Неизвестность

После инцидента с побегом SCP‑1286 в фонде ввели чрезвычайный режим. Камеру содержания перестроили с учётом новых данных: тройной слой бронированного стекла, электромагнитные сдерживающие поля и система экстренного затопления нейтрализующим раствором. Прискас лично контролировал каждый этап модернизации. День 1 после инцидента Прискас стоял перед обновлённой камерой, разглядывая существо внутри. Теперь, когда оно было обездвижено, можно было рассмотреть детали: одно гигантское глазное яблоко, пульсирующее в ритме неизвестного механизма; полупрозрачная кожа, сквозь которую проступали контуры внутренних органов; десятки отростков, напоминающих щупальца, аккуратно зафиксированных сдерживающими устройствами. — Оно… дышит, — прошептал Прискас, приложив лапу к стеклу. — Но не лёгкими. Скорее, всей поверхностью тела. Ванесса подошла сзади: — Данные с датчиков показывают, что оно поглощает энергию из окружающей среды. Электромагнитные поля, тепло, даже звуковые волны. И чем больше оно получает, тем активнее становится. — Значит, мы должны ограничить доступ любой энергии, — Прискас достал планшет и начал вносить правки в протокол содержания. — Отключить системы видеонаблюдения, оставить только пассивные датчики. Никаких коммуникаций вблизи камеры. День 3 после инцидента В лаборатории царила напряжённая тишина. Прискас анализировал образцы слизи, выделенной существом во время поимки. Под микроскопом она напоминала живую сеть — клетки перетекали, соединялись, образовывали сложные структуры. — Это не просто организм, — пробормотал он. — Это… система. Как нейронная сеть, но на биологическом уровне. В этот момент в лабораторию ворвался Крискас: — Прис! У нас проблема. Лискас снова вёл себя странно. Говорил что‑то про «голос из яйца», требовал отвести его к объекту. Прискас резко выпрямился: — Он контактировал с существом? — Нет, но… — Крискас замялся. — Он утверждал, что слышит его. Даже когда объект изолирован. Прискас бросил взгляд на часы. С момента побега прошло ровно 72 часа. Совпадение? День 5 после инцидента Эксперименты показали: существо генерировало низкочастотные колебания, не улавливаемые обычными датчиками. Эти волны проникали сквозь любые преграды и воздействовали на мозг подопытных. Лискас оказался наиболее восприимчивым — его нейронная активность синхронизировалась с ритмом объекта. — Мы столкнулись с формой телепатической коммуникации, — докладывал Прискас на экстренном собрании. — Существо не просто контролирует разум. Оно обучает его. Передаёт знания, воспоминания, возможно, даже личность. — И чему оно «учит»? — спросил мистер Блейк, глава отделения. — Пока неясно. Но Лискас начал рисовать схемы. Сложные, невозможные с точки зрения нашей физики. Он называет их «картами перехода». Ночь с 5‑го на 6‑й день Прискас не мог уснуть. В голове крутились образы: трещины на яйце, белый свет, фигуры, складывающиеся из пятен. Он поднялся и направился в лабораторию, чтобы ещё раз изучить записи. У камеры содержания он замер. Стекло было покрыто странными символами — теми же, что рисовал Лискас. Они светились тусклым голубым светом, словно выгравированные изнутри. — Ты видишь это? — прошептал Прискас. — Вижу, — раздался голос за спиной. Это была Ванесса. В её глазах отражались мерцающие знаки. — Они… говорят со мной, — продолжила она. — Не словами. Образами. Они показывают мне места. Другие миры. И там… там такие же, как это существо. Прискас почувствовал, как по спине пробежал холодок: — Значит, оно не единственное. Утро 6‑го дня Собрание фонда началось с шокирующего доклада: Лискас исчез из медблока. Камера была открыта, но охранники утверждали, что никто не входил. На стенах всех помещений появились те же символы, что на стекле камеры. Они возникали и исчезали, словно дышали. Три сотрудника класса D сообщили о «видениях» — они видели себя в иных мирах, где небо было фиолетовым, а деревья — металлическими. — Мы имеем дело не с объектом, а с посланником, — заявил Прискас. — SCP‑1286 — это яйцо, но не в биологическом смысле. Это контейнер для информации. Для кода, который перестраивает реальность. — И что будет, если оно «вылупится» окончательно? — спросил Бискас, нервно сжимая кулаки. — Не знаю, — честно ответил Прискас. — Но если мы не найдём способ остановить процесс, наш мир станет… другим. Вечер 6‑го дня Прискас стоял перед камерой, глядя на существо. Оно больше не пыталось вырваться. Оно ждало. — Ты хочешь что‑то сказать, — произнёс Прискас вслух. — Но я не понимаю языка. В этот момент символы на стекле вспыхнули ярче. В сознании учёного возник образ: бескрайняя пустыня; тысячи яиц, разбросанных по пескам; фигуры, похожие на людей, но с такими же белыми телами и одним глазом; и наконец — огромная структура, напоминающая портал, из которого лился ослепительный свет. — Это… их дом, — выдохнул Прискас. — Они не атакуют. Они возвращаются. В коридоре раздался топот. В лабораторию вбежали Ванесса и Бискас. — Прискас! — крикнула Ванесса. — Экспедиция вернулась! Они нашли ещё яйца. Десятки. На том же месте в Гренландии. И… там есть следы. Огромные. Как будто кто‑то уже вышел. Прискас посмотрел на существо в камере. Оно медленно подняло один из отростков и направило его на учёного. В этот раз образ был чётким: дата: 2025‑10‑31; время: 03:17; место: координаты в центре города. — Оно даёт нам срок, — прошептал Прискас. — Два дня. После этого… всё изменится. Экран камеры содержания погас. В полной тишине раздался голос мистера Блейка: — Всем подразделениям. Объявить код «Alpha-564». Начинаем подготовку к эвакуации. Прискас сжал кулаки. Он знал: это не конец. Это только начало. — Мы можем полностью изолировать полуостров от внешнего мира, хотя, скорее всего, это слабо поможет. —начал мистер Блейк. — Хотя, эти существа как-то оказались здесь, значит, они могут найти способ попасть в свой мир, хоть я и не знаю, как это должно произойти. Но всё же, нужно связаться с другими отделами фонда SCP в других странах. Одни мы тут явно не управимся. Да, Гренландия - автономная территория Дании, но лучше эвакуировать всех людей оттуда, чем эта тварь изменит реальность. Идея главы отделения пришлась всем по душе, поэтому операция началась немедленно. Связались с другими отделами фонда, передали всё о недавних событиях в фонде. Как и планировалось, началась экстренная эвакуация всех жителей полуострова, и максимальная его изоляция от внешнего мира. А на фоне всего этого шума... Две души, которых теперь объединяла не только дружба, но и общий страх перед неизвестностью. Держались друг за друга, пытаясь пережить весь этот ужас... ...Прискас и Ванесса. — Какое твоё самое сильное желание... На данный момент? — в один из таких самых трудных моментов задала вопрос Ванесса. — Хочу стать тенью. — почти незамедлительно ответил Прискас. — Теням плевать на людей, на их быт, проблемы. А людям плевать на них. Тени просто... Существуют. Потому что так надо. Потому что они принадлежат кому-то. — Разве ты тоже хочешь кому-то принадлежать? — Одному очень важному для меня человеку, чьё имя я не буду называть. Ванесса грустно улыбнулась. — А я... Я всегда одна. У меня нет того, кому я хочу принадлежать. А если нет, тогда не надо. Сейчас для меня существует только... Свобода. Freedom. Freiheit. 自由. На всех языках. — И всё же... Как бы ты отреагировала, если бы рядом с тобой вдруг оказался бы один человек, который мечтает о тебе всю жизнь? Лайкает твои фотографии, звонит, когда тебе плохо? Дарит что-то без повода? Проще говоря... Любит. — У меня ещё никто подобного не спрашивал... Честно, не думала, что это будешь именно ты. А если реально подумать... Может быть, пошла бы навстречу. Неспешно, небольшими шагами, и всё равно дошла бы. Прискас улыбнулся, а затем за их спиной прозвучал голос одного из сотрудников: — Эвакуация завершена, остров максимально изолирован, осталось додуматься, что делать с Аномалией? Оставить на содержание фонду? Тогда лучше только в подземные камеры со сверхзащитой, где находятся особо опасные существа. А, он просто разговаривал по рации. А до начала 31-ого дня октября оставалось пять часов. Они успели. Но тут к ним подошёл один из медиков. — Насчёт D-сотрудников... Лискас и ещё несколько человек так и не пришли в норму. Взаимодействие с объектом ведёт за собой последствия. Большие последствия. Их разум контролирует он. — К сожалению, только ценой нормальной жизни сотрудников класса D мы достигаем результатов в расследованиях. — Прис вздохнул. — Ладно. Я понял. Это нормально. Конечно, не факт, но, возможно, всё закончилось. Всё прошло, но остался тяжёлый опыт, который навсегда останется в памяти тех, кому довелось видеть этот объект. Теперь это тяжёлым грузом будет лежать на плечах Прискаса до тех пор, пока он не выйдет на пенсию и его не обработают амнезиаком. Но это того точно стоит. Или... Ещё не конец?