Эпилог без начала

      - Так, ты говоришь, что знаешь неизвестную мне историю?              Молодой парень, едва дотягивающийся до средних полок шкафа, косо посмотрел на девушку, лениво сидевшую за не широким столом, стоящим рядом со шкафами. Человек перед ним не вызывал никаких особых эмоций у смотрителя библиотеки, но почему-то он не выгонял её, даже в дни когда она ничего не брала почитать.              Наверное, потому что она была поставщиком новостей из внешнего мира.              - Конечно знаю. Я много чего, неизвестного тебе, знаю.              Девушка встала из-за стола, откладывая полу законченную книгу в сторону. Доспехи на ней мерно позвякивали пока она шла к парню, нарушая абсолютную тишину здания. Вокруг была только чаща простирающаяся на километры вокруг, так что сложно было представить, что сюда мог забрести кто-то кроме неё. Так что девушка без особых церемоний выхватила томик из рук библиотекаря и поставила его на самую высокую полку, куда и тянулся парень.              Она нередко дразнила его “коротышкой”, но нечеловеческая природа библиотекаря не охотно откликалась на насмешки.              - Но ты не собираешься мне её рассказывать?       Парень повернулся к рыцарю, всё ещё нависающей над ним. Она была на полторы головы выше него и в половину шире него. Не то чтобы искусственного человека это сильно смущало или волновало. Его беспокоила только сохранность здания и его содержимого, а также постепенное пополнение коллекции историй. Некоторые появлялись здесь посредства магии, другие он писал от руки с рассказов посетительницы. Это была новая практика, за всё время существования этого места все одинокие посетители этого места были безжалостно убиты при попытке навредить этому месту.       - Нет, по крайней мере, не в ближайшее время. Не люблю оставлять дела незаконченными, а вернуться сюда я не смогу ещё долго.       Девушка отошла недалеко, направляясь обратно к столику рядом с которым сидела. Ей нравилось это место, относительно небольшое на вид, оно едва возвышалось над кронами леса, но на деле уходило на много метров, возможно километров в землю. Однажды она смогла получить отпуск после завершения очередной войны, и бродила по залам в сопровождении библиотекаря около трёх суток, но так и не нашла место откуда бы просматривался хотя бы примерный конец.       - Но ты планируешь?       Девушка очень надеялась услышать в этих словах ожидание или даже утверждение, но и этого бессмертное неживое существо не могло ей дать.       - Конечно же планирую. Тебе так просто от меня не отделаться. Как минимум пока я не прочитаю книгу о нас.       Конечно же Воин не планировала бросать это место. Она бы возвращалась сюда при любом раскладе, даже если когда-то бы оказалась не на своих двоих, если бы была взята в плен, если бы потеряла память, если бы была вынуждена думать лишь о войне, она бы стремилась сюда разумом, телом и душой, в каком бы состоянии они не находились. Она любила этого глупого бессмертного бесчувственного коротышку и место для поддержания которого он был создан.       - Я не планирую писать её до того как наше с тобой знакомство прервётся.       Конечно же он не планировал. Ему чужда была сентиментальность, привязанность, любые чувства, так что конечно же девушка ожидала чего-то такого от него. Первое, чему тебя учит жизнь в государстве, где война это рутина, - довольствоваться малым. Роскошью были любые его ответы, а величайшей наградой за два десятилетия приходов сюда было то, что он позволял ей помогать писать ему книги.       - Да-да, ты уже говорил. Ну, значит, я тут очень надолго.       Девушка по солдатски грубо рухнула на дубовый стул, откидываясь на спинку и подвигая к себе кубок с какой-то кислятиной, украденной из фамильного поместья. Она нередко приносила сюда еду и напитки, по хозяйски забранные из кладовых или караванов в резиденции её семьи. Это место располагало к спокойствию и ленивому наслаждению, даже если всё это под страхом казни держали в десятке метров от полок.       Так что слушая шелест листвы со стороны ворот и стук твёрдых, редких, переплётов, Воин лениво встала, чтобы принести с дальнего рабочего стола небольшие безделушки, которые обязательно пригодятся парню, когда тот закончит расставлять небольшие обновки привезённые ею из за границы. Для неё всё это лишь военные трофеи, которых у таких как она сотни, а для маленького хранителя истории это куда более ценные сокровища.       Расставленные безделицы быстро были забыты за очередной порцией вина, которое девушка разливала по двум бокалам. Хранитель библиотеки не пил, но она не могла отказать себе в удовольствии думать, что такой жесть будет хоть сколько нибудь ему приятен.       Закончив с делами, парень сел напротив, притягивая к себе отложенную спутницей книгу.       - Когда ты вернёшься из военного похода, ты расскажешь мне о нём?              Библиотекарь придвинул к себе чернильницу и пресс-папье, на которых, как и на кубке девушки, красовался герб с мечём и шестью крыльям. Такой же герб был отпечатан и на восковой заглушке гранатового вина.              Если присмотреться, большинство вещей в комнате были обозначены подобным гербом. В том числе и нагрудник, висевший на подставки для брони в тёмном дальнем углу.              - Конечно. Это не что-то новое, но расскажу. В конце концов, в этот раз нам придётся зайти дальше на север. Чего ждать от этих северян не знает ни бог, ни дьявол.       Парень ничего не ответил, принимаясь за дальнейшее письмо уже рассказанной девушкой истории.       В библиотеке снова воцарилась тишина.       Солнце было ещё в зените, зачарованный камень на поясе тускло блестел, не подавая сигнала бедствия, по вину медленно стекали капли воды от прохлады в помещении.       Девушке не оставалось ничего кроме как неприлично опрокинуть в себя бокал недопитого вина и закрыть глаза, подвигая к библиотекарю небольшую баночку запасных чернил, которые за время её короткого сна ему обязательно пригодяться. ***       - Ей! Я принесла поесть! Ты где!?       Девушка заглянула в приоткрытую дверь. Ворота всегда были открыты, так что проскользнуть в здание было несложно, чем она пользовалась уже почти двадцать один год. С тех самых пор когда забрела сюда ребёнком.       Библиотека встретила её привычной тишиной, запахом чернил и пыли. Никого в пределах видимости не было и Рыцарь чувствовала, что что-то не так. Оставив корзину с деликатесами, которые она бессовестно захватила у приехавшего в поместье старшего брата, девушка поспешила в глубь огромных помещений, ныряя по лестницам всё ниже и ниже, на звук трескающегося дерева. Который с каждым шагом, переходящим в отчаянный бег, становился всё громче.       Первее чем разум успел обработать окружение, воин уже действовала.       Сквозь пустое, подавляюще высокое помещение пронёсся оглушающий звон железа, а огромные полки, сломанные и скошенные, подхватила массивная фигура в доспехах, оттесняя и заваливая их назад. Дерево лопнуло, щепки гулко щёлкали о пол и доски, о сталь ладони которая прикрывала бессознательное тело. Под стопками обрушившихся книг, прикрытый от сломанных шкафов лишь почти переломившейся пополам лестницей, лежал Хранитель библиотеки.       Сталь разжала тески и выпустила девушку.       - Ей! Дорогой, давай, приходи в себя, я знаю, ты должен быть в порядке…       Рыцарь была не уверена, что всё действительно в порядке, только увещевала себя, что всё так, пока разгребала завал из толстых и пыльных книг, с головой покрывающих библиотекаря. Чёртовы ненадёжные полки, чёртовы миллионы книг, чёртовы…       Подхватив бессознательное тело, девушка со всех ног рванула по лестнице вверх, перепрыгивая ступени и малые пролёты. Как и всегда, искусственное тело не кровоточило, не дышало и было лишь по неживому прохладным. Сложно было сказать, он спит, без сознания или его разум покинул бездушное тело окончательно.       Но не смотря на желание, она не могла ничем помочь, кроме как аккуратно опустить тело хранителя на кушетку в “тихой” комнате, укрывая его тяжёлым плотным плащём, и осматривая его повреждения. Ни синяков, ни порезов. Идеальное неживое тело, до этого мгновения не способное получить тяжёлых повреждений. Ей оставалось просто ждать.       Сердце тяжело ухнуло куда-то в живот, когда она осела рядом с кушеткой. По прежнему было тихо. В стене напротив журчала вода, стекая небольшим ручейком из неизвестного бесконечного источника, она лилась, лилась, мерно и размеренно, как лились минуты. Даже спустя десятилетия этот источник не изменился.       Она робко сжала руку парня в своей. Такая же холодная как и её доспехи.        Мысли мучительно носились по кругу, пугая рыцаря всё больше.       Конечно же всё будет впорядке. О чём я только думаю.       Когда она впервые сюда забрела ей было около девяти. Она забрела в чащу в попытке доказать отцу, что она способна на большее, чем другие девчёнки или даже её братья. Всего лишь заблудившийся ребёнок.       Когда около полуночи она наткнулась на это место, девочка всё ещё была уверена в своих силах, даже не дрожа от звуков густого леса. Но это место было неожиданной находкой, пробудившей в храброй самоуверенной двочке ещё и воистину неудержимое любопытство.       Которое она не могла утолить до сих пор.       Искусственный Хранитель библиотеки, созданный чтобы собирать информацию от начала, до скончания времён. Не способный ни чувствовать, ни ощущать, ни испытывать эмоции. Её прикосновения для него фантом, её слова для него лишь информация, её чувство для него ничто. Будь то детская привязанность, подростковая дружба, взрослая любовь или почти старческое смирение.       Она приходила сюда ежедневно или еженочно, когда могла. Война отнимала столько лет жизни, столько дней их встреч. Но если бы война означала, что пустой сосуд библиотеки её полюбит в ответ, она бы сложила знамёна всех известных ей королевств.       Но такого чуда не произойдёт. Никогда. Ни от кровопролитной войны, ни от милых подарков, ни от дорогих подношений. Все её старания всегда будут тщетны. И её это устраивает.       Это походило на одну легенду которую она слышала от отца. Это было словно бы она любила бога. Не тех глупых и немых божест которым поклонялась их церковь, а настоящего. Возможно, только для неё, но настоящего.       Приходя сюда ежедневно она неизменно приносила подарки. Вкусную еду, украшения, историю, иногда даже предметы интерьера. Он никогда не был против или за. Не выбрасывал, но и не прилаживал на подходящее место. Ему было всё равно, была она тут или нет, жива или мертва, здорова или больна. Зато ей было не всё равно.       Он был простым ответом на сложную загадку, он был чем-то вокруг чего вращаться было так просто и так естественно. Даже его холодность была чем-то, что разделяло их, но это было правильно. Порой, когда её хабрости хватало не только чтобы рубить людей на части, она почти осмеливалась поверить, что их свела судьба, что они как части единого целого - бесконечно просветлённый разум и тело покрытое кровью с ног до кончиков волос.       Её брат всегда клялся, что будет защищать свою жену ценой жизни, что положит мир к её ногам стоит ей только попросить, что даже морская глубина не станет помехой чтобы достать для неё все те сокровища, которых она достойна. И пусть его жене всё это было не надо, она любила бы его и за один принесённый цветок ромашки, он всё равно клялся. Что мешало ей клясться так же, только для бездушного сосуда знаний?       Она была готова защищать его до собственного изнеможения. Она готова была готовить ему горячий чай, к которому приучила обоих, даже если бы за это ей отрубали бы по куску плоти. Она готова была напоминать ему, что стоит надеть мантию в поздний зимний вечер, зажигать огни в комнатах и протапливать комин до скончания веков даже если за эти века он не взглянет на ниё иначе чем на призрака.       Но это лишь пустые клятвы. На деле метаться между богом и землёй сложнее чем кажеться. На деле возлюбить луну больнее чем кажеться, даже если тебе это нравится.       Девушка нерешительно встаёт, рыцарь почти не хочет отрывать руки от чужой, но ей стоит что-то сделать. Даже если она не может помочь ему скорее прийти в себя, - это возможно, ты знаешь, так уже было, - она может сделать всё что в её силах чтобы облегчить быт неотзывчевого хранителя.       Она приводит в порядок записи, обычно в порядке сегодня они абсолютно хаотичны, пополняет запасы первоклассных чернил, которые приносит каждый приход и бумаги из кладовой. Набирает воду из ручейка в тихой комнате и кипятит её над кругом огня который сама же и чертит на кафеле в той же комнате. Крутой кипяток быстро поглощает чайные листья.       Рыцарь даже осмелилась спуститься к тому месту где по неизвестным причинам надломились полки. Они были целы, уже целы. Библиотека, как и человек, могла регенерировать. Возможно это и отнимало силу у неживого человека.       В конце концов, день проходит в мелких заботах, которые не требуют от неё отходить от комнаты. Она засыпает там же, где сидела утром, сжимая неподвижную руку и слушая непрерывное журчание источника.       Когда она просыпается, на кушетке уже никого нет, в главном зале слышится тихая возня. Она может поклясться, что сквозь тревожный сон чувствовала как её руку не крепко сжали. ***       - Ей!       Парень не обернулся. Он знал кто пришёл. Никто другой в библиотеку больше не приходил. Ни до неё, ни после.       - Я вернулась! И даже привезла сувениров.       Хранителю было это не интересно, большинство блестяшек, которые она привозила были бессмысленно и немного неряшливо расставлены по библиотеке и полкам в ней. Они не вредили, но и не дополняли.       - Нет, не тех которые безделушки. Несколько северных поселений были не против поделиться знаниями.              В два рюкзака, которые она вносит в парадные ворота, по максимуму набиты пергаментами и монускриптами, которые парень тут же оценивает. Библиотека сразу впитывает их информацию и хранитель сразу знает куда их распределить. Не медля он принимается за работу, когда обнаруживает, что на каждом свитке и книге надет кожаный ремешок с подписью отдела. Очень близкого к тому, что решил он.              - Спасибо. Вмешательство не требовалось, но я польщён.       Девушка улыбается. Хранитель повторяет это движение и пока перебирает завёрнутые в отдельные ткани “сувениры”, усматривает девушку. Годовые часы над главными воротами говорят, что с начала военного похода и последнего расширения библиотеки прошло примерно пять с половиной лет. Он не чувствовал течения времени, но видел изменения. Он видел как плохо гнулась её правая нога, как левый глаз был скрыт под вышитой золотом тканью, как на правой руке не хватало безымянного пальца.       Но больше его интересовало другое.       - Ты расскажешь мне о походе?       В сборнике воин Империи было ровно семнадцать томов написанных со слов участника и библиотекарь был заинтересован в продолжении пополнения информации.       - Я же обещала. Кстати. Вот. Это лично от меня.       Он не стал её поправлять, что всё что она приносит это от неё. Просто принял книгу, завёрнутую в красную ткань. Это была книга о печати и её методах, разновидностях, обо всём что могло быть с этим связано и даже с прямой инструкцией для создания оборудования. Это было неплохим пополнением его коллекции. В конце концов библиотека приветствовала любую информацию, не только исторически важную или историю, которую душа желала рассказать.       - Благодарю. Ты вносишь большой вклад в развитие информационного разнообразия секций.       Конечно же она привезла не только это. Вместе с книгами, которые хранитель терпеливо вносил в каталоги, описывал и осматривал, на стульях скапливались статуэтки, разного рода одежда, вина, коробки. Девушка нередко приносила в качестве подарков трофеи. Порой даже человеческие. Пожалуй единственное, что он мог извлечь полезного из этого, это записать истории этих трофеев или тех, кто ими стал.       Но в основном, он просто делал свою работу, пока она занималась своими делами.       Но новая разводная тушь лежавшая вместе с пергаментами приятно ложилась на белом листе высококачественной бумаги, которая оказалась в ящике вместо привычных тёмных плотных листов, новая ручка одолженная взамен старой не требовала усилий в письме. Новые серебряные уголки, найденные в том же свёртке что и туш, удобно держали страницы учётной книги.       Часы шли плавно и ровно, словно не шли вовсе, оставляя ему лишь удовольствие при переносе книг раз за разом сбрасывать тёплый плащ, который он не надевал, и доставать до верхних полок удерживаемый за талию.       - Я готов выслушать истории.       Девушка улыбнулась, парень отметил что она чересчур часто это делала, не смотря на явно видимую боль. Это определённо было чем-то о чём говорилось в книгах, но не чем-то что можно было бы отнести к чистой теории.       - Ты не против если мы будем разговаривать на воздухе? Я не молодею, мне нужно больше разминаться.       Ему нет разницы где слушать или записывать, поэтому девушка, женщина, повела его на улицу, к воротам у которых стояла лошадь, прикормленная сеном. Когда-то девушка хотела научить его ездить, парень вспоминал с ленцой, но отказалась от этой идеи, когда боевая лошадь взбрыкнула “словно увидела дьявола”, это цитата. Возможно, если он хорошо поищет в настоящем конце библиотеке, он найдёт и свою книгу, он узнает подробнее о том что было тогда. Но ему было особо это не важно.       Тем временем, задний двор библиотеки, оборудованный без ведома Хранителя в тренировочное поле, представл перед глазами бездушного библиотекаря. Не говоря ни слова, парень сел на скамью и воплотив из воздуха книгу и перо, обратил взгляд на рассказчика.       - Перед тем как ты начнёшь, я хочу поблагодарить тебя за качественные материалы, которые ты привозишь. Думаю, будет справедливо предложить тебе что-либо взамен на них.       Парень пристально посмотрел на девушку, которая, как ему показалась, сьёжилась под его взглядом. Ему не хотелось тянуть время ещё больше, раз она не могла дать ответ сразу же, поэтому парень махнул рукой в вольном жесте, предлагая перейти к делу.       - На самом деле, боюсь, даже магия не способна дать мне то, что я хочу. Но если уж ты предлагаешь, то запомни это, я может ещё что-то загадаю.       Спустя мгновение, Рыцарь сняла с одного из стендов огромный двуручник, напоминающий тесак.       - Ах, точно, поход, да. Как ты знаешь последний год из-за пограничного кризиса…       Эта история ничем не отличалась от других таких же, которые лежали на полках в начале каждого отдела истории. Тем не менее он записывал все возможные подробности, которые могла предоставить участник событий. После многих написанных книг, они уже установили чёткие критерии и правила, но кажеться, Рыцарь не сильно их придерживалась. Хранителю было не интересно это проверять.       Он даже не замечал как за её рассказом прошёл день. Как вечному существу ему было не особо сложно представить, как пятилетняя война могла уместиться в шесть часов беспрерывного рассказа, полного воистину кровавых подробностей. Но девушке по всей видимости нравилось что он не порицал её или не хвалил, так что когда история завершилась концептуальной идеей “перемирия” и отрубленными руками военачальника северян, Воин без особых обиняков предложила научить его держать оружие.       - Мне это не надо.       Женщина тяжёло упала рядом с ним на скамейку, грохнув двуручником о землю.       - Война может нагрянуть в любую секунду. Лучше быть готовым.              Но незаметно для себя тут же сменила мнение, не дав Библиотекарю и слова протеста вставить. Парень видел как она тяжело положила голову на навершие рукояти.              - Хотя, неа, тебе это не понадобится, у тебя есть эти магические фокусы и я. Даже если война придёт на эту землю и сможет переступить порог святой земли моей семьи, я не позволю ни одному существу приблизиться сюда.       Парень пожал плечами, продолжая записывать остатки информации в книгу. Это место было создано на заре времён и пережило так много событий, что даже бессмертному сосуду запомнить всё было не под силу. Поэтому он записывал. Иногда девушка даже читала эти записи, это вызывало в библиотекаре маленькую искру неизвестного ему чувства и он со странной спешкой носил ей больше новых книг. По словам девушки библиотеки была созданы, чтобы люди получали из них знания, можно ли сказать, что он так реагировал из-за той же идеи в корне его магии?       - Эй.       Библиотекарь откликнулся на не четкое обращение, закрывая законченную книгу. Она сияла тихим золотым светом, закрытая на несколько серебряных цепей, пока принимала тот вид и информацию, которая соответствовала реальности.       - Тебе что-то нужно?       Бездушный сосуд взглянул на женщину рядом. Она улыбалась немного криво, без второго глаза это казалось ещё более не вразумительно чем обычно, но тем не менее было вполне естественно. Не долго думая, она перегнулась через скамейку и протянула пищему пустой блокнот с гербом семьи.       - Я хотела попросить тебя об одном одолжении.       Книга в руках парня казалась вполне обычной. От неё вело нехарактерной магией, но она не отвечала ему даже на обратные толчки энергии. Ему впервые предоставляли книгу для письма.       - Не желание?       - Нет. Одолжение. Напиши о моей семье.       Библиотекарь наклонил голову. Сегодня было чем-то необычным. Но тем не менее он не собирался отказываться. Так или иначе их история была бы написана самой библиотекой, раньше или позже. И пусть он не любил оставлять книги незаконченной, отказаться от информации было бы чересчур глупо.       - Хорошо. Но позволь вопрос, почему ты спрашиваешь об этом сейчас?       Женщина пожала плечами и посмотрела куда-то вдаль заката. Солнце уже село, но небо над кромкой всё ещё было ярко голубым. Девушка однажды сказала, что его глаза похоже на небо после захода солнца. Со времён первого прибытия в библиотеку, её речевые обороты стали красочнее.       - Мой отец погиб два дня назад. Умер от старости. Старшие братья получили тяжёлые ранения на войне и оба чуть не погибли. Я ушла от смерти только благодаря благословению. Внутри страны сейчас творится самый настоящий ад. Наша семья может исчезнуть так же, как когда-то родилась. Из ниоткуда в никуда. И раз уж это место хранит в себе так много информации, то хотелось бы чтобы наши старания, пусть и пошедшие прахом, не исчезли в никуда.       Парень безмолвно наблюдает. Человеческие жизни для него так скоротечны, что он знает, что если моргнёт ещё раз, то скорее всего увидит на месте собеседника могилу. И для него это ничего не значит. Но он впервые в жизни слышит от самого человека о таком факте. не просто о скоротечности человека, а о скоротечности целых династий. Книга окажется на седьмой полки раздела летописей. Это будет нечто стоящее качественной переписи. Его короткий опыт насыщения его пристанища историями со вложенной в них человеческой душой подсказывал, что это будет хорошем подношением.       - Я слушаю. Можешь говорить.       Парень не сопротивляется, когда девушка поднимает его под подмышки и ставит на землю перед тем, как повести обратно в помещение, что-то невнятно приговаривая. Бездушное тело нередко таскают туда-сюда по библиотеке просто по прихоти и пока это ему не мешает, он не сопротивляется. И если его собеседнику внезапно захотелось зайти вовнутрь и укрыть его плащём просто для того, чтобы она наконец начала рассказ, так тому и быть.       Луна сделала не один свой оборот, пока история писалась, но когда она была окончена, стояло чистое, безоблачное полнолуние. Зал в котором теперь находилась книга был особенно изыскан и убран, располагаясь так глубоко в огромном пространстве, что даже натренированная военная едва добралась туда, с дрожащими от напряжения ногами.       - Эй. Я… я хочу попросить у тебя кое-что. В качестве того желание.       Двери специальной секции закрываются, оставляя их посреди небольшого перекрёстка среди книжных полок и дверей. Парень оборачивается, глядя на девушку с безразличным ожиданием. На её лице выражение боли и иронии одновременно и об этом не пишут ни в каких книгах. Её лицо бледное, а в руках нечто напоминающее сигнальный факел. Камень в серебряной оборке светится так же ярко, как лампы над их головами.       - И чего же ты желаешь?       Ответа не последовало. Парень отвернулся, не готовый ждать больше нужного на ответ, но перед самым шагом на лестницу его обняли со спины, прижимая лицо к его волосам, а руки сцепляют на узкой грудине.       - Через две недели, около самой полуночи, выйди на башню. И чтобы не случилось, не волнуйся. Я не прошу от тебя ничего больше, просто выйди и наблюдай.       - Хорошо. Так тому и быть, странный человек.       - Ха-ха. Действительно. А пока, давай разберём привезённые мной книги. ***       - Эй. Помнишь я собиралась рассказать тебе историю? Так вот. Время пришло. Прости, что задержала это так на долго. Но и ты задержал мою книгу. Мы в расчёте. Только жаль я её не увижу. Чтож. Слушай.       Руки девушки сжимали тяжёлый тесак, пока она с отчаянной яростью рвалась сквозь поле боя, не щадя ни одного человека в такой же форме, что и у неё. За ней, огромными шагами, следовал титан в точности копирующий её движения и сметающий хрупкие человеческие тела взмахами огромного оружия. Грязь под ногами уже пропиталась кровью и моросящим дождём, ямы и засыпанные траншеи засасывали конечности и куски плоти отлетающие от безжизненных располовиненных тел, но воин даже не замечала этого, впав в неконтролируемое бешенство, даже не ощущая, что её руку насквозь пронзила стрела.       - В нашей семье ходил легенда о происхождении нашей страны. О том что до того как прийти на землю богов, наш народ жил на самом юге, где даже пески обращались грубой каменной крошкой, а на небе не было ни луны, ни звезд, ни солнца. Тёмное, кромешно чёрное место, в котором весь небесный свет осыпался на землю под ударом кулака бога, разгневанного за неповиновение. Люди жили там, боясь раствориться в кромешной тьме и не зная времени. Но по сравнению со всеми другими, воины их племени были сильнее диких зверей, устремлённее самых упёртых ростков. Они доблестно сражались за своих людей, но даже среди них был особенно выдающийся человек. Им был мой предок. Он носил вместо плаща крылья диких василисков, а его ножны были выделаны шкурой саблезубых тигров. От всей впитанной крови его кожа стала словно скальный грунт, а тьма делала его разум неутомимым.       Рядом с девушкой словно ветер проносились не только вражеские солдаты, но и два человека, так похожих на неё. На спинах всех трёх красовался герб с шестью крыльями и закованным в цепи клинком. Казалось, они стоили целой армии, неостановимые, стремительные, отчаянные, они вели своих солдат в бой против предателей своей семьи и родины, методично и непоколебимо истребляя всех, кто вставал у них на пути. Редкие раны и промахи убившие обычного человека даже не замедляли их.       - Жизнь казалась бесконечной и бессмысленной, пока однажды в бессветные земли не забрёл отряд пустынной армии, отправившийся на поиски новой земли для завоеваний. Даже для целой армии эта земля казалась адом на земле, но под слоем обрушившихся и расцвёвших звёзд хранились редкие, невозможные сокровища земли и пустынный император не скупился на жертвы, лишь бы прибрать их к рукам. А когда обнаружил поселение людей, приказал их убить. Мой предок и его собратья охотники выступили на защиту деревни и истребляли легионеров целями сотнями, но царю всё было мало, а охотники были всё яростнее. В какой-то момент даже преданный царю военачальник посчитал безумством продолжать попытки и приказал отрядам отступать, практически бежать. Но люди из тьмы больше не были просто защитниками деревни. Попробовав из разграбленных форпостов еду и воду, одежду и вещи, они поняли, что за тьмой есть место, обетованная земля, на защите которой стояли люди не способные обуздать даже тьму. Из простых защитников они стали охотниками за лучшей жизнью. Они гнали врага всё дальше, оставляя на месте укреплений цветущие на крови поля, и вели своих людей за собой, сквозь мягкую землю и тёмно синее небо, пока не добрались до грани огромного хребта.       Воин взмахнула огромным клинком и титанический мечь разрезал пушечное ядро, загораживая солдат-союзников широким лезвием, пока закованная в пылающие доспехи женщина билась с гигантским созданием напоминающим разумного медведя. Кости трещали от силы, с которой массивные создания давили друг на друга, пока стальное тело не дрогнуло, а шлем не стал истекать кровью. Огромные руки схватили заревевшего от триумфа медведе человека за пасть и с лёгкостью оторвали нижнюю челюсть вместе с куском плоти свисавшей до трахеи, с безумной беспрепятственностью разламывая широкоплечее тело пополам по грудине. Кровь капавшая из шлема сгорала в золотом огне, а меч, пронзивший её и застрявший в швах лат, расплавился, растекаясь по руке солдата, которого раздавила в себе отделившаяся от титанического создания рука.       Вокруг непоколебимого тела толпились десятки солдат, пытаясь хотя бы поцарапать массивные латы, пушки палили по ней, снося тела своих и чужих, образовывая у её ног свалку бестелесных конечностей и органов, на которые без разбора разносили туши солдат ядра. Но она продвигалась всё дальше к далёкой командной бутке. В голове она думал лишь об одном. О колокольной башне над мистической библиотекой, на вершине которой стояла хрупкая человеческая фигура. Если поднять голову, за кронами деревьев она могла в темноте разглядеть белый камень крыши и тёмное пятно в окнах террасы. Рёбра убитой лошади треснули под её ногами, тяжёлый ботинок по голень увяз в земле пока её солдаты смело шли в бой за ней.       - Там они впервые увидели день и солнце. Огромное чудовище, что изрыгало жар из своей зубастой пасти было для них чем-то невыносимым и невообразимым, но ничего, что мучило их, не могло сравниться со внезапно открытыми возможностями. Но день не был их союзником, бой за боем солдаты песков выигрывали и тогда, мой предок взял с собой своих сыновей и за один день забрался на горы выше города-крепости. Втроём, воины меньше чем за пол ночи истребили всю стражу дворца и, на потеху своему народу, сбросили императора с самого высокого балкона дворца. Отчаянные, они не жалели никого, убивая всех на своём пути. Больше тьма не могла их настигнуть. Но тогда произошло нечто большее для моего рода.       Пламя больше не горело, но кровь не кончалась. Она текла и текла из проткнутого копьём живота, пока прижатое человеческой ногой тело извивалось. От силы удара голова отлетела в другую сторону, ударившись о стену и приземлившись в мелком промежутке между выплеснутыми внутренностями молодого офицера, пытавшегося бежать. Хлипкая кибитка, ставшая вражеским штабом, была наполовину обрушена её гигантом, пробившим ей путь вовнутрь. Те немногие солдаты-предатели, что стояли вокруг, не решались даже двинуться, следя за тем, как дёргались мышцы на почти оголенном черепе от взрыва пистолета, выстрелившего в упор. Офицер потянулся за мечом, а через секунду с другой стороны его черепа блестело остриё кинжала. Один за другим солдаты лишались головы, обезглавленные опытными ударами фамильных мечей, пока два брата девушки разбирались с остатками предателей. У них не было одной из рук, были пробиты живот, парень держался на лошади без единственной живой ноги, а мужчина хрипло посвистывал во время дыхания, через широкий разрез на горле.       Вдали были слышны звуки битвы, столкновений оружий, стрельбы из пушек, земля гудела и тряслась. Воин двинулась. Её подхватил брат, их двоих держал надёжный конский бок, пока трое безжизненных тел выбирались из траншеи. Мужчина тяжело нагнулся, раздался булькающий трест, кровь залила мундир, а в руке командующий держал вражеское знамя. Запятнанное, грязное, но целое. Женщина подхватила его, поднятая за шкирку парнем.       - Обходя новые владения, мужчина вышел на самую высокую террасу, возвышающуюся даже над пиками гор. Там он увидел её. Луну. Бесконечно далёкую, яркую, бесконечно прекрасную. Леди, чью грудь наполнял свет и белые камни, а в узкой прозрачной талии копились поутру звёзды. Он был поражён. Обделённый душой и привязанностью, воин предал всё ради чего жил, только взглянув на бесстрастное небесное создание. В одно мгновение он лишился спокойствия и ясного разума. История нашего рода началась с бесконечной войны и влюблённости предка в бесстрастное небесное тело. Но ради ясных ночей он повёл свой народ и воинов дальше, к морям и островам, завоёвывая территории, что теперь мы зовём империей. И пусть теперь они не уничтожали всех кого встречали, их путь всё ещё был кровав. Но кровь эта проливалась только днём, ночами же пропадая из памяти за празднествами и весельем. За молитвами и признаниями единственной любви жестокого военачальника, которая не могла ответить взаимностью. Но каждую битву он посвящал ей, каждый кубок, каждую рану на теле земли, врага или своём, он посвящал ей. Его считали величайшим безумцем. Но в отличии от неба, у людей жизнь конечна. Там, где сейчас стоит наше поместье, он принял свой бой.       Лил дождь. Земля была скользкой. Небольшой пригорок траншей казался непреодолимой горой. Знамя было перепачкано. Люди были почти мертвы. Последним рывком, парень втолкнул брата с сестрой на ровную землю. Конь яростно заржал, вскидываясь, выкидывая всадника из седла, огромной тушей скатываясь обратно в овраг. Стеклянные глаза смотрели в никуда, опираясь на холодную сталь протеза рыцаря, телом наполовину утопая в грязи, когда неестественно длинная, висящая на сухожилии рука едва касалась его волос.       Мужчина тяжело опёрся о землю и, сжимая в ослабевающей руке древко, из последних сил воткнул его в землю, заваливаясь вперёд на плечо сестры. Ослабевшее тело упал на колени, до последнего удерживая развивающийся боевой флаг прямо. Кроме капель дождя и звона боя, пространство разбивало только одно хриплое дыхание.       Пространство прорезал вопль. Нечеловеческий, охватывающий многие мили, вопль остановивший затяжное сражение лишь для того, чтобы его завершить. Грязное, пропитанное кровью и ставшее грязно фиолетовым, синее знамя пылало среди ночной тьмы и дождевых капель невозможным золотым огнём, освещая огромное поле битвы яснее солнца. На пригорке стояла воин, пронзённая насквозь копьём, с двумя мёртвыми телами прижатыми к её бокам и ногам, гордо вздымая изрезанное, сгорающее знамя поверженных предателей. Армия её семьи с новой яростью ринулась в бой, обратив в бегство остатки армии короля. Те, кто не видели униженного знамени, видели неукротимое пламя, а кто не видели ничего, слышали ярость солдат обретших новую надежду.       - Он принял бой так, как принимал все другие - на грудь, храбро и бесстрашно. Его враги думали, что напав ночью застанут его врасплох, уязвимым или беззащитным, но для глаз единственного свидетеля он предстал таким, каким он был на самом деле. Воином, каких не видел свет до, и каких не увидит после. Искалеченный, пронзённый, с сердцем, что смотрело на безоблачное небо прямиком из разорванной груди, он стоял в окружении своих солдат и обезглавленных им тел врагов, и стеклянными глазами смотрел на единственную настоящую любовь, которой теперь отдал всё, что имел. Последним, что он сказал, было признание в любви прекрасной холодной богине, которая ни разу не взглянула на него, но на которую он был рад смотреть, даже такое короткое время. Его сердце перестало бится, глаза стали похожи на горное стекло, а тело охладело как камни, окружающие прелестное создание в небе, но даже тогда он стоял на коленях только для неё.       Смерти покорны все, даже боги. И даже их благословение не способны предотвратить гибель, только отсрочить её. Поэтому, когда даже кровь перестала течь из ран, рыцарь поняла. Больше не удастся водить свою судьбу за хвост. Но о себе она не волновалась, единственное на чём были сосредоточены её утекающие мысли, на что был устремлён последний едва целый глаз - балкон на высокой белой башне с колоколом, на котором стоял её Библиотекарь. Она знала, что он смотрит, сейчас было как раз около полуночи, как она просила. Воин понимала, этот взгляд может даже не видит её и парень может даже не будет скорбеть по ней, но ей хватало одного факта его наличия. Единственное, что было важно - сегодня она сделала всё, в чём когда-то клялась. Она выполнила свой долг, но жалела только об одном, что не успела сделать.       - Я люблю тебя-       Тело безвольно упало на землю, искривлённое древком оружия в нём и прижатое двумя другими. Её лицо заляпала грязь, руки и грудь быстро утопли в склизкой грязи, а слёзы и вязкая жидкость скатывались по её щекам и костям черепа. Её голова так и не коснулась земли и всё ещё была направлена в сторону единственного места, в котором на хотела бы сложить кости. Но об этом уже никто и никогда не узнает. О ней не будет легенд, как о её предке, на её могилу никто не положит цветов, а гладкие белые волосы никогда не будут украшены свадебной тиарой с её рук. Но с этим она смирилась ещё тогда, когда впервые открыла тяжёлые дубовые двери. Но как и её предок, она не отступила, потому что такова её судьба, а в мире нет ничего более беспомощного перед человеческой решимостью, чем судьба. ***       - Говорят, в ту же ночь, когда на поместном холме погиб великий военачальник, небо раскололось. Луна сияла так ярко, что заменила солнце и не покидала небо несколько суток, а на последние, когда вместе с могилой основателя, заложили фундамент поместья, потускнела до черноты. Звёзды начали срываться с неба одна за одной, непрерывным дождём обрушиваясь на землю, исчезнув с небосвода. Ночь была темнее дёгтя, была как та, из которой великий воин вывел свой народ. Но в отличии от той земли, звёзды так и не расцвели. А на следующую ночь, когда огнедышащий монстр покинул небо, рядом с обычной, роскошной и холодной, луной сиял осколок, тот самый, что и сейчас там находится. Огромный, угловатый, он напоминал старикам моего рода крыло василиска. Этот осколок всегда обращён гладкой, светящейся стороной к безмолвной луне. Возможно, именно поэтому мой род неустрашим перед лицом любой преграды, пусть то война или любовь. Рождённые из тьмы, мы стремимся к свету нашей жизни, каким бы холодным и безмолвным он не был, даже если отдав всего себя этому свету, мы останемся в дураках, ведь в конечном итоге, пусть даже только для истории в устах других, мы станем осколком нашего света.       На высоком холме возвышались три огромных монумента. Они изображали мужчину в военной форме, высоко вскинувшего руку, в которой фигура сжимала сигнальный маяк, взрослого парня в кавалерийской форме, который держал под уздцы буйного жеребца и замахивался саблей, и женщину в доспехах, опирающуюся на свой тесак, за которой стояла огромная фигура из стали, высоко поднявшая знамя. Даты их смерти совпадали.       За огромными монументами раскинулось массивное здание, почти дворец, над дверями которого был высоко поднят флаг с щитом и тремя клинками в нём. Но взгляд монументов был направлен вперёд, на изрытое поле, по которому с ленцой прогуливались жеребята и носились дети. А за полем была бесконечная дубовая листва с одинокой белой башней, на которой не звонил колокол.       К монументам шёл человек. Его походка была неуклюжей по голой земле, туфли не подходили для прогулок по грунту, штаны были слишком длинны, а пиджак слишком плотен для ясной погоды. На лацканах его рубашки были запонки с крылатым мечом, а дужки очков на голове были в форме листьев граната. Но, не смотря на трудности пути, человек по прежнему шёл вперёд, взбираясь на крутой холм. Молодой парень выглядел отстранённым, даже холодным, словно у него не было цели прийти сюда. Но она была.       - Я выполнил то, что обещал. Прости, что припозднился. Благодаря тебе, мне прибавилось работы. Но…. благодаря же тебе, мне больше не приходиться использовать магию, чтобы защищаться и библиотека быстро расширяется. Спасибо. Теперь, у меня хватает сил даже бывать в твоём старом поместье.       Маленькая фигура аккуратно опустилась под основание монумента, кладя на него книгу с необычайно шикарной обложкой. Усики магии быстро обвили женскую фигуру и даже кажется, что статуя вот-вот встанет из своей насмешливой позы и сядет рядом с человеком, но она остаётся неподвижной. Могила уже поросла травой, а под самым камнем ярко цветёт Бархатник, окрашивая серый камень в сияющий красный, притупляя мягкий пурпурный Колокольчиков.       Книга постепенно растворяется в сиянии, а отстранённый человек неспешно читает такую же вслух, не обращая внимание на проходящих мимо дам, детей и солдат, который косо смотрят на уже привычного гостя. Его не волнует ни сменяющаяся погода, ни время суток, даже опавшие листья лишь смахиваются со страниц. Он читает без остановки, как не смог бы ни один человек. Его никто больше не слышит, да и у истории о маленькой храброй девочке полюбившей неспособного любить, больше нет автора. И это его тоже не волнует.       Когда он заканчивает, магия оплетает статую плющём. На глазу с повязкой расцветает шиповник, глубоко пустивший корни в камень, а сквозь клинок и одну из ног прорастают вперемешку Мальва и Ипомея. По обрушившимся от растений камням парень неловко забирается на монумент и едва встаёт на носочки. Он всё ещё слишком мал, чтобы достать до статуи, созданной точно в рост его Рыцаря.       Он едва касается лба холодной статуи своим лбом и тихо шепчет.       - Я тебя тоже.       Остатки золотой магии разлетаются на ярко цветущую зелень и уносят тихие слова проч, но около монумента уже никого нет.