Глава 25

Павлова стояла перед рядами с сухими тортами, задаваясь вопросом, сколько же коробок с такой гадостью хранилось на этих полках. Супермаркет "У Вано" оказался вонючей бакалейной лавкой, типичным семейным заведением, если только представить себе, что в роли его хозяев выступают жирные злодеи, готовые травить школьников испорченным молоком. «Папой» был Вано Харунян, старый армянин с подозрительным взглядом, придирчиво рассматривающий банкноты, прежде чем принять их к оплате. Он жадно сгреб мелочь в кассу и сердито пробил чек. — Я не слежу, кто пользуется банкоматом, — сказал он Павловой. — Его здесь поставил банк для удобства моих клиентов. Я к нему не имею никакого отношения. — Наличные были сняты в мае. Двадцать тысяч. У меня есть фотография человека, который… — Я уже все сказал тому полицейскому из управления. То было в мае. А сейчас август. Думаете, я помню кого-то из клиентов, кто приходил в мае? — Так здесь была полиция? — удивилась Павлова. — Сегодня утром, задавали те же вопросы. Вы что, менты, не общаетесь друг с другом? Выходит, сделки с наличностью уже были отслежены полицией. Черт, она зря теряет здесь время. Взгляд Харуняна метнулся в сторону подростка, который изучал полку с конфетами. — Эй, ты собираешься платить за «сникерс»? — Мм… да. — Тогда, может, вытащишь его из кармана, а? Мальчишка положил батончик обратно на полку и выбежал из магазина. — За этим парнем глаз да глаз, — фыркнул Вано. — Вы его знаете? — спросила Павлова. — Знаю его родителей. — А остальных посетителей? Вы, наверное, знаете большинство из них? — А вы вообще-то видели наш город? — Мельком. — Вот именно мельком можно разглядеть весь Лагорск. Тысяча двести жителей. И смотреть-то нечего. Павлова достала фотографию Неклюдова. Это был лучший вариант, который им удалось раздобыть, фотография двухлетней давности с его водительского удостоверения. Он смотрел прямо в объектив — узколицый мужчина с аккуратной стрижкой и странной улыбкой. Хотя Вано наверняка уже видел эту фотографию, она все-таки еще раз показала ее. — Его зовут Евгений Неклюдов. — Да, я видел это фото, — сказал Харунян. — Полицейский показывал. — Вы его узнаете? — Сегодня утром не узнал. И сейчас не узнаю. — Вы уверены? — Разве я говорю недостаточно убедительно? Тут он был прав. Говорил он тоном человека, не привыкшего менять собственное мнение. Колокольчик возвестил о приходе нового посетителя, и в магазин зашли две девочки-подростка, блондиночки, с длинными голыми ногами и в коротких шортах. Вано сразу же переключил свое внимание на них, пока они, хихикая, удалялись в дальний конец прилавков. — Как они подросли, — пробормотал он удивленно. — Гражданин. — Да? — Если вы увидите этого человека, я прошу вас сразу же позвонить мне. — Павлова протянула ему свою визитную карточку. — Мне можно звонить в любое время суток. — Да, да. Девочки, уже с пакетом картофельных чипсов и упаковкой из шести банок колы, подошли к кассе. Они стояли во всем своем подростковом великолепии — без лифчиков, соски отчетливо проступали сквозь тонкие маечки. Харунян пускал слюни, и Павлова решила, что он уже забыл о ее существовании. «Вот моя участь. Появляются смазливые девицы, и я становлюсь невидимкой». Она вышла из магазина и вернулась к машине. На солнце салон нагрелся, так что ей пришлось постоять рядом, открыв дверцу. На главной улице Лагорска было безлюдно. Она увидела газозаправочную станцию, хозяйственный магазин, кафе, но не заметила ни одного жителя. Жара загнала людей в дома, и на улице стоял гул от работающих кондиционеров. Она услышала, как хлопнула дверь магазина, и две девчушки лениво выползли на солнце. Пожалуй, они были единственными живыми существами в этом городке. Когда они шли по улице, Павлова заметила, что в окне одного из домов шелохнулась штора. В маленьких городах люди многое замечают. И уж точно не пропускают хорошеньких девушек. Интересно, заметят ли они, если кто-то из них пропадет? Ира захлопнула дверцу машины и вернулась в магазин. Харунян копался в овощном ряду, ловко закапывая кочаны свежей капусты и выставляя в первый ряд заветренный товар. — Гражданин Харунян! Он обернулся. — Это опять вы? — Еще один вопрос. — Не уверен, что у меня найдется ответ. — В этом городе проживают женщины-азиатки? Этого вопроса он никак не ожидал и потому смотрел на нее озадаченно. — Что? — Ну, японки или китаянки. А может, индейского происхождения. — У нас есть пара чернокожих семей, — предложил он, как будто они могли сойти вместо азиатов. — Возможно, такая женщина пропала. У нее длинные черные волосы, очень прямые, до плеч. — Вы говорите, она азиатка? — Или из индейцев. Он рассмеялся. — Ну, эта, я думаю, вам не подойдет. Павлова встрепенулась. Харунян отвернулся к овощной полке и принялся выкладывать старые цуккини поверх свежих. — Кто она? — Не азиатка, это уж точно. И не из индейцев. — Вы ее знаете? — Видел здесь пару раз. Она арендует на лето старую ферму Савельевых. Высокая такая. Но не то чтобы хорошенькая. Да, иначе бы он отметил это. — Когда вы видели ее в последний раз? Он обернулся и крикнул: — Эй, Ануш! Открылась задняя дверь, и вышла супруга Харуняна. — Чего тебе? — Ты не возила продукты на ферму Савельевых на прошлой неделе? — Возила. — Та девчонка была на месте? — Да, она заплатила мне. — Вы ее видели после этого? — спросила Павлова. — Нет. Зачем мне она? — А где находится эта ферма? — Там, на Ульяновской улице дом восемь. Это последний дом у дороги. Павлова посмотрела на сигнал мобильного. Ей звонил Куликов, но телефон сел. На жаре мобильник быстро разряжается. — Можно воспользоваться вашим телефоном? — спросила она. — У моего сотового села батарейка. — Надеюсь, это не междугородный звонок? — В Москву. Хозяин фыркнул и отвернулся к своим овощам. — В нашем городе еще сохранился и работает один таксофон. Он напротив магазина. Выругавшись про себя, Павлова вновь вышла на раскаленную улицу, отыскала таксофон и опустила монеты в прорезь. — Куликов. — Ты мне звонил. — Ирина Алексеевна? Что ты делаешь в Лагорске, простигосподи? Я глазам не поверил, увидев код города. Она с досадой подумала о том, что ее местонахождение стало известно по определителю номера. — Решила прокатиться, — язвительно ответила она. — Ты все-таки занимаешься этим делом? — Просто выясняю кое-какие моменты. Ничего серьезного. — Черт, если… — Куликов вдруг понизил голос. — Если Хромов узнает… — Но ты ведь ему не скажешь? — Нет, конечно. Но ты все равно возвращайся. Он тебя разыскивает и страшно зол. — Мне еще нужно проверить здесь один адрес. — Послушайте, Ирина Алексеевна. Оставь ты это, или рискуешь вообще вылететь из управления. — Разве ты не видишь сам? Я и так почти вылетела. Меня уже задолбали! — Еле сдерживая слезы, она повернулась навстречу горячему ветру, гонявшему пыль по пустынной улице. — Он — это все, что у меня есть. Потрошитель. Мне остается только поймать его. — Из полиции там уже были. Вернулись с пустыми руками. — Я знаю. — Тогда что ты там делаешь? — Задаю вопросы, которые не задали они. — Она повесила трубку, вернулась в машину и отправилась на поиски черноволосой женщины.