Часть седьмая: Меж двух миров.

Воскресенье — точка отсчета с момента, как бабочка коснулась спокойной водной глади озера, и от взмаха её крыльев пошли круги, круги последствий. В ночь с субботы на воскресенье я отпросилась переночевать у Милы, одна спокойная ночь, когда я чувствовала себя в безопасности. Мы обнимались и смотрели кино, я учила Милку краситься. У меня стрелки получались ровнее, глаз намётан. Мы говорили о мальчиках. - Вовка, может, совсем и неплох. - Убеждаю я Милку. - Фу, нет, нет, когда ты мне рассказала, что такое насвай, я даже смотреть в его сторону больше не стала. - Она отмахнулась от этой идеи. - Ну да, он, конечно, пропащий, нечего отрицать, но свяжись он с хорошей компанией, и кто знает, как он поменяется. - Говоря это, я была искренней, люди и правда сильно меняются. Я плавала в своей злобе, в жгучей обиде, много лет я жила тем, что я жертва, а может, Костик в том времени, на десять лет старше, изменился, осознал ошибки и жалеет о том, что сделал со мной. Но здесь и сейчас существует только один Костя, который пока ничего мне не сделал, но точно попробует. В кино мы собирались основательно, я подсказала Миле, как ей одеться так, чтобы подчеркнуть достоинства фигуры. Мы подкрасились ненавязчиво, румяна, ресницы и легкие стрелки. На остановке к нам присоединились Маша и Костя. Костя был одет в кожанку, черную футболку и джинсы, волосы небрежно растрёпаны, как будто он только встал. Маша надела розовое легкое платье и джинсовку с кедами. Я была довольна тем, как заставила одеться Милу, ей было непривычно в блузке, длинном мамином кардигане и короткой юбке карандаш с разрезом. Но как хорошо в этой юбке смотрелись её длинные ноги. Я же весь вчерашний вечер паганила черную футболку, разрезала её в виде паутинки и надела сверху белой обтягивающей футболки. Так мой образ с джинсами выглядел драматичнее. Костя сказал, что Вова встретит нас на месте. Мы обсуждали фильм ужасов, на который собирались пойти, я сказала, что совсем не боюсь ужасов, это было правдой, я за свои годы пересмотрела столько всего. Костя смеялся, он думал, что я выделываюсь. Сказал, что будет сидеть рядом, если вдруг я испугаюсь и захочу за кого-то схватиться, и подмигнул. Что-то тлело в груди, что-то потухшее, я на секунду вспомнила моменты, когда нам было хорошо вместе. Приехал автобус, свободных мест было много, я собиралась сесть с Милой, но Костя её опередил, закрыл мне пути к отступлению. - И чего ты меня так боишься, в переписке такая смелая, а стоит мне тебя тронуть, так дрожишь. - Он с наглой ухмылкой провел рукой по моему плечу, побежали мурашки. Я чувствовала одновременно и ужас оттого, что он сделает мне больно, но и... возбуждение, как бы не хотелось в этом признаваться, он будто бы приручил меня чувствовать и реагировать так, как ему хочется, сплел и связал эти два ощущения. - Я особо чувствительна к тактильному контакту, не очень люблю, когда меня трогают без разрешения. - Я отвернула пунцовое лицо от него. - А мне кажется, твои мурашки говорят об обратном. - Он подул мне на волосы, они защекотали шею, огонь запылал еще сильнее, это было самое слабое место. Я закусила губу, Костя коснулся моей ноги своей. Я повернулась, он этого и добивается, он хочет смотреть на мои алеющие щеки и обкусанные губы. А я, взрослая дура, не могу держать себя в руках от подросткового флирта. Какое же позорище. И как я держалась раньше, сейчас я бы уже поцеловала его и плевать на все, я слишком «готова». Может, это химический коктейль из подростковых гормонов ударяет в голову, как солнечный удар. Я застряла в его глазах, не знаю, что за выражение было у меня на лице. Задумчивое, в смятении, злое или влюбленное. Но я не могла отвести глаз от лучиков, обрамляющих его зрачки, золотых и таких ярких. - Мы приехали, ты спасена, пока что... - Сказал он, встал со своего места и даже подал мне руку, я стушевалась, но согласилась, вложила свою руку в его, пусть моя искренность сейчас скрывает мои настоящие помыслы, мои эгоистичные и жестокие цели. Вся эта ситуация не укрылась от глаз девочек, Маша громко и наигранно шутила про «жениха и невесту», я знала, что ей больно, пусть ей будет больно. Как мне тогда, когда я узнала, что они ходили на свидание, хотя мы с Костей уже встречались. Я злопамятная? Да, и я хочу, чтобы мой праведный гнев вышел, может, тогда мне не придется больше никогда прикасаться к транквилизаторам или, что еще хуже, к воднику. Все предатели должны получить по заслугам, все, кроме Милы, Мила моя, и только она заслуживает прощения. У кинотеатра стоял Вовка, руки в карманах, таз вперед, самец на охоте. Когда он увидел Милу, выходящую из автобуса под ручку с Машей, я внимательно смотрела на его лицо, он едва не съел сигарету, зрачки бегали от выреза блузки к длинным ножкам. Эх ты, Вовка, заметил ли ты хоть раз её глубокие голубые, как чистое море, глаза. Я никогда не видела глаз прекраснее. От глаз Вовки не укрылось и то, что Костя галантно помогал мне выходить из автобуса, что-то в его взгляде мне не понравилось, какой-то он был обиженный и колкий. Костя пожал Вовчику руку, и мы пошли покупать билеты. - Юбка у тебя, Милка, я даже не знаю, как сказать. - Пытался он выдать комплимент, выбрасывая в мусорку окурок. - Милка — это корова на лугу, а я Мила. - Мила посмела, в неформальной обстановке она уже не чувствовала на себе голодных волчьих взглядов шпаны, которая в один момент способна разорвать её самооценку любой из своих дурацких шуток. - Хорошо, Мила. - Протянул он. - Ну-ка пройдись-ка, пока я это... эпитеты подбираю. Он шел сбоку, смотря на то, как Мила старательно вышагивала, чувствуя себя моделью. Вова подбирал высококлассные эпитеты. - Да ё-моё, ну краля, ёпта, лань на выгуле. - Столько комплиментов от Вовки не слышал еще ни один человек из школы, не знаю, было дело в том, что он чувствовал себя развязнее вне стен учебного заведения, или в том, что не нужно было строить из себя что-то среди пацанов. Маша же чувствовала себя совсем неуютно, даже неприкаянно, я кожей чувствовала, как в ней что-то вскипает, она пожалела о своей собственной затее. Мы едва успели в зал, пришлось стоять в очереди за попкорном и газировкой, кино без попкорна — деньги на ветер. Первым уселся Вовка, я пропустила Милку, чтобы та села рядом с галантным кавалером. Но мимо меня рядом с Милой уселась Маша, она подозвала Костю сесть по другую сторону от неё, было неприятно, я не хотела сдавать ей, это было посягательство на них обоих, но быть с краю рядом с Костей, хоть и слегка одиноко, но тоже неплохо, в конце концов, Костя, как и обещал, подставит своё крепкое плечо, если оно понадобится. Фильм был довольно скучным, напичканным скримерами и самыми очевидными из возможных сценарных событий. Я даже предугадывала Косте на ухо, что будет в следующей сцене. Не потому, что я уже смотрела этот фильм, я специально выбрала другой сеанс, а потому, что я когда-то прочитала книжек двадцать по сценаристике и драматургии. Костя смеялся и сам накидывал варианты того, что, по его мнению, случится. - А сейчас, как ты думаешь, он вылезет из шкафа или я тебя поцелую? - Я замешкалась, этого... Этого не должно было случиться сейчас... Я не предугадала будущего. Его ментоловый вкус на губах был как порыв холодного воздуха из открытого окна в душной комнате. И почему я не могу просто взять и закрыть это окно. Маша вскрикнула от внезапного скримера и хотела схватить Костю за руку, но его руки держали меня за лицо, а губы ласкали, то нежно сжимая, то отпуская, чтобы сделать вдох и снова прикоснуться. Она видела эту сцену, заметила самой первой, а я не видела уже ничего вокруг. Я зажмурилась, растворяясь в этом чувстве. Еще немного мне хотелось побыть счастливой. Из кино мы шли пешком, я держалась Милы, мне не хотелось её отпускать, она как буйок в этом шторме, что меня накрывает рядом с чудовищем под именем Костя Стацура. Я выспрашивала у Милы, болтала ли она с Вовой, она шла вся красная. - Я один раз схватила его за плечо, когда испугалась, а он положил мне ладонь на колено, типа мне так будет спокойнее, какой дурак. - Раньше я не видела у Милы такую глупую улыбочку, может, ей и не нравился Вовка, но его внимание было ей на пользу, она расцветала, становилась уверенной, когда трансформация закончится, загнанная овечка превратится в львицу. - Я тебя защищал, а ты! Дурак я, значит? - Обиженно обернулся Вовка, и встретился глазами с её алым лицом и двумя горящими из-под ресниц топазами, кажется, он наконец их разглядел, и больше никогда не сможет выплыть из этих чистых небесных вод. Мила посмеялась, наивно не замечая, как изменилось лицо этого мальчишки. - Защитнички, хороши, конечно, пришли в кино только девчонок полапать. - Хмыкнула Маша, она была со всеми, но при этом одна. - Я? Я никого не успел полапать. - Защищался Костя. - Зато успел поцеловать. - Смело ответила я. - Разве я соглашалась? Вовка прыснул со смеха, Мила широко раскрыла глаза, никто из них не заметил нашего поцелуя. - Ох, ну и как же мне искупить свою вину? - Костя выглядел уж очень веселым, скорее всего, он сейчас был способен на любую глупость. И я повторила то же самое, что и десять лет назад, этот момент впечатался мне в память, центр города, мимо проходящие люди по своим делам, мы в окружении друзей и... - Извинения принимаю только на коленях. Он становится на одно колено и спрашивает, прощу ли я его. Прощу ли я его?...