Столица

Конец мая выдался удушливо-жарким. За две недели, с самой ночи посвящения, не выпало ни капли дождя, и копыта коней с каждым шагом поднимали тучи мелкой, как пудра, охряной пыли. Она противно хрустела на зубах и оседала на разгоряченных лицах всадников, превращаясь в липкую плёнку. — Ну и пекло! — Кентаро облизнул потрескавшиеся губы. — Как думаешь, далеко еще? Друзья выехали из Келдора три дня назад, увозя с собой только немного провианта, плащи и мечи, которые получили после церемонии. Теперь одевать и кормить свежеиспеченных рыцарей надлежало их новому господину — королю. — Надеюсь, что нет, — Нефрит поднес ладонь козырьком ко лбу и кивнул на высокий холм впереди. — Мне кажется, за ним. Он не ошибся. Дорога становилась все шире, на ней все чаще попадались рыцари, купцы, мастеровые и крестьяне, возвращавшиеся домой с торжища, а значит, решил Нефрит, где-то поблизости должен быть крупный город. Друзья миновали большую деревню у подножия возвышенности и поднялись на вершину. В долине перед ними раскинулась столица Селенора — Корвейн, разделенный на две части широкой лентой реки с темными точками рыбацких лодок. На дальнем берегу реки, в самом сердце города, как огромная сахарная голова, белел мраморный храм Селены — главный собор королевства. Чуть поодаль на насыпном холме у самой воды возвышалась королевская резиденция в целых четыре этажа, окружённая собственной стеной с возведенными через равные промежутки башнями. От храмовой площади, словно лучи, разбегались улицы с несметным количеством домов. Каменные постройки ближе к собору горделиво сверкали на солнце коричневой или красной черепицей, потихоньку уступая место деревянным домам торговцев средней руки и ремесленников, а на окраинах — лачугам бедноты. На ближнем к друзьям берегу среди виднелись склады и портовые доки. Корвейн окружали солидные и неприступные стены из камня, глядя на которые Нефрит понял, почему за все годы войны город так ни разу и не был взят. По каменному же мосту через реку в обе стороны, как муравьи, сновали толпы людей и тащились телеги. — Пресвятая Селена! — присвистнул пораженный Кентаро. — Никогда не видел столько народу в одном месте… Они въехали в город через южные ворота и направились к мосту. От обилия запахов и звуков у Нефрита скоро закружилась голова. Со всех сторон слышались скрип телег, мычание волов в упряжках, крики и брань уличных торговок, гомон толпы; ветер доносил вонь гниющей рыбы и водорослей у пристани и нечистот из канав. На узких, кривых улочках теснились самые разные здания: жилые дома, харчевни, бордели, мастерские и лавки. И везде были люди! Пары, группы, толпы — и все куда-то спешили по своим делам. — Ну и месиво! — поморщился Нефрит, отчаявшись ехать быстрее. Они пристроились за группой паломников и спустя бесконечные три четверти часа, наконец, пересекли мост и попали в старую часть города. От моста дорога сворачивала налево, к королевской резиденции. Движения здесь было куда меньше, и вскоре друзья достигли массивных ворот с железной решеткой под защитой двух грозных башен. Нефрит и Кентаро предъявили одному из стражников приказы о назначении, и тот любезно объяснил им дорогу. Длинные и узкие, как туннель, вторые ворота, также снабженные решеткой, привели их в обширный верхний двор. Келдорцы спешились, отдали поводья подоспевшим конюхам, и принялись озираться, даже не пытаясь скрыть благоговейного изумления. Такого роскошного и громадного строения они не видели еще никогда! Даже замок в Райвеле по сравнению с резиденцией в Корвейне казался жалкой лачугой. — Нефрит, это что… стекло? — Кентаро показал на одно из высоких, стрельчатых окон. Косые лучи вечернего солнца отражались от прозрачных пластин, забранных в свинцовые переплёты. — Оно, — ошеломленно подтвердил Нефрит. Родиной стекла была Тиара, и тамошние мастера достигли в непревзойденных высот в изготовлении стеклянных кубков, ваз и даже украшений из этого хрупкого материала. Но стёкла для каждого окна громадного замка — такого Нефрит даже представить себе не мог! — Невероятно! Сколько же это всё стоит? — пробормотал он. — О, короне стёкла не стоили ни лунара, милорды. Их присылали ко двору в качестве дани несколько поколений тиарских князей, — учтиво произнес чей-то голос за их спинами. Друзья вздрогнули и обернулись. Перед келдорцами стоял паренек примерно одного с ними возраста в серебристо-голубой ливрее — цветах Эндимиона. — Милорды, — он поклонился. — Я могу вам еще чем-то помочь? Нефрит и Кентаро ухмыльнулись и протянули слуге свои свитки. Бриар — так звали юношу — проводил друзей к дворцовому распорядителю, громогласному толстячку, который, тем не менее, двигался с удивительным для его комплекции проворством. Он мигом нашел нужный свиток и сравнил его с документами друзей. — Лорд Валлен… да, лорд Валлен. Вам надлежит представиться капитану Вейлору, начальнику королевской стражи. Он отведёт вам помещение. Вам определено месячное жалованье в десять лунаров и новая одежда раз в год. Проживание и питание за счет казны. Зайдите завтра в канцелярию за авансом и дворцовым знаком, — пробасил он и кивком подозвал слугу, стоящего у дверей. — Проводи лорда Валлена! — Лорд Винделанд, — он повернулся к Нефриту. — Ваша комната в южном крыле, на третьем этаже, у канцелярии. Вам причитается четыре свечи в месяц для вечерней работы сверх установленной нормы, в остальном для вас те же условия, что и для лорда Валлена. Бриар, покажи лорду Винделанду его покои. У Нефрита сжалось сердце — они с Кентаро были неразлучны сколько лет, а теперь он впервые остался один. Тряхнув головой, юноша отогнал тоскливые мысли и поспешил вслед за Бриаром. Широкая каменная лестница с резными дубовыми перилами привела их на третий этаж. От площадки Бриар свернул направо и показал на первую дверь. — Это крыло полностью отведено под канцелярию, милорд. Здесь кабинет секретаря его величества, комната писцов и архив. Есть еще библиотека, но она в отдельной башне. А вот ваша комната. Слуга толкнул дверь в конце коридора. Комнатка с одним окном оказалась совсем крошечной. Все её убранство состояло из кровати с балдахином и плотными занавесями, обещавшими тепло и защиту от вездесущих сквозняков, и сундука у окна. В углу стояла небольшая жаровня, в которой, впрочем, сейчас не было углей. Бриар поймал взгляд Нефрита и виновато улыбнулся. — Не думаю, что здесь будут очень уж жарко топить, милорд. По нынешним временам даже при дворе приходится на всём экономить. Я могу что-то еще для вас сделать? Нефрит провел пальцем по корке засохшей грязи на лице. — Добудешь мне теплую воду и полотенце? — Сию секунду, милорд. Если позволите, я почищу вашу одежду. Я мигом, как раз к ужину управлюсь! Бриар исчез и почти сразу появился снова, неся таз с водой, льняное полотенце и щетку. Нефрит отдал ему пропыленные вещи и принялся приводить себя в порядок перед трапезой. Дворец, возведенный Ауроном Мудрым в благословенные и изобильные времена единого королевства, все еще хранил остатки былой роскоши. Пол вместительной пиршественной залы на первом этаже не был устлан соломой, как в провинциальных замках, а выложен белыми и черными мраморными плитами. На стенах висели искусно сотканные гобелены, и только при очень близком рассмотрении можно было увидеть, что кое-где они побиты молью. Королевский стол на возвышении был накрыт белой скатертью, в трехруких серебряных канделябрах горели восковые свечи — такие же, как на нижних столах. Правда, подсвечники там были латунные, да и расставлены они были с куда большими промежутками. Нефрит назвался слуге у двери и получил место в середине бокового стола, отметив, что его посадили выше солонки. Мать как-то объясняла ему, что все, кто сидит ниже неё, не играет при дворе никакой роли. Зал потихоньку наполнялся людьми. За главным столом уже собрались знатнейшие вельможи; недоставало только королевской семьи. Места за боковыми столами занимали рыцари — кто в начищенных до блеска кольчугах, кто в потемневших и тронутых ржавчиной, замужние матроны в чепцах и их юные хорошенькие дочери с непокрытыми волосами. — Только прибыли ко двору, милорд? По левую руку от Нефрита на скамью опустился темноволосый юноша в черном бархатном костюме со знаком лекарского цеха на камзоле — исцеляющим жезлом Селены, обвитым двумя побегами плюща. Это растение обычно сажали на могилах, а на знаке оно служило напоминанием (прежде всего, самим лекарям), что даже самые искусные врачеватели не всемогущи, а жизнь, равно как и смерть, в руках одной только Богини. — Сегодня после обеда, — кивнул Нефрит. — Прямиком из Келдора. Нефрит, сын лорда Морвина из Винделанда. Назначен помощником секретаря его величества. — Рад знакомству, милорд Винделанд. Я — мастер Тайрел, младший дворцовый лекарь. Как первые впечатления от столицы? — Ошеломляюще. Я несколько раз бывал в Хэлстаде, но там всё было так… по-деревенски. Мастер Тайрел понимающе улыбнулся. — Вы быстро привыкнете. Я и сам всего год как служу при дворе. Первые два-три месяца самые тяжелые… Вы прибыли один? — Нет, со мной мой друг, лорд Валлен… а вот и он! В дверях появился Кентаро и что-то спросил у слуги. Тот показал на место за столом, где сидели Нефрит и лекарь. — Кен, познакомься с мастером Тайрелом, — Нефрит представил мужчин друг другу. — Ну, как ты устроился? — Пока очень даже неплохо! Я в комнате с еще тремя парнями, одного из них я знаю по Райвелю. А ты? — А я один. Угловая комната на третьем этаже, — признался Нефрит. В вечно переполненном королевском дворце наверняка было непросто организовать отдельное помещение. — Фу-ты ну-ты! — фыркнул Кентаро и хлопнул друга по плечу. — С другой стороны, должна же святая Селена тебя хоть как-то вознаградить за то, что приходится читать все эти книжки. Нефрит укоризненно покачал головой, но не смог сдержать улыбку. В вопросах образования Кентаро был неисправим. По залу сновали пажи с кувшинами. Кентаро жестом подозвал одного из них и велел наполнить кубок, который он делил с Нефритом. Тот сделал глоток и одобрительно кивнул. Вино было легким и освежающим, откуда-то с галереи над их головами доносилась тихая музыка, а из коридора в зал плыл соблазнительных запах жареного мяса. Придворная жизнь определенно имела свои преимущества. Они непринужденно беседовали с мастером Тайрелом, и Нефрит изо всех сил старался запомнить имена и лица всех важных вельмож, которые называл ему новый знакомый. — Пресвятая Селена! Нефрит, посмотри-ка на дверь, — вдруг прошипел Кентаро, изменившись в лице. Нефрит обернулся. У входа стоял не кто иной, как Торн, прислонившись спиной к одной из колонн, и лениво прихлебывал вино, не сводя с друзей пристального взгляда. Убедившись, что Нефрит его заметил, Торн издевательски отсалютовал ему бронзовым кубком, а затем медленно наклонил сосуд. Остатки вина тонкой струйкой оросили пол у его ног, растекшись в кроваво-красную лужицу. Торн развернулся и вышел из залы, а к пролитому вину тут же скользнул привычный ко всему слуга с тряпкой. Лекарь, от которого не укрылась эта сцена, нахмурился. — Разве вы не сказали, что только сегодня прибыли ко двору, лорд Винделанд? Когда же вы успели закуситься с одним из людей Тайной службы? — Отлично! Просто великолепно! — пронеслось в голове у Нефрита. Тайная служба была притчей во языцех даже в Келдоре. Официально её люди оберегали короля от заговоров и покушений, а дела государства — от чужеземных лазутчиков. Неофициально же неохватная сеть Тайной службы неустанно шарила по сточным канавам людских тайн, выуживая оттуда любые сведения, которые можно было бы обратить или в звонкую монету, или использовать, как оружие. В ход шло всё: от невинной дипломатии до подкупа и шантажа, а то и более крутых мер. Воистину, более подходящего места для Торна трудно было придумать. — Мы вместе проходили подготовку в Келдоре, — угрюмо пояснил Нефрит. — Это старая история, мастер Тайрел, и я не уверен, что хочу её рассказывать. — Ваше право, — пожал плечами тот и хотел добавить что-то еще, но в этот момент вошел Эндимион с семьей, и довольно простой по столичным меркам ужин начался. Первая перемена состояла из рыбных блюд, которую в изобилии давала река, а вторая — из мелкой дичи с восхитительно тёплым хлебом и свежими и вареными овощами. Тайрел просветил келдорцев, что король с небольшой группой приближенных раз в неделю выезжает на малую охоту, а раз в два месяца устраивают большую охоту для всего двора. Несмотря на три дня на одних сухарях, Нефрит едва притронулся к еде. Он поддерживал разговор о каких-то пустяках с соседями по столу, чтобы в первый же день не прослыть нелюдимым невежей, но едва слуги начали уносить блюда, тут же сослался на усталость и поднялся к себе. Кто-то, — наверное, Бриар, — оставил на столе подсвечник с огарком свечи и принес в комнату сумку с его скромными пожитками. Нефрит запер дверь, снял плащ и распахнул окно. Внизу всё ещё было шумно: до него донеслись разговоры и взрывы смеха, где-то пела скрипка и тянула тонкую мелодию флейта. Двор жил своей жизнью — блестящей, пёстрой и многолюдной — и теперь Нефрит тоже стал её частью. — Королевский двор — это одна большая доска раа’шда. Только вот на кону там не камешки, — вспомнилось ему. Раймар оказался прав. Теперь нужно было понять, кто играет вокруг него — и как скоро начнёт смыкаться окружение.