Глава 11. Сын чудесной женщины

      — Мы потеряли лучшего шпиона! — сокрушался Фрэнк. — Питер был незаменим при сборе сведений!       — Он пожертвовал собой, чтобы Гарри мог сбежать. Это его выбор, — холодно сказала Лили в десятый раз за день и добавила, не удержавшись: — Твой был бы другим, понимаю.       — Упрямство твоего сына…       Нервы у всех были на пределе. Собравшиеся в комнате перебивали друг друга, повышали голос, спорили…       — …принесло нам крестраж и важную информацию ещё об одном. Не учи меня, как правильно скорбеть, Фрэнк!       — Хватит! — вмешалась Алиса. — Гарри нужен покой. Угомонитесь! Дорогой, сколько ты уже носишь медальон? Думаю, пора его снять.       — Так надёжнее. Когда Снейп раздобудет яд мантикоры, я его сниму.       — На поиски яда могут уйти месяцы. У тебя и так характер не подарок, а с этой штукой на шее тебя шугаются даже эльфы. Фрэнк, я не шучу!       — Ну хорошо, хорошо, — неохотно сдался отец Невилла, повинуясь жене.       — Так-то лучше.       Гарри услышал шорох и позвякивание звеньев цепочки. Лонгботтомы стояли примерно в трёх шагах от его кровати. Он вздрогнул, когда хлопнула дверь спальни. Один человек ушёл. Видать, у Фрэнка закончилось терпение поддерживать «беседу».       — Лили, будет лучше, если ты переберёшься к нам, — произнесла Алиса. — Здесь безопасно, а муженька я как-нибудь укрощу. Он остынет. Ты же знаешь Фрэнка.       — Нет, спасибо. Несколько лет тому назад мне ясно дали понять, что без палочки я бесполезна, и всё, на что я гожусь, так это готовка зелий из программы второго курса, — отчеканила заведённая ссорой Лили. — Что изменилось? Не хватает рук для работы в огороде? Пф-ф! У Аберфорта мне спокойнее. Он никогда не попрекал меня из-за отказа от волшебства. Он и Северус.       — Лили… Мне жаль.       — Мне претила перспектива годами кочевать по убежищам Ордена.       Гарри различил бесконечную грусть в любимом голосе — голосе мамы.       — Я хотела всего-то быть рядом с сыном, когда он отправится в Хогвартс, впервые подерётся из-за девочки, попросит прислать денег на сладости, приведёт домой друзей, как нормальный ребёнок.       — Не в бровь, а в глаз, подруга.       — Я не говорила, что с Невиллом что-то не так! Прости. Прости меня, Алиса.       — Мы все немного в шоке, а ты больше всех горюешь из-за Питера.       Лили не плакала, но её сердце…       — Он был моим лучшим другом, моей опорой, пока Джеймс пропадал на заданиях. А как Питер расцветал рядом с Гарри! Как он радовался, когда мы его встречали в Годриковой Впадине…       Гарри едва сдерживал слёзы. Вот уже около получаса он притворялся спящим — как только зелье, которым напоил его Тонкс, перестало действовать.       Одеяло на груди сместилось — мама подтянула его повыше здоровой рукой. Другая была перевязана…       Лили прибыла на Гриммо первой, заставив Кричера перенести её к истекающему кровью сыну. Гарри смутно слышал её взволнованный голос, чувствовал осторожные прикосновения, а потом мама взяла его палочку. Невозможно представить, что за боль она испытала, поправ клятву. Мама направила кончик палочки на рассечённое до кости плечо и зашептала чары первой помощи. В тоже время кожа её ладони плавилась под рукоятью. Гарри наблюдал за происходящим, словно в бреду. В какой-то момент он отключился, а пришёл в себя лежащим на простыне из пресловутого египетского хлопка в доме, тонущем в густом йоркширском тумане. Он рассказал фениксовцам всё, что слышал в Малфой-мэноре, и снова впал в беспамятство.       — Невилл! — тепло сказала мама, когда дверь тихо скрипнула. — Молодец, что пришёл. Побудешь с Гарри? Я отлучусь ненадолго.       — Конечно, миссис Поттер! Я присмотрю!       Гарри выждал несколько минут, прежде чем открыть глаза. Алиса и Лили ушли. Его лучший друг сидел рядом с кроватью и обрывал жёлтые листья со стоящего на тумбочке каланхоэ.       — Привет, — просипел Гарри.       — Привет! — Невилл оживился. — Наконец-то ты проснулся! Пипа сказала, что тебе чуть руку не оторвало…       — И ты переживал, что больше не сможешь играть со мной в пинг-понг? — мрачно пошутил Поттер.       — Я тебя бы стукнул сейчас, но на тебе и так живого места нет. Ты спасся чудом.       — Мама меня спасла. Это она — чудо.       Невилл почесал в затылке.       — Я тут подумал… Может, мистер Петтигрю ещё жив? Я просмотрел пару книжек по чарам. Зелёный луч характерен не только для Авады…       — Он умер, — безапелляционно отрезал Гарри. — Иногда лучше умереть.       Лонботтом оторопело захлопал глазами. Он пока не понял, что гроб может быть краше клетки.       — Сколько я проспал?       — Меньше, чем велел Тонкс. — Невилл наклонился и заговорил тише: — За дверью кое-кто стоит — с места не сдвинешь. Его даже папа не сумел прогнать.       — Чт…       — Кричер никуда не уйдёт, — сообщила показавшаяся в дверном проёме гнусная рожа. — Кричер отдал медальон, потому что Кричера заверили, что смогут его сломать. Кричер спас Гарри Поттера. Кричер взял грязнокровку Джеймса Поттера за руку, чтобы доставить её в дом благороднейшего и древнейшего семейства Блэков к сыну. Что сказала бы на это госпожа? Кричеру следует отсечь пальцы, чтобы смыть позор!       Невилл нарочито громко вздохнул.       — Лучше бы ты помыл унитаз в конце коридора. Тебе зачтётся.       Гарри приподнялся на подушках.       — Спасибо, что привёл помощь, Кричер. Я это ценю. — Всё ж неблагодарной свиньёй прослыть не хотелось.       Эльф не ответил, но с того дня стал околачиваться в доме Лонгботтомов — караулил украденное из пещеры сокровище.       Рука Гарри постепенно заживала, колено перестало скрипеть. Иногда проведать пациента приходил Тонкс с молодой помощницей, ровесницей его дочери Нимфадоры, Пиппой Макмиллан.       «Интересно, её портрет выжгли с семейного древа Макмилланов, или этот способ досуга практиковали только Блэки?»       Спросить её Гарри так и не решился. Новички в Ордене — добрый знак. Нельзя спугнуть бестактностью.       Один раз, пока никто не видел, он достал сквозное зеркало, доставшееся ему в наследство от Сириуса, и долго вертел в пальцах, пока всё же не решился позвать дядю Питера. Не откликнулся. Как однажды не откликнулся папа, а потом и Ремус.       Прошло несколько дней, прежде чем в комнату заглянул Невилл с неожиданным приглашением:       — Тебя ждут внизу на собрании Ордена.       Мама нахмурилась. Она как раз собиралась сменить повязку Гарри.       — Иди, — коротко сказала Лили.       — Только с тобой. Ты тоже член Ордена. Без тебя я могу опять дров наломать.       Они спустились на первый этаж, игнорируя удивлённый взгляд Подмора. Миссис Поттер он не видел на собраниях сто лет. Вэнс и Боунс улыбнулись ей. Скорее всего лишь из женской солидарности. Алиса предложила подруге занять место за столом. Можно подумать, они собирались играть в покер, и Фрэнк сейчас начнёт тасовать карты перед раздачей.       — Амелия только что вернулась из длительной поездки, — проговорил он. — Предлагаю сначала выслушать её.       Боунс взяла слово:       — Я только что из Болгарии. Там прошла секретная встреча «Союза Непримиримых». Не буду вдаваться в детали и перейду сразу к сути: военной помощи ждать не стоит.       — Как же так?! — воскликнула Алиса.       — Сначала всё шло гладко, многие волшебники проявили готовность помочь, но затем слово взял Димитар Грегорович. Он заявил, дескать, пока Верховный Лорд не падёт, пока он стоит на ногах и способен держать палочку, вмешиваться неразумно.       — Вот сволочь! — прошипела Вэнс. — И откуда взялся этот Грегорович? Знаю, был такой мастер палочек…       Боунс кивнула.       — Это его сын. И, что важнее, министр магии Болгарии. После его слов всё и полетело книзлу под хвост. Русские и сербы почему-то тотчас его поддержали. Потом и немцы пошли на попятную. Не знаю, что и думать. Им что-то известно, но с нами информацией не делятся.       — Что ж… Для нас ничего не изменилось, — сказал Подмор. — Сейчас Сами-Знаете-Кто уязвим как никогда. Главное — помешать ему подлатать разлагающееся тело. Он развоплотится. Тогда силы «Союза» ударят по оставшейся без паука паутине и выметут паразитов.       — Согласен, — поддержал Фрэнк, опершись руками на стол. — Наша приоритетная задача — сорвать разработку чар регенерации. Скорее всего Ремуса используют как раз для них. Он оборотень, его тело быстро восстанавливается, раны затягиваются, кости срастаются…       — И мы пришли к тому, с чего начали неделю назад — лабораторный комплекс Крауча, — добавила Алиса и подскочила на стуле от неожиданности, когда из-под её локтя высунулась лопоухая башка.       — Когда магглолюбы и предатели крови разломают медальон? — вопросил Кричер загробным голосом.       — О Мерлин! — выдохнула Алиса. — Напугал.       — Это эльф Сириуса, — сказал Фрэнк, жестом усадив назад вскочившую с палочкой в руке Вэнс. — Эльф его семьи, если точнее. Оказывается, младший брат Сириуса погиб, добывая крестраж своего Повелителя, в котором разочаровался.       — Кто бы мог подумать, — пробормотала Лили.       Гарри удивлённо посмотрел на неё.       — Да-а, дела… — протянул Подмор. — Я помню его. Регулус, не так ли?..       — Мы уже работаем над уничтожением крестража, — мягко обратилась к эльфу Алиса. — Дело не из лёгких. Сам знаешь.       — Кричер что только не перепробовал, — согласился домовик.       — А что насчёт крестража, который хранится у Малфоев? — вклинился Гарри. Зря, что ли, его позвали. Молчать он не привык. — Как быть с ним? А чаша? Это крестраж или нет? И есть ли ещё?       — Придётся проверять опытным путем, — признал Фрэнк, в кои-то веки выглядевший растерянным. — Когда Сами-Знаете-Кто станет бестелесным духом, подключатся наши союзники. Режим падёт. Малфои и Лестрейнджи не дураки, они захотят откупиться. Цену устанавливают победители: по крестражу с каждого гада — вот их отступные.       Гарри собирался вставить свои пять кнатов, но не успел.       — Это похоже на план, — сказала Вэнс.       — Теперь вернёмся к лабораториям… Наверняка переброска оборудования в самом разгаре. За один день всё не переправишь. Подключим все связи. Не может быть, чтобы никто ничего не видел и не слышал. И нет, похищать Крауча мы не станем. Действовать надо тихо.       — Руквуд как-то связан с лабораториями, — напомнил Гарри. — Он должен знать!       — Невыразимец? Он скорее проглотит собственный язык, чем что-то нам расскажет.       — А как же Сыворотка правды? Достать Руквуда легче, чем Крауча!       — Прекрати, Гарри. Если бы здесь был Хвост, я бы отправил его на разведку…       Все поникли и замолчали. Гарри скрестил руки на груди. Фрэнк нарочно это сказал, нарочно бередил раны, чтобы заткнуть ему рот.       — Попробую растормошить Флетчера, — вздохнул Подмор. — Когда-то этот прощелыга работал на Дамблдора.       — Ага, — буркнула Вэнс. — Пятнадцать лет назад.       — Попробуй, — дал добро Фрэнк. — Наземникус — магнит для сплетен. Если ему нужны деньги за помощь, мы заплатим. Используй Оборотное — у Теда есть запас. Не свети лицо. Флетчер может предать в любой момент. Пожалуй, на сегодня всё.       На этой «позитивной» ноте все стали расходиться.       Гарри насупился. На кой чёрт его звали? Он побрёл в свою комнату мрачнее тучи. Мама не могла это проигнорировать.       — В чём дело, родной?       — Ерунда.       — Злишься на Фрэнка? Я тоже, — с лёгкостью призналась Лили. — Но он лидер Ордена, и… лидер хороший. Если бы Джеймс его слушался, был бы сейчас жив. Но до чего же он раздражающий тип.       — Дело не в этом. Просто… просто я понял, что ни на кого нельзя полагаться, кроме самых близких.       — Это из-за слов о Флетчере? Ему и правда нельзя доверять. Гарри, чужая душа — потёмки. Например, я и представить не могла, что брат Сириуса предаст Сам-Знаешь-Кого.       — Он служил ему?       — Да, носил Чёрную метку. Твой крёстный ненавидел Регулуса и всегда пытался найти его во время заварушек, чтобы схлестнуться в бою. — Лили недолго помолчала. — Потому что очень любил и боялся, что брата кто-нибудь покалечит.       Гарри встал как вкопанный посреди коридора.       — Не понял. Ненавидел, потому что любил?       Лили поправила ему чёлку и кивнула.       — Так бывает. Это сложно объяснить. Сириус и сам этого не осознавал, не хотел осознавать. Это всё? Или есть другие причины морщить лоб?       — Наши союзники! — выпалил Гарри, уворачиваясь. — Неужели кто-то верит, что они бескорыстно помогут и ничего не попросят взамен? Победят они, а не мы! Чужаки будут диктовать условия!       Мама невесело рассмеялась.       — Вот уж не думала, что родила сотрудника Дипломатического ведомства. Ты прав. В случае успеха нас ждёт череда болезненных компромиссов. Но, пойми, без иностранного корпуса последователей Сам-Знаешь-Кого не одолеть. Ты же слышал нелестные речи Малфоя и его друга, по-видимому, Лисандра Розье об их однокурснике. Верховный Лорд им только мешает. Они не сильно расстроятся, если избавятся от него чужими руками.       — Розье? — Гарри уткнулся взглядом в пол, будто по нему бежала стенограмма разговора двух стариков в Малфой-мэноре. — Получается, его внук, Джастин — магглорождённый волшебник! Малфой сказал: «Если кто-то захочет взять себе ребёнка магглов, как это сделал ты…» Значит, у Джастина где-то есть семья, настоящая семья? И он ни о чём не подозревает. А сколько ещё таких «Джастинов» среди нас? А сколько будет? Он ведь неплохой парень. Он должен…       Лили взяла Гарри за руку. Он почувствовал шершавость бинтов — раны, причинённые маме его же палочкой, до сих пор не зажили. Столько боли… Боли из-за него.       — Джастин Розье ни за что тебе не поверит. Мальчик счастлив в неведении. Я не знаю, кем были его родители-магглы, но они давно его похоронили.       — Разве ты бы на их месте не хотела, чтобы я вернулся к тебе?       Мама ответила объятиями. А потом Гарри услышал её шёпот на ухо:       — На Гриммо… когда твоя жизнь оказалась вне опасности, я спрятала мантию Поттеров, подменила на другую — сорвала с крючка в прихожей. Я сказала Фрэнку, что на тебе была обычная мантия-невидимка с чёрного рынка, припрятанная Джеймсом, и чары на ней развеялись, когда порвался рукав. Я соврала, чтобы Орден не забрал у тебя память о твоём отце для своих нужд. Мантия ждёт тебя дома. Как и всегда.       Верно. Гарри обнаружил мантию в своём шкафу в «Дыре», когда окреп и покинул поместье Лонгботтомов. Рукав был заштопан, ткань пахла стиральным порошком и любовью.       Послышался характерный стук в дверь. Гарри пошёл открывать.       — Здравствуй, — мрачно произнёс Снейп.       — Проходите.       «Упырь», озираясь по сторонам, вошёл в дом.       — Мама скоро придёт, — сказал Гарри. — Я впустил вас, чтобы перемолвиться с глазу на глаз.       Людям со скорбными от роду лицами нельзя хмуриться, они становятся похожими на демонов с упаковки японской лапши. Вот и физию Снейпа изрезали морщины, веки набрякли, скулы изуродовали желваки.       — Присаживайтесь.       — Сама любезность, Поттер. Может, и чай предложишь?       — Наконец-то вы перестали разыгрывать из себя лирического героя. — Гарри кивнул на книжные полки в шкафу, уставленные полным собранием сочинений барда из Эйвона. — А то, помнится, даже маминого любимчика как-то цитировали.       — Шекспир даёт пищу для ума.       — Теперь понятно, почему за плохое поведение мама заставляла читать его хроники. Наелся на всю жизнь, зато умным ста-ал.       — Что-то незаметно. До Генриха VIII, поди, ты не добрался.       — Смейтесь, смейтесь… Пока мамы нет, можете даже браниться. Я, например, собираюсь.       Снейп усмехнулся, присев на старенький диван, скрипнувший пружинами, будто на него опустился громамонт, а не набитое колкостями чучело гарпии.       — Браниться? Я знаю в сотню раз больше ругательств, чем ты, домашний мальчик. Я вырос на улицах Коукворта. Мой папаша батрачил на канатном заводе сутками и выражался так витиевато, что мог бы читать рэп, кабы тогда знал, что это такое. А твой что?       — Мой мёртв. А ваш?       С минуту Северус молча буравил Гарри злыми угольно-чёрными глазами, словно желал стереть в пыль.       — Ты очень похож на Джеймса Поттера.       — Надеюсь, не только внешне.       — Не только. Так о чём ты хочешь поговорить?       Гарри выдохнул. Ему удалось завладеть вниманием неприятного гостя и завязать диалог без обмена проклятиями.       — Два года назад вы приходили к моей матери и предлагали ей бежать.       Снейп разинул рот.       — Не отрицайте, я подслушивал. Она была в трауре… и тут вы. Ни стыда, ни совести. Правильно она вас прогнала тогда взашей. И будильник швырнула в голову — тоже за дело. И вы молодец, что не уворачивались.       — Не успел.       — Так вот, вы клялись, что увезёте её в безопасное место за границу…       — В Америку. Южную.       — …что она там будет счастлива.       — Не будет, — буркнул Северус.       — Будет. Если вы достанете для неё непенф. Я вырос. Ей больше незачем тут оставаться, терпеть насмешки отбросов в кабаке, переживать из-за моих ран. Их будет только больше.       — Отпускаешь Лили со мной? — напряжённо уточнил Снейп.       — Никуда вы с этой тонущей посудины не денетесь. У вас метка на руке. Я видел. И ещё я знаю, что вы легилимент. Сможете внушить новые воспоминания взамен утраченных? — Гарри дождался подтверждения и кривовато улыбнулся. — Разрешаю вам быть мужем в командировке.       — А сам скучать по матери не будешь?       — Когда война закончится, приеду к ней и стану самым классным соседом или троюродным племянником, давшим дёру в тёплые края, чтобы скрыться от налоговой.       — Ты хорошо подумал?       Гарри спрятал руки в карманы.       — Да. Иногда счастье в неведении.       Снейп, как и ожидалось, легко заключил сделку с совестью.       — Похоже, ты планируешь что-то провернуть, Поттер. Что-то очень опасное.       «Он не глуп. Это хорошо. Идиоту бы я маму не доверил».       — Расскажите мне всё, что знаете об Августусе Руквуде. Я заварю чай. Какой вы предпочитаете? Учтите, у нас есть только «Брук Бонд» с яблоком.