Часть 1

В академию магических искусств Иван едет поступать назло родителям — чтобы провалиться. По маминой линии все были мастерами слова, по папиной — художниками; братья и сёстры в них пошли, поэтому все ждали с нетерпением, даже, кажется, ставки делали: какой же дар проснётся у очередного ребёнка? «Никакой не проснётся!» — огрызнулся однажды Иван, доведённый расспросами до нервного тика. Получается, сглазил. Родители всё равно уговаривали поступать: может, в процессе учёбы проявится? Иван сначала закатывал глаза: с чего бы академии принимать студентов без дара и как туда без дара вообще поступить, исключительно благодаря известной фамилии, что ли? — но, поискав, в каких городах помимо родного есть академии магических искусств, демонстративно согласился. Поставил условием поездку в Петербург — жить будет на скопленные деньги, но билеты с родителей, и всё время поступления — никаких беспокойных звонков с вопросами. Думал — пошлют. Но родители купили билет в тот же день. Вот так Иван оказывается на вокзале в толпе туристов, студентов, возвращающихся с учёбы, и таких же абитуриентов, как он. Унимает лёгкую дрожь: никогда не бывал в настолько больших городах — и идёт искать, где бы в шесть утра поесть и выпить кофе. Говорят же, что, пока ешь, нервничать не можешь. *** В академию Иван по школьной привычке приходит к восьми тридцати: конкретное время нигде не указывалось, будто принимать будущих студентов готовы круглосуточно, ну или он, дурак, проглядел. Но даже если дурак, то не единственный: в холле полным-полно людей и стоит запомнившийся по школе гул — все то ли перезнакомились и болтают, то ли торопливо знакомятся прямо сейчас. Обходя толпу вдоль стены, Иван чуть не натыкается на одинокого парня — примерно своего возраста, в выглаженной чёрной рубашке (местный, что ли?), с тёмными волосами, собранными в зализанный хвост; рядом с ним и остаётся, не смея ни обойти, ни заговорить. И когда всех просят заполнить анкеты, они, не сговариваясь, отходят к ближайшему подоконнику. Свою анкету Иван заполняет в два счёта — и вовсе не собирается подсматривать, это же неприлично, но взгляд сам цепляется за первую строчку, и… — Ты правда Пьер? Парень кидает на него такой взгляд, будто надеется испепелить, и ядовито отвечает: — Правда. Ещё вопросы есть? — Я просто… — виновато бормочет Иван; и, вздохнув, придвигает свою анкету — вместо тысячи слов. Не один Пьер страдает из-за родительского произвола: он вот по паспорту Иоанн. — Я догадывался, что в академию магических искусств обычные люди поступать не будут, но чтобы настолько… — Пьер улыбается, показывая: шучу, просто шучу, но Иван всё равно пожимает плечами — в нём-то из необычного только имя, остальное обычнее некуда. А вот, интересно… — А какой у тебя дар? — Мастера слова. Я вообще-то поэтому в семинарию собирался, но мама уговорила сюда попробовать: в церковь, мол, всегда уйти успеешь. Ей хочется, чтобы все дети поступили в большие города и уже во время учёбы начали делать карьеру; а мне просто было не принципиально. — Пьер задумчиво обводит буквы, получившиеся чересчур бледными, и поднимает голову. — А у тебя какой? Чёрт, надо было спрашивать «На кого поступаешь?». И как выкручиваться? А надо ли?.. — Никакого, — признаётся Иван. И продолжает, не дожидаясь вопросов: — Поступать приехал, потому что родители очень хотели, ну я и пообещал попробовать. У нас что-то типа семейной династии: мастера слова и художники; братья и сёстры в них пошли, а я, получается, позор рода. Могли бы отстать, но нет, всё ждут, что во мне что-нибудь проснётся; ну и… вот я здесь. Пьер смотрит с интересом, и невольно пробирает смех: ну да, в сравнении с остальными абитуриентами он и правда необычный — человек без дара среди магов. Рукав чёрной рубашки подрагивает, и оттуда высовывается чёрная же змеиная голова — о, да у него фамильяр! У Ивана, разумеется, фамильяра нет — в отличие от всех членов семьи, так что дома царит настоящий зоопарк. …В том числе от этого он сбежал: от зоопарка и от острого ощущения собственной неправильности, невидимости и одновременно подсвеченности самым ярким прожектором. Может быть, раз уж оказался здесь, подать документы в какой-нибудь нормальный, человеческий, институт и больше не возвращаться?.. — Ты был здесь раньше? — вдруг спрашивает Пьер. — Я имею в виду, в городе. Иван качает головой — и вздрагивает, услышав призыв сдавать анкеты: кажется, что по одному лишь этому листу, по неровному почерку сразу поймут, что дара у него нет, и выгонят с позором. — Тогда отведу тебя выпить кофе в одну симпатичную кофейню. Давай через пару часов у выхода? И улыбается так, что, честное слово, даже если и правда с позором выгонят, это будет отнюдь не цена за знакомство с Пьером.