***

      Спальня Маргариты Наваррской тонула в бархатных сумерках осеннего вечера. День медленно угасал за высокими стрельчатыми окнами, и свет закатного солнца золотил горлышко графина с вином на серебряном подносе. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены беспокойные тени. На туалетном столике горела одна-единственная толстая восковая свеча в массивном канделябре — ее колеблющееся пламя отражалось в зеркале. Полог кровати и покрывало из тяжелого шелкового дамаска цвета спелой вишни казались почти черными.       Королева Маргарита на мгновение замерла, прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности двери. Взгляд скользнул по мерцающему зеркалу, по огню в камине, по резной шкатулке на полке, но не задержался ни на чем.       Королева. Королева — но заложница. Она здесь, чтобы на шее Генриха удобнее держалась цепь. Каждый ее шаг — шаг по лезвию над пропастью.       Как же она устала.       Пройдя к каминной полке — шорох юбки нарушил тишину — Маргарита взяла стоящую на ней шкатулку. Древесина, прогретая жаром камина, казалась теплее ее ладоней. Сев в кресло у камина, королева легко погладила крышку, прежде чем нажать на маленькую защелку.       Это было похоже на безумие, но ей было все равно.       С бесконечной нежностью Маргарита коснулась холодной поверхности черепа, провела кончиком пальца по дуге скулы, там, где когда-то была щека.       Она же поклялась ему. Он знал, что его унесет смерть, словно ревнуя к ней. Тогда Маргарита сочла его слова суеверием, жутким забавным слухом, но совсем недавно де Гиз был тяжело ранен при Дормансе, получив жуткие шрамы на лице — де Гиз, один из тех, кого она любила. Быть может, думала Маргарита, это правда так, и все, кто был любим ею, обречены?       «Вы кладете мою голову на плаху, — говорил Ла Моль, — клянитесь, что если я умру за вас, вы сохраните ее и иногда коснетесь губами…»       Скорбная, безумная мечта… и Маргарита исполнила это обещание.       — Мой милый Ла Моль, — прошептала она. — Самый несчастный из моих возлюбленных.       «Самый счастливый, — ответил только ей слышимый голос, — ибо я с вами всегда».       Горько усмехнувшись, Маргарита коснулась губами лба черепа.       — Всегда. Всегда, мой дорогой.