растворился в тени. В гробнице под Хогвартсом Нагаш удовлетворенно наблюдал за этим через разум своего слуги. «Ошибка "двойного центра" запущена, — прокомментировал он. — Ты верно рассчитал, Мортифекс. Дамблдор, ослепленный жаждой жизни, примет яд, если мы подадим его в кубке лести». *** Воздух поместье Малфоев был тяжелым, напоенным ароматами дурманящих цветов и железистым привкусом крови. Альбус Дамблдор, Регент Ночи, восседал во главе длинного стола, и его новая, вампирическая природа требовала постоянного поклонения. Он проповедовал не аскезу, а экстаз. — Нагаш предлагает нам стать камнями, — его голос, бархатный и властный, обволакивал собравшихся. — Он хочет, чтобы мы забыли вкус вина, радость власти, трепет желания. Но я говорю вам: смысл вечности не в покое. Смысл вечности в том, чтобы желать бесконечно и бесконечно получать желаемое. Мы — боги, которые отказались умирать, чтобы вечно пить эту жизнь! Люциус Малфой слушал, и его бледное лицо выражало фанатичную преданность, смешанную с тенью страха. Он получил вечную молодость, но цена была высока — его воля теперь принадлежала Регенту. Однако у Люциуса оставался один секрет. Дневник. Драко Малфой, стоявший по правую руку от отца, улучил момент, когда гул одобрения стих. Он действовал точно по инструкции, которую передал ему Северус Снейп во время их тайной встречи на границе Запретного леса. — Мой Лорд Регент, — начал Драко, склонив голову с идеальной почтительностью. — Ваша философия «Живой Ночи» совершенна. Но наш враг... он абсолютен в своем отрицании. Нагаш — это «Мертвая Ночь». Холодный порядок. Математика смерти. Дамблдор повернул к нему свое хищное лицо. — И что с того, юный Драко? Жар нашей крови растопит его лед. — Возможно, — вкрадчиво продолжил Драко, транслируя мысль Снейпа. — Но чтобы победить абсолютный холод, нам нужен не просто жар. Нам нужен интеллект, который понимает Тьму, но жаждет Жизни так же яростно, как и мы. Нам нужен стратег, который не боится бездны, потому что родился в ней. Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — У моего отца хранится артефакт. Дневник. В нем заключена не просто память. В нем — «резервная копия» величайшего ума нашего времени. Молодого Тома Риддла. Не безумного Волдеморта, а гения, старосты, наследника Слизерина. Люциус напрягся, но Дамблдор заинтересованно подался вперед. — Том... — прошептал он. — Мальчик, которого я когда-то упустил. — Именно, — подхватил Драко. — Нагаш утверждает, что личность — это слабость. Но Том Риддл доказал, что Личность может быть источником величайшей силы. Если мы вернем его... но вернем не как врага, а как вашего воспитанника, Мой Лорд... Под вашим руководством, напитанный силой «Живой Ночи», он станет идеальным оружием против безликости Нагаша. Два величайших мага столетия, объединенные жаждой жизни. Искушение было слишком велико. Эго Дамблдора, раздутое вампиризмом до невероятных размеров, увидело в этом не угрозу, а величайший вызов и величайшую награду. Исправить свою старую ошибку. Стать наставником того, кто когда-то отверг его. — Принеси его, Люциус, — приказал Дамблдор. Когда черный тетрадный томик лег на стол, Дамблдор не стал проверять его на проклятия. Он смотрел на него с жадностью коллекционера. — Нагаш уничтожает хоркруксы, превращая их в пустые побрякушки, — произнес он с презрением. — Он боится личности, заключенной в них. Я же... я напитаю ее. Дамблдор взял со стола золотой кубок с кровью — эссенцией жизни и страсти его нового ковена. Он не стал писать в дневнике чернилами. Он вылил на страницы густую, алую жидкость. — Sanguis Vitae, Anima Rediviva! (Кровь Жизни, Душа Возрожденная!) — провозгласил он. — Я даю тебе плоть, Том. Я даю тебе вечный голод. Проснись и служи Живой Ночи! Дневник жадно впитал кровь. Страницы затрепетали, словно от ветра. Из переплета вырвался не черный дым, а багровое сияние. Оно начало сгущаться, обретая форму, наливаясь цветом и объемом. Магия крови, влитая в воспоминание, сотворила чудо темной магии. Перед Дамблдором стоял юноша. Высокий, с аристократически бледной кожей и волосами черными, как вороново крыло. Он был прекрасен той пугающей красотой, которой обладают падшие ангелы. Том Риддл открыл глаза, и в них не было змеиного безумия Волдеморта. В них горел холодный, расчетливый интеллект и... бесконечная, бездонная жажда. Он был материален. В нем бушевала неистовая вечная жизнь, которую даровал ему Дамблдор. Том медленно осмотрел свои руки, затем поднял взгляд на Дамблдора. На его губах заиграла чарующая улыбка. — Профессор Дамблдор, — произнес он, и его голос был подобен музыке. — Вы... изменились. Я чувствую в вас силу, которую вы всегда скрывали. — Я эволюционировал, Том, — Дамблдор встал, раскинув руки. — И я даю тебе второй шанс. Не для того чтобы ты разрушал, а чтобы мы вместе правили вечностью. Риддл склонил голову, но в его глазах мелькнул огонек, который Дамблдор, ослепленный собственным величием, не заметил. Огонек абсолютного, всепоглощающего нарциссизма, который только что получил бесконечный источник питания. — Вечность... — промурлыкал Том. — Звучит как достойный срок для таких, как мы. — Именно, — кивнул Дамблдор, не заметив злорадную улыбку на лице Драко Малфоя