Часть 1

Несмотря на слова тёщи, свою жену Саске любил. Пусть и не совсем так, как принято любить, но как товарища, что никогда не забывал его и ждал, а с недавнего времени и как мать своего ребёнка. Последнее всё ещё казалось чем-то странным. В его глазах Сакура сияла. Всегда понимающая улыбка, хитрый прищур глаз, запах травяного чая по выходным, руки, пусть и не идеально гладкие, какими хвастаются леди из высшего общества, но уже родные, приглаживающие волосы по утрам. И всё ещё ярко розовая. В детстве — как же это давно было — её цвет казался вычурным, позорным для шиноби, суть которых в умении скрываться в тенях, сливаться с окружающим миром, в подростковые годы невероятно раздражал наравне с солнечным блондом, сейчас же был её изюминкой. Он сам видел нескольких девочек, пытавшихся ей подражать в желании стать хоть немного ближе к её пьедесталу. Но они не понимали главного: Сакура всегда была собой, упорной, умной и невероятно трудолюбивой, ведь даже после ученичества у Цунаде она лишь ещё больше раскрылась, а не стала копией принцессы Слизней, в чём любили обвинять её завистники, не видя, что она идёт своим собственным путём. И теперь у неё дочь от него. Маленькая Сарада пусть и взяла от него самые заметные признаки, ведь иначе и быть не могло (светловолосые Учихи были редким исключением, что было следствием доминантности гена), в его глазах оставалась почти полной копией матери: большой лоб, разрез глаз и уголки губ, что в будущем наверняка будут складываться в такую уже знакомую улыбку. Хотелось верить, что от Сакуры она возьмёт и характер, что никогда не пойдёт по стопам слишком гордых Учих, когда узнаёт о прошлом. Он знал, что будет гордиться своей девочкой. Саске любил жену, но при этом... не понимал, как она может любить его. Она простила ему попытку убийства, напомнив, что и она тогда шла за его головой, после чего поцеловала в лоб и ушла на смену. Хотелось даже в шутку нахохлиться, как делал это в детстве, но после закрытия двери и это показалось лишним. Остались только мысли. Она простила его, а сам он себя не может. Не может понять, как и почему, что стало лишь сильнее беспокоить. В своих кошмарах теперь он поднимал руку на свой свет и маленькую Сараду на её руках. Пусть этот сон и не беспокоил его так часто, как раньше, но всё ещё после него сердце бешено колотилось, а страх таял лишь после того, как знакомые руки обхватывали его спины. "Жива" — громко билось в его сознании в такие моменты. И как бы не хотелось это отрицать, но в нём жила мысль, что на большем расстоянии они будут в безопасности, что он не сможет им навредить, а временами пытался планировать долгие миссии, чтобы они были как можно чаще под предлогами службы родной деревне, что приняла его обратно, думал говорить, что это ради Сарады и обеспечения её будущего. И поэтому сейчас он собирался попросить у Наруто миссию, которая будет длиться хотя бы полгода. Потому что им должно быть лучше без него. Сакура его приняла, но всё же он не заслуживал её, не имел права прикасаться к Сараде, будто бы не убивал её в своих снах. Его маленькая девочка должна расти в безопасности. А если его не будет рядом... то что же, рядом с Сакурой есть люди, которые всегда рады ей помочь, да и сама она невероятно сильная и сможет вырастить дочь не менее прекрасной куноичи. С такими мыслями он зашёл в детскую. Из маленькой кроватки в углу было слышно копошение ребёнка. Сарада тихий ребёнок, о чем ему сообщила Сакура, что считалась личным врачом для близких. Плачет только если что-то нужно, если испугана или в редкие моменты, когда не хочет лежать. На фоне других громкоголосых детей просто отрада для родителей. Вот и сейчас, стоит лишь Саске подойти к кроватке, как к нему сразу же начинают тянуть ручки. На него спокойно смотрят такие родные чёрные глаза, которым не в его возможностях отказать. Не в такой мелочи. На руках Сарада начинает лепетать, пытаться схватить отросшие пряди или просто засунуть руку в его рот, из-за чего иногда приходится отворачивать голову. Лепет становился всё более громким. Но стоило ей оказаться на полу среди игрушек, как все обиды тут же забылись, ведь перед глазами появилась такая прекрасная погремушка, которую ещё и очень удобно грызть. — Очень вкусно, да? — В ответ на это Сарада лишь сильнее схватилась за игрушку. — Поверь, моя радость, я не стану у тебя отбирать игрушку, пока о необходимости сделать это не скажет мама. — Сарада любила разговоры, а когда это делала Сакура, то часто ещё и громко смеялась. Но в этот раз она будто бы сильнее обычного попыталась сосредоточиться на сказанном, что было замечено им лишь позже. —...мама. — Саске замер. Сарада же восприняла это как знак продолжать. — Мама! Мама! — И с весельем наблюдала, как с каждым сказанным словом отец начинал всё больше бледнеть. — Молодец, Сарада-тян, — прошептал на гране слышимости Саске, поцеловал дочь в лоб и пощекотал, желая отвлечь. Внутри него... начиналась буря. Первое слово, которое должна была услышать Сакура, было сказано ему. Его прекрасная жена, рожавшая по его вине в пещере вдали от цивилизации, учившая правильно держать их прекраснейшую девочку, терпеливо повторявшая очевидные вещи... и не она услышавшая первые слова. Он этого не заслуживал. Это должно было быть её. — Милая, ты не хочешь прогуляться? Одеть ребёнка было... сложновато. У него была всего лишь одна рука, а у Сарады не было любви к лишним слоям одежды, из-за чего она всячески мешала ему, доведя его до того, что пришлось создавать клона. — Ну-ну, душа моя, — на её глазах появляются первые слезы, — пожалуйста, не надо плакать. На улице прохладно и твоя мама расстроится, если ты заболеешь. Стоит лишь прижать её плечу, чтобы редкие всхлипы не перешли в рыдания. Всë-таки временами она напоминала ему Сакуру ещё больше, чем то казалось вообще возможным, как сейчас, когда наслаждалась физическим контактом и родным запахом. На улице ветер окончательно отвлекает Сараду от такого большого непонятного взрослым горя, из-за чего та успокаивается, забывая про печаль. До резиденции Хокаге от их дома необходимо идти около получаса, но Саске просто не мог быть со своими мыслями наедине столько времени. Думать о том, что он сделал, просто оказавшись рядом с из дочкой было больно. Он пытался поставить себя на место жены, представить, что она почуствует по возвращению домой. — Сарада, прости, но мы будем бежать. — На это его принцесса лишь моргает, не понимая значения слов, но зная голос родного человека. Он целует её в лоб и переходит на бег. Максимальную скорость он не может себе позволить, как и отсутствие остановок. Если первые несколько перебежек ребёнок просто пытается понять происходящее, то потом начинает смеяться, как могут только дети: весело, задорно, так, будто бы не знает никаких проблем. Хотя оно, пожалуй, так и есть. Люди на земле начинают поднимать взгляды на крыши, пытаясь найти источник смеха, но в большинстве случаев успевают увидеть лишь пустоту. Наруто ничего не говорит о том, что Саске заходит через окно, лишь забирает ребёнка с его рук. — Здравствуй, Сарада-тян. — Девочка, не понимая, куда пропал папа и почему её кто-то чужой держит на руках, начинает вертеть головой в его поисках, вызывая широкую улыбку у друга и её лёгкую тень на лице Саска. — Что-то произошло, Саске? — Решает прервать тишину первым Наруто. Как всегда чуствует подоплёку, что ничего не происходит просто так. Его способности понимать людей иногда даже завидовали по белому, так как желать ему зло казалось чем-то по определению неправильным. — Да, мне нужна миссия как можно дальше от дома и на максимально большой срок. После этих слов Наруто... впервые смотрит на него как на предателя. Возможно он и понимает его, но не принимает. Не то чтобы это было чем-то неожиданным, но всё равно по сердцу скребут кошки. — То есть ты хочешь оставить Сакуру и эту красавицу вдвоём? — Наруто слишком хорошо помнит своё детство, когда рядом не было никого, а хокаге рядом появлялся лишь изредка, когда появлялось время. И сейчас Саске планирует пусть и не оставить своего ребёнка совсем одного, но всё же... он оставляет свою семью. Это кажется ему дикостью. Саске же отдалённо понимает его мысли и отчасти даже осознаёт, что он имеет основания думать именно так, но он просто не может. Гораздо страшнее остаться. Уже сейчас он украл мгновения у Сакуры, что же будет дальше? — Саске, что такого тебе сделала твоя дочь, что ты хочешь её бросить? — Даже понимание, что сейчас будут сказаны именно эти слова, не спасает. В дополнение к своим словам Наруто поворачивает ребёнка к нему лицом. — Я не... бросаю. Я просто хочу обеспечить ей лучшее будущее, чтобы она росла в безопасности... — Хватит! — Голос друга звучит слишком громко, слишком звонко, слишком... Сарада начинает плакать. Детский плач в тишине комнаты кажется оглушающим. Саске делает шаг, чтобы забрать дочь, Наруто же отступает. — Сначала скажи правду. Хочется тоже кричать, ведь он должен был знать, что Узумаки догадается. К его сожалению, друг всегда слишком хорошо отличал истину от лжи и полутонов. — Я не хочу забирать её у Сакуры. Сарада не заслуживает этого, она же такая... Наруто лишь непонимающе моргает, начиная укачивать всё ещё плачущего ребёнка. — Сакура сделала столько всего, на столько жертв пошла ради её рождения, я... больше не могу. Мне кажется, что я отбираю моменты из жизни Сарады у неё, что делаю что-то такое, из-за чего она становится моей больше чем её. Сарада немного затихает, но продолжает всхлипывать и тянуть руки к отцу, но Наруто всё ещё отказывается отдавать её обратно. — Отдам, когда объяснишь, что произошло. Это же ведь ещё не всё. — Сарада сказала первое слово мне, а не Сакуре, — признаваться в таком хотелось меньше всего. Он знал, что подумает кто угодно: такому надо радоваться, да и вообще это просто отмазка. Наруто большинством не был. Несколько секунд они молчат, а потом Узумаки начинает смеяться. Немного истерически. Сарада не понимает этой перемены и снова начинает плакать. В этот раз Наруто передаёт ему дочь. — То есть ты сейчас серьёзно хочешь не видеть, как будет расти буквально частичка тебя, лишь из-за того, что ты что-то увидел раньше её матери? Саске, ты совсем идиот? — Отдышавшись произносит Наруто. Чувствует, что услышал правду и действует от этого. — Ты просто не понимаешь, если бы меня не было... — То не было бы и Сарады и вообще никаких моментов её взросления. — Она была бы, просто не от него. — Не в этом суть... — А мне кажется, что в этом. Ты винишь себя за то, что испортил жизнь Сакуре, что забираешь у неё лучшее, но ты... Саске, у тебя из-за шарингана зрение все-таки помутилось? — А разве это не так?! Возможно без меня она уже добилась бы всего желаемого! За ней ходили толпы поклонников, которых она некогда спасла, которые молились бы на неё, которые понимали бы, что она чувствует, а не просто догадывались бы! И они никогда бы не угрожали бы безопасности собственной семьи! — Саске старался не повышать голос, боясь напугать дочь. Сарада в его объятиях молчит, положив голову ему на плечо и вдыхая знакомый запах дома. — Нет, ну у тебя реально зрение помутилось, — бьёт по столу Наруто в лучшей традиции Цунаде, разве что его не ломая, — Сакура буквально сияет! Она, если ты не знал, с детства мечтала о дочери, которую бы баловал отец, который всегда был бы рядом и поддержал бы любой её выбор. Она хотела видеть рядом с собой мужа и отца, а не какого поклонника или благодарного пациента. Она хотела видеть только тебя и никого больше. Место рядом с ней всегда было предназначено никому иному как тебе. И сейчас ты заявляешь, что ты сделал её несчастной?! Ответить на это было нечего. Наруто продолжил. — Да и как ты представляешь жизнь Сарады без тебя? Она же совсем маленькая и через несколько лет вообще не будет помнить тебя, думая, кто её отец. И вот тогда Сакуре будет по-настоящему больно. Возможно даже ты с твоим зрением разглядишь её слëзы, если окажешься рядом. Или тебе надо будет из с письмом прислать? Друг тяжело дышит, тоже стараясь немного больше обычного сдерживать эмоции. Уже увидел, что напугать ребёнка слишком просто. — Я понимаю, что ты боишься навредить, но ты забываешь, что наша сокомандница буквально лучший медик. Она тебе и чапалах лечебихй пропишет, и потом вообще всех спасёт. Когда было иначе? Да и каким образом ты навредишь? Ты во сне не ходишь, а гендзюцу на тебя не действуют. Или же ты хочешь просто взять и убить их? — Нет... — Вот именно. Поэтому иди домой, покорми ребёнка и поговори с Сакурой, как будет лучше для вас всех, а не придумывай чепуху с "это ради Сарады". — Но... — хотелось доказывать, отрицать, что сказанное другом правда, только вот, несмотря на бурю в душе, голову полностью отключать он не умел, а потому понимал, что это было бы лишено смысла. Наруто же продолжал читать его как открытую книгу. — Саске, люди очень часто верят, что лучше знают, как будет другим лучше. Проблема в том, что таковым оно остаётся лишь в их глазах, а не на деле. Решение этой проблемы может и не всегда приятное, но самое действенное: спросить прямо и быть готовым отвечать честно. Только так можно прийти к пониманию, как на самом деле будет хорошо всем. Учиха ненавидел признавать чужую правоту и шумно выдохнул, на что блондин закатил глаза. — Всё, иди домой, не порть мне настроение своим угрюмым видом. — Вот только было ещё кое-что, что он хотел бы узнать. — А Сакура... правда мечтала о дочке? — Если бы ему сейчас ответили, что это просто пришло к слову, то... Наруто посмотрел на него как на идиота. — А ты этого не видишь? Родители Сакуры терпеть не могут тебя и не уважают выбор дочери. И так было примерно всегда. Ты же был на её юбилее, когда они начали рассказывать, что мечтали о том, что Сакура будет гражданской, начнёт помогать им в магазине, а потом выйдет замуж за такого же торговца и родит им множество внуков и много подобной чуши. Нашёл хоть одно пересечение их мечт и реальности? — И поэтому... — "Она хотела подарить кому-нибудь детство своей мечты" осталось невысказанным, но понятным. — Именно. Она рассказывала Хинате, что главное это здоровье, но несмотря на это хотела бы девочку, которой можно было бы не забивать голову мыслями "как должна вести себя девочка", а просто позволять расти счастливой. — А про отца? — Так ли необходим он сейчас? — Сложи два и два. Она хотела растить дочь, чтобы можно было идти вместе с ней, а не наперекор её желаниям. — Впервые за долгое время Наруто начал с тоской поглядывать на документы, а не с ненавистью. — И если я уйду, то это заберёт у Сарады родителя, а Сакура должна будет в одиночку противостоять родителям. — Он знал, что родители Сакуры его недолюбливали, но чтобы и дочь... возможно он в детстве тоже привык к ожиданиям родителей и разочарованию со стороны отца, поэтому не заметил всего... — Не совсем в одиночку, но по большей части именно так. Поэтому иди домой и поговори нормально со своей женой, а пока этого не сделаешь, то видеть тебя на желаю. И для большего эффекта он отвернулся. Выбора не было. Наруто был прав, ведь вопросы ещё остались. *** Дом встретил Сакуру запахом еды, молока и звуками игры. На лице едва ли не впервые за день появилась улыбка. Пациенты, несмотря на то, что помогать людям она искренне любила, имели свойство утомлять. Множество вопросов, непонимание, почему назначают именно то и мнение, что они знают лучше квалифицированного специалиста... Хотелось броситься в комнату к дочери и крепко её обнять, но позволить себе этого сразу не могла: всё же работа с больными заставляла быть осторожнее. Неожиданно из-за угла вышел Саске. Первой её реакцией было желание подойти и обнять супруга, но что-то заставило её остановиться. Было что-то в нём не так. Лишь приглядевшись она поняла: уголки губ опущены немного ниже обычного, а кожа несколько бледнее. Что-то явно произошло. — Дорогой... — закончить фразу она не успела. Саске натянуто улыбнулся, будто бы через силу, а после кивнул в сторону ванной. Она в ответ подняла бровь, из-за чего супруг выдал что-то отличное от печали, а конкретно закатил глаза, после чего направился в сторону кухни. Значит, он будет ждать её за чашкой чая. Душ и смена одежды не заняли много времени, но любопытство гложило, так как она отлично понимала, что что-то произошло в её отсутствие, но не настолько срочное, чтобы вызывать её с работы. На кухне Саске уже не один. Сарада, которую тот прижимал к плечу, пыталась схватить его за выпавшие из хвоста локоны, из-за чего ему приходилось как можно дальше отводить голову. При этом на лице дочери была широчайшая улыбка, что не могло не радовать. Если Саске не мог не знать о её приближении, то стоило лишь позвать дочь, как та начала пытаться поворачивать голову в её сторону, что было весьма неудобно. У неё не было выбора не брать на руки ребёнка. К её огромнейшему счастью, волосы были собраны в пучок, так что не стоило бояться потери нескольких волосков. — Здравствуй, милая. Всё, мама дома. — Сарада вместо тысячи слов попыталась схватить её за нос. Неожиданно Саске вздрогнул после её слов. Интуиция едва ли не кричала, что что-то произошло в её отсутствие, но резко начинать проверять здоровье своей семьи казалось предательством доверия. — Дорогой, всё в порядке? — Рука его не дрогнула, нет, ведь такое из них едва ли не выбивали ещё в Академии, но остановилась с чайником в руке. — Боюсь, что не совсем. — Сердце стало биться чаще. — Вы в порядке? Мне стоит осмотреть? Или... — закончить она не успела, так как стоили чайнику оказаться на столе, как на её щеке оказалась ладонь супруга. — Сакура, сейчас всё нормально, просто нам нужно поговорить. — Эти слова пугали ещё сильнее, что в целом было видно по ней. — Ты хочешь... — "уйти" осталось невысказанным. Временами всё ещё иногда казалось, что она в иллюзии вечного Цукуеми. Казалось невероятно страшным, что она вот-вот очнётся и окажется посреди побоища, а Саске... — Дыши. — После этих слов Сарада неожиданно всё-таки дотянулась до её носа. Думать о высоких материях при таких обстоятельствах было сложно. Саске фыркнул, глядя на её попытки освободиться. — Знаешь, — начал он после её победы, — наша девочка звала тебя. Сначала она не поняла, в каком смысле звала, но врач в ней весьма быстро вспомнил, что примерно в таком возрасте дети начинают произносить первые слоги, пытаясь повторить за взрослыми. — Моя радость, ты искала маму? А мне скажешь "мама"?— Повторять свои слова Сарада не хотела, но вот снова попытаться схватить с превеликой радостью. — Ну ладно, у нас впереди ещё не один год, всё впереди, солнышко. Она не могла сказать, что не ожидала этого: работа всё же забирала много времени, чего не могло отменить даже её необходимость. — Ты злишься на меня? — Этот вопрос услышать оне не ожидала. Саске же сделал шаг назад, будто бы ожидая вердикт. — Нет, а почему должна? — Вот на себя да. — Это ты должна была услышать её первые слова, увидеть первые попытки, так как она появилась благодаря тебе, ты её носила и именно ты не спала ночи в первые недели, да и вообще... — пришло её время прервать чужой монолог прикосновенией ко лбу, что было даже немного забавно при их разнице в росте. И это нв удивление помогло: Саске резко замолк, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Но ведь ты её отец. Именно ты сидишь с ней сейчас большую часть времени, кормишь и переодеваешь, даже водишь в гости к моим родителям. В первые её недели не спали мы вместе, боясь даже подышать над ней не так. Ками-сама, да без тебя она бы даже не появилась бы на свет. И я рада, что свои первые слова она сказала именно тебе, а не кому-либо ещё. Ты этого заслуживаешь не меньше моего. Сарада, стоило ей оказаться между родителями, замотала головой, пытаясь понять, что происходит. — Я боюсь, что однажды что-то произойдёт и вы умрёте от моей руки, — они стояли очень близко, — я этого просто не переживу. После этих слов Саске коснулся её лба своим, прикрыв глаза. В уголках глаз невольно собрались слëзы. Казалось, что вот оно — то самое нутро, душа, раскрытая для неё. Сердце на ладони. — Я тоже боюсь, каждый мой день это страх, что когда-нибудь это всё закончится, что я снова окажусь одна. Не будет рядом нашей милой девочки, нельзя будет просто протянуть руку и коснуться её щёчек, пригладить волосики, увидеть, как она растёт и становится лучшей версией нас. Что ты всё ещё не мой Саске, а кто-то чужой, как в нашу первую встречу спустя несколько лет, что я открою глаза и увижу в твоём взгляде презрение. Я тоже не смогу без вас. Тишину после этого прервала Сарада, когда попала кулачком по подбородку отца, из-за чего тот от неожиданности отшатнулся. И после этого стало неожиданно весело. Хотелось смеяться, и причины сдерживать себя не было. Саске потирал место "травмы" и смотрел на то, как Сарада сначала с удивлением взирала на него, а потом на маму, после чего начала также заливисто смеяться, ещё не понимая причин, но уже стремясь походить на взрослых. — Знаешь, я всегда буду за вас бояться, ведь люблю вас, — признание срывается с губ легко как никогда. На это Сакура просто обнимает его. — Как и я. Пусть иногда бывает грустно, сложно, но, пожалуйста, верь мне, что ты нам нужен и никто другой тебя не заменит. Сарада что-то радостно агукает, подтверждая слова мамы. — Я постараюсь ради вас.