***

      Наступила осень, но лето еще не спешило уходить. Утро пахло спелым инжиром с соседского дерева и сладковатым дымком далекого костра. Сакура провела ладонью по листьям растущей у забора гортензии, ловя кончиками пальцев брызги ночной росы.       Каникулы пролетели незаметно: подготовительные курсы при медицинском университете, недолгая поездка с родителями на Окинаву, волонтерство в местной муниципальной больнице, походы в кино с Ино, посиделки с подругами в кафе за гигантскими порциями парфе и даже одно неловкое свидание с Кибой, после которого они решили остаться просто друзьями.       Сакуре не то чтобы совсем не нравился Киба, просто он был… не ее типом. Ино закатила бы глаза, припечатав «он не Саске».       Собственно, Ино так и сделала, и она была права. Ино была права во всем, особенно в том, что Сакуре следовало наконец собрать волю в кулак и признаться ему. Или хотя бы пригласить куда-то. Или хотя бы поздороваться.       Почему-то Сакура не могла сделать даже этого, хотя они учились в одной средней школе. В старшей школе на первом году обучения их даже определили в один класс на целый год. Целых триста шестьдесят пять дней она могла сказать «Привет, Учиха-кун», но…       Сначала он показался ей слишком красивым, почти ненастоящим, и она боялась, что голос сломается на полуслове. Потом, когда они снова стали одноклассниками, Сакура постоянно говорила себе, что заговорит с ним завтра, и это «завтра» превращалось в следующую неделю, а потом и в следующий месяц… а потом стало уже слишком поздно. Как можно было внезапно начать здороваться с человеком, с которым они игнорировали друг друга целый год? Это выглядело бы странно и неловко, и Сакура боялась доставить ему беспокойство — а еще больше боялась, что на ее приветствие он лишь кивнет через плечо, едва на нее взглянув или даже не глянув.       Ино говорила, что Сакура не узнает, пока не попробует. Ино легко было говорить, с Саем у нее было полное взаимопонимание…       Что ж, впереди был последний учебный год. Последний шанс. Сегодня, сказала себе Сакура, глядя на свое отражение в витрине магазина. У нее отросли волосы, она стала выглядеть взрослее, она умела нравиться парням, почему не сказать простое «привет»?       В вымытых до блеска окна школы отражались белые кучевые облака. Веерообразные листья гинкго начинали золотиться по краям, зато листва старого клена у входа уже полыхала алым и багряным. Одни ученики толпились у входа, другие неспешно бродили по дорожкам, наслаждаясь последними минутами перед звонком. Сакура осмотрелась, ища знакомые лица… или одно лицо. Саске всегда был бледным, отчего темные волосы и глаза казались еще чернее. Тонкие губы, прямой нос, идеальные черты. Как он выглядит, когда улыбается, Сакура ни разу не видела, но что, если она с ним поздоровается и он улыбнется?       То есть, не потому, что ему будет смешно, а потому, что будет рад?       Может, она тоже ему нравится, но он не находит смелости признаться? Или времени? Насколько Сакура знала, он был очень занят. Она никогда не видела его после уроков в компании парней, его рюкзак всегда был туго набит не только учебниками, но и толстыми книгами, явно не входившими в школьную программу, он был лучшим учеником в классе по математике и посещал дополнительные занятия по физике в подготовительной школе на другом конце города. Иногда, проходя мимо учительской, Сакура мельком видела его, разговаривающим с преподавателем о каком-то сложном конкурсе или олимпиаде.       Может, он правда будет рад?..       У шкафчика Саске не было, и Сакура решила, что он уже в классе, но его парта у окна была пустой. На столе не было даже его фирменной черной ручки. Опаздывает? Но он никогда не опаздывал.       Сакура посмотрела на Ино, и Ино ответила подруге таким же растерянным взглядом.       Вместо Какаши-сенсея, который должен был вести литературу, в класс вошла Цунаде. Повисла тишина — появление директора в обычный учебный день было событием из ряда вон выходящим, но староста-Темари быстро сориентировалась, скомандовав:       — Встать!       — Сидите, — Цунаде подняла руку, остановившись у стола. — Я должна сообщить вам… тяжелейшую новость. Вчера вечером в результате несчастного случая трагически погиб ваш одноклассник, Учиха Саске.       Что?       Сакура онемела. Это же неправда? Это не может быть правдой. Он опаздывает… он, может, заболел… уехал… прогуливает… он не мог…       — Как? — услышала она откуда-то издалека голос Наруто. — Как он…       Цунаде сжала губы.       — По предварительной информации полиции, он упал с моста в районе парка. Течение было сильным после вчерашнего дождя… Его тело нашли сегодня на рассвете.       Сакура проходила сегодня по этому мосту. Смотрела в воду… как по ней плывут первые опавшие листья… в ту самую воду, где Саске…       Со стороны, где сидела Ино, раздался всхлип, но Сакура ее не видела. Ничего не видела, кроме воды и ярких кленовых пятен.       Она встала — просто не могла находиться здесь. Не слышала, что ей говорили, не замечала ничего вокруг, шагая к двери. Цунаде-сенсей могла пытаться остановить ее, но Сакуре было плевать — открыв дверь, она вышла в пустой коридор. Не побежала — это было бессмысленно и ноги стали ватными. Шла, не глядя, куда идет.       Это же не может быть правдой…       Саске не мог…       Она с ним так и не поздоровалась. ***       Сакуры не было в школе два дня — видя ее состояние, родители написали записку Какаши-сенсею, указав, что их дочь отсутствует по семейным обстоятельствам. Никто не требовал подробностей — гибель ученика потрясла всю школу и все понимали, что кто-то мог переживать это тяжело.       Вернулась она не потому, что справилась, а потому, что так было надо; на последнем году старшей школы следовало прилагать множество усилий, чтобы поступить в хороший университет.       В классе царила необычная тишина. На парте Саске оставили его фотографию и одну белую хризантему. Сакура старалась туда не смотреть. Старалась о нем не думать, но когда Шизуне-сенсей, проводя перекличку и дойдя до фамилии «Учиха», на секунду запнулась, чудом не расплакалась.       Он все еще был здесь. Его не было, но Сакуре до сих пор казалось, что он просто опаздывает. Что вот-вот дверь откроется, и он войдет, не глядя ни на кого, пройдет к своей парте, и тогда тишина в классе станет не траурной, а обычной. Все здесь, от застывшего в лучах солнца мела на доске до пустого стула у окна, ждало его появления…       Сакура изо всех сил попыталась сосредоточиться на на химическом уравнении, которое Шизуне-сенсей вывела на доске. ***       Когда прозвучал звонок, никто не бросился к выходу. Ино молча собирала вещи; Сай наблюдал за ней, будто в любой момент готовился ловить книгу, пенал или ее саму. У окна Хината тихо высморкалась в бумажную салфетку. Рядом с ней Темари резко дергала заевшую молнию на своем портфеле. Через несколько парт Карин смотрела в одну точку, сжав в кулаке ручку так, что казалось, та вот-вот сломается. Обычно самый шумный из всех Наруто молча смотрел в пустоту и начал складывать книги, только когда Шино тронул его за плечо.       «…с моста…» — донеслось от группы девушек, столпившихся у парты Тамаки.       «…нашли записку…» — уловила Сакура шепот Тен-Тен.       «…сам… зачем?..» — чей-то полный непонимания вопрос повис в воздухе.       Сам…       Сакуре не хотелось в это верить. Саске упал с моста. Наверное, он шел по мокрым после дождя перилам, как это иногда делают мальчишки, чтобы покрасоваться, и поскользнулся, потому что был сильный ветер. И никакой записки не было, а если была — то, скорее всего, строчки из песни или стихотворения, или черновик письма. Это был несчастный случай. Трагическая, нелепая случайность, которая могла произойти с кем угодно.       — Сакура, — тихо позвала Каруи. — Тебе же он нравился, да? Как ты себя чувствуешь?       Нравился…       Сакура хотела что-то ответить, но тут в просвете открытой двери коридора увидела… его.       Саске.       Он прошел, не глядя в класс, как всегда.       Жив?!       Вскочив с места, Сакура подбежала к двери — коридор был пуст. Никого, даже того, с кем она могла спутать Саске, даже шагов не слышалось.       Сакуру тряхнуло. Она растерянно обернулась и чуть не столкнулась с Ино.       — Идем отсюда, — сказала подруга. — Сай заберет наши вещи, — и почти потащила ее в сторону заднего выхода. Проходя мимо двери, Сакура замерла, почувствовав слабый, едва уловимый шлейф его одеколона — грейпфрут и кедр.       Вскоре они сидели на старых качелях на площадке за школой. Ржавые цепи мерно поскрипывали от каждого движения. Впереди расстилалось заросшее поле, а за ним — темная полоса леса. В воздухе кружили первые пушинки осеннего ковыля.       Сай, молчаливый рыцарь Ино, стоял в стороне, прислонившись к ржавому баскетбольному щиту и скрестив руки на груди.       Ино молча раскачивала свои качели носком туфли, глядя перед собой. Наконец она нарушила тишину:       — Как ты?       Сакура крепко сжала холодные звенья.       — Не знаю, — честно сказала она. — Это… сложно. А ты как?       Когда-то Ино тоже была влюблена в Саске. Мимолетно, по-детски, в самом начале средней школы. Сакура чуть не поссорилась с ней из-за этого, хотя они дружили с детства. Они полгода не разговаривали, пока в их школу на перевелся Сай и Ино не переключилась на него. Сейчас Сакуре казалась такой глупой та обида и ревность, а тогда она думала, что рушится весь мир.       — Отец вчера вечером работал с делом Саске, — Ино отвела глаза. — Допоздна засиделся в участке. Ему пришлось лично курировать это, так что информация… к сожалению, точная.       Сакура побледнела — отец Ино был начальником местного отделения полиции, и если лично этим занимался…       — Его убили? — прошептала она.       — Не совсем… — Ино перестала раскачиваться. — Но почти. Его рюкзак нашли на перилах того моста, и в кармане была записка: «прошу прощения за беспокойство».       Внутри у Сакуры все оборвалось.       — Отец говорит, что это самоубийство, — тихо закончила Ино.       Ветер прошелестел в высокой сухой траве. Вдали в небо взлетела стая ворон.       Сакура медленно покачала головой.       — Нет, он… он не мог.       Это должна была быть какая-то ошибка. Зачем ему это? У него есть все. У него идеальные оценки. Его портреты рисуют в художественном кружке. У него влиятельная семья. Он хотел поступить в Токийский университет, изучать что-то сложное — юриспруденцию или биоинженерию, говорил об этом с учителем на кураторском часе, а Сакура случайно услышала. Его никто не травил, у него не было долгов, он не попадал в неприятности… Он всегда был спокойным и собранным… Совсем не похож на того, кто может броситься с моста в реку, оставив прощальное письмо…       — Он иногда засыпал на последних уроках, — печально проговорила Ино. — А когда он сдавал тест, у него дрожали пальцы, хотя результат всегда был идеальным. Его семья ждала от него только великих свершений… и, может, он не справился.       Сакура думала, что он просто устает и даже иногда завидовала тому, что Саске может позволить себе сон на парте. Думала, что он старается и поэтому нервничает. К глазам подступили слезы, и сквозь пелену слез она увидела…       …он стоял под деревом на краю поля. Такой же, каким был в тот день, когда они последний раз были в школе, — в темной школьной форме, с сумкой через плечо. Смотрел не на них, а куда-то вдаль, в сторону леса. Легкий порыв ветра донес запах грейпфрута и кедра.       Сакура коротко вскрикнула.       — Что с тобой? — всполошилась Ино.       — Он там!       — Кто?..       — Ты не видишь? — Сакура ошарашенно уставилась на такую же изумленную подругу. — Под той плакучей ивой…       — Там никого нет, — сказала Ино.       Никого? Но она видела…       Саске повернул голову, их взгляды встретились на секунду — и он исчез, лишь ветер колыхнул сухую траву.       — Сакура?       — П-показалось, — пробормотала она. — Просто тень… не обращай внимания. ***       Это ненормально, думала Сакура. Так не бывает. Люди не умирают просто так в начале сентября, когда еще цветет османтус и в воздухе пахнет летом. Может, Саске перевелся в другую школу, не сказав никому? Или уехал учиться за границу… тела же так и не нашли… Бред. Зачем тогда его семье устраивать похороны? Одноклассников Саске не пустили на церемонию прощания, но позволили зайти в ритуальный зал, чтобы поклониться портрету. Сакура видела только огромное фото в черной рамке и закрытый гроб, на который кто-то возложил белую хризантему. Как на парту.       Он правда умер, а Сакура так ничего ему и не сказала. Даже тот идиотский «привет» или «доброе утро». Почему она не смогла? Почему это казалось непосильной задачей?..       Как он посмел взять и уйти? Как он посмел так со всеми поступить? У него было все, а он так легко это выбросил… Высшая степень эгоизма!       Сакура устало перелистнула страницу учебника, не видя букв. Завтра нужно было сдать конспект по классической японской литературе. Уроки начинались в 8:30. Мир продолжал вращаться, и никто не понимал, что Земля сошла с орбиты, что в центре мира теперь черная дыра, которая бесшумно втягивала в себя все краски и звуки…       Конечно, никто не понимал, потому что Сакура никому не говорила. Потому что эта дыра была только в ней.       Она захлопнула книгу и потерла виски. За окном сгущались сумерки. Мысли не давали сосредоточиться и Сакура решила выйти купить попить чего-то.       На улице пахло свежестью после дневного дождя и горьковатым ароматом цветущего османтуса. Медленно загорались фонари. Под ногами лежали первые опавшие листья — желтые и словно подгоревшие по краям. Мир замер в нерешительности на грани между угасшим летом и еще не наступившей осенью.       Магазин был пуст — только на кассе сидела сонная продавщица, уткнувшись в телефон. Сакура направилась к рядам холодильников и остановилась перед стеклянными дверцами, скользнув взглядом по крошечным бутылочкам «Yakult», газировке «Mitsuya Cider», изотоническим напиткам «Pocari Sweat» и «Aquarius», и наконец потянулась к банке холодного чая без сахара, но вместо нее взяла маленькую стеклянную бутылочку «Calpis Water» — он был сладким, напоминал ей о лете и о детстве, когда смерть была чем-то абстрактным и далеким.       Сакура хотела идти к кассе, но замерла, увидев отражение в глянцевой черной поверхности дверцы соседнего холодильника с десертами.              Не только свое отражение.       Саске стоял в проходе у нее за спиной.       Чудом не выронив бутылку, Сакура обернулась, уверенная, что он исчезнет, но он не исчез. Он стоял напротив нее и внимательно на нее смотрел — такой же, как всегда.       Почти.       У него не было тени, и Сакура заметила, что кончики черных волос выглядят мокрыми.       — Раньше ты выбирала что-то фруктовое, — сказал он. — В средней школе.       — Ты помнишь? — вырвалось у нее. Ей следовало… закричать? Убежать? Что угодно, но не разговаривать с призраком, это же безумие — разговаривать с призраком, призраков не бывает… но он был здесь, и первым заговорил с ней, разве то, что он призрак, причина быть грубой?       — Я многое помню, — сказал Саске.       Сакура хотела поставить бутылку обратно, но он кивнул в сторону кассы.       — Покупай, ты же хочешь пить.       Чувствуя себя ужасно глупо, она расплатилась за «Calpis», пока Саске стоял рядом с ней. Учиха Саске стоял рядом с ней в магазине возле ее дома. Учиха Саске.       Мертвый Учиха Саске.              Вместе они вышли на улицу, где вечер все так же благоухал цветением османтуса, но теперь запах казался более сладким. На языке Сакуры вертелся миллион вопросов, но она шла молча, не зная, о чем заговорить.       О чем вообще говорить с призраком?       …как будто она знала, о чем говорить с живым.       Сакура остановилась. Саске тут же замер рядом.       — Скажи… — ее голос дрогнул.       «Почему ты так поступил?»       «Почему ты сдался?»       «Ты думал обо мне когда-нибудь?»       «Если бы я сказала тебе "привет", ты бы ответил?»       — …что тебе нравится пить?       Саске задумался.       — Холодный ячменный чай. Я покупал его в торговом автомате после тренировок в кендо.       — Ты занимаешься кендо?       — Занимался, — поправил он. — Да. Этого хотел отец. Итачи-онии-сан очень хорош в кендо, и, естественно, от меня ждали того же.       Старший брат Саске иногда заезжал за ним в школу, и весь двор замирал, когда из машины выходил невероятно красивый молодой человек в безупречном костюме. Ходили слухи, что он кинозвезда или молодой босс из большой компании. Сакуре Итачи казался существом из другого мира.       — Тебе нравится кендо? — спросила она.       — Нет, — просто ответил Саске. — Там слишком много правил. Отец говорил, что я недостаточно стараюсь. Возможно, он был прав. Онии-сан выиграл несколько чемпионатов, а я даже не дошел до финала городских соревнований.       Где-то вдалеке залаяла собака.       — Я видела, как ты разговаривал с Асумой-сенсеем, — сказала Сакура. — На втором этаже, возле учительской. Ты показывал ему какие-то бумаги.       — Заявку на математическую олимпиаду, — кивнул Саске. — Он был моим куратором по дополнительным занятиям.       — И ты выиграл?       — Второе место в региональном туре.       Сакура обернулась на него. В свете фонаря его лицо казалось еще бледнее, чем при жизни.       — Второе место — это же отлично.       — Возможно, но этого недостаточно, — ровно ответил Саске. — Онии-сан в моем возрасте занял первое.       — Это же несправедливо, — вырвалось у Сакуры. — Шаннаро, ты получил второе место в регионе! Это же грандиозно!       Саске отвел глаза.       — Ты все еще говоришь «шаннаро». Ты ругалась так еще в средней школе.       Сакура растерялась.       — Ты и это помнишь?       — Ты так забавно сердилась, когда Ино обыграла тебя в настольный теннис на спортивном фестивале.       — Это же было в седьмом классе!       — В восьмом ты говорила это, когда Какаши-сенсей задавал слишком много домашней работы. Тихо, думала, что никто не слышит.       Сакура покраснела.       — Ты подслушивал?       — Я же сидел рядом. До меня было всего две парты по диагонали.       Они свернули на улицу, где у перекрестка стоял маленький киоск, в котором Сакура иногда покупала такояки. Сейчас металлические ставни были опущены.       — Ты часто ходила сюда? — спросил Саске.       — После подготовительных курсов. Мне нравится такояки с майонезом и бонито, — зачем-то добавила она.       — С майонезом невкусно.       — Что? С майонезом вкуснее всего!       — Это его портит. Лучше только с соусом и стружкой.       Сакура остановилась и уставилась на него.       — Мы серьезно сейчас спорим о такояки?       Всего на секунду она увидела в темных глазах Саске что-то живое.       — Мне это нравится, — сказал он. — Спорить с тобой о глупостях. Я никогда не мог себе этого позволить.       — Почему?       Он не ответил — пошел дальше, и Сакура поспешила за ним.       — Саске-кун…       — Ты всегда добавляла «-кун», — сказал он, не оборачиваясь. — Даже когда шепталась с Ино на уроках.       — Ты же не мог слышать…       Саске обернулся.       — Я читал по губам.       Читал по губам?.. Значит, знал, что она говорит?.. Все это время — знал?       — Боже… — Сакура закрыла лицо руками. — Это…       — Я хотел подойти к тебе, — сказал Саске. — Правда. Но… потом что-то… сломалось. Я рад, что все-таки подошел.       Фонарь над ними резко померк, а когда снова загорелся, его уже не было. Только слабый запах грейпфрута и кедра витал в ночном воздухе, смешиваясь с ароматом османтуса. ***       Ответы на свой миллион вопросов (хотя бы на часть из них) Сакура могла найти только у Ино.       Осеннее солнце пробивалось сквозь выцветший синий навес, освещая потертую стойку «Ичираку-рамен». Пахло бульоном, жареным чесноком и кунжутным маслом. Сакура механически помешивала палочками лапшу в своей миске, так и не притронувшись к еде.       — Ты позвала меня сюда не ради обеда, — констатировала Ино, отложив палочки. — Что случилось?       — Расскажи мне еще про Саске, — тихо попросила Сакура. — Ты же всегда все знаешь. И твой отец работал с делом…       Ино нахмурилась, покосившись на хозяина раменья за стойкой — тот возился с кастрюлей, не обращая на них внимания.       — Зачем тебе это?       — Мне нужно понять. Пожалуйста.       Ино долго молчала, разглядывая подругу, и наконец кивнула.       — Хорошо. Но это останется между нами, ладно? В общем, отец рассказывал, что у Учиха были серьезные проблемы с деньгами. Год назад компания отца Саске понесла огромные убытки — какая-то сделка сорвалась, инвестиции провалились… Так что их красивый дом, дорогие машины и все остальное — все это куплено в кредит.       В кредит? Саске же всегда был в безупречно выглаженной форме, с новыми учебниками, с кожаным портфелем от известного бренда…       — Итачи, как только закончил университет, взял на себя все долги, — продолжила Ино. — Вкалывает в юридической фирме по восемьдесят часов в неделю. А Саске… на него правда возложили очень большие ожидания. Лучшие репетиторы, дорогие курсы — в него вкладывались, как в последний актив. На деньги, которых у семьи не было, которые брали в долг… И он это понимал. Каждое второе место, каждая неудача — это катастрофа. Отец говорил, что нашел у него дома расписание — все по минутам, с пяти утра до полуночи. Учеба, репетиторы, олимпиады, кендо. Даже сон был запланирован.       — Боже… — пробормотала Сакура.       — Есть еще кое-что, — Ино отвела взгляд. — За неделю до… ну, до этого… его вызывали в кабинет директора. Результаты его пробного теста для поступления в Токийский университет оказались ниже, чем ожидалось — не плохие, но недостаточно хорошие для гарантированного зачисления на бюджет, а его семья не могла позволить себе платное обучение. Так что…       Сакура закрыла глаза и увидела Саске, стоящего на мосту в темноте.       — Он думал, что подводит всех, — прошептала она.       — Он и подводил, — жестко сказала Ино. — Как они считали. Отец сказал, что это самое страшное в таких делах. Снаружи все выглядит идеально, а внутри…       За стойкой зашипело масло — хозяин раменья жарил свинину для следующего заказа. Сакура отодвинула от себя миску с остывшей лапшой.       — Его все-таки убили, — сказала она.       Ино отвела в сторону упавшую на лицо прядь волос.       — Да. Так и есть. ***       На город медленно опускались сумерки. Солнце, скрывшееся за горизонтом, оставило на западе багровую полосу, похожую на открытую рану. Река текла лениво и почти бесшумно, отражая потемневшее небо. Опавшие листья медленно кружились в водоворотах у берега. Тот самый мост, арочный и невысокий, освещали тусклые фонари. В тростнике на берегу шелестел ветер. На поверхности воды лежала пелена тумана.       Сакура сразу увидела Саске — он стоял у самой кромки воды, спиной к ней. Просто стоял и смотрел на течение реки.       Медленно она спустилась по каменным ступеням к воде. Саске обернулся, услышав ее шаги.       — Ты пришла.       — Ты знал, что я приду?       — Не знал. Просто надеялся.       Сакура остановилась в нескольких шагах от него. Вблизи он выглядел еще более призрачным — контуры слегка размывались на фоне темнеющего неба, а в глазах отражалась вода.       — Я… я знаю, — нервно сказала она. — Про твою семью… про твои проблемы… я разговаривала с Ино, и она… Почему ты никому ничего не сказал?       Саске посмотрел на реку.       — Кому я мог сказать? Отцу, который вкладывал последние деньги в мои курсы? Матери, которая отказывала себе во всем, чтобы я мог есть то же, что едят дети из богатых семей? Брату, который работал до изнеможения, чтобы покрыть долги?       — Наруто…       — Наруто… — усмехнулся Саске. — Наруто, у которого вообще нет родителей. Как я мог жаловаться ему на свою жизнь?       — Мне, — упрямо нахмурилась Сакура. — Если ты читал по губам, что я говорила… если хотел ко мне подойти…       — И что бы я сказал? — он вскинул бровь. — «Извини, что отвлекаю, но моя семья на грани банкротства, и от меня ждут, что я всех спасу, а я не справляюсь»? Это не то, что парни говорят девушкам, которые… — Саске сомкнул губы.       — Которые… — прошептала Сакура.       — Ты смотрела на меня, как на что-то совершенное, — он снова отвел глаза. — Я боялся, что если ты узнаешь правду, то перестанешь смотреть вообще.       Она сжала кулаки.       — Я бы не перестала! Я постоянно думала о тебе! Только из-за тебя я выбирала, что надеть, хотя знала, что ты вряд ли заметишь! Я искала тебя взглядом в коридорах между уроками! Я так хотела сказать тебе хоть что-то… А потом ты исчез, — Сакура осознала, что плачет. — И я даже не успела сказать тебе «привет»…       — Сакура…       — Дай мне договорить! Я любила тебя! Шаннаро, я люблю тебя, и мне плевать, что ты призрак, мне просто нужно, чтобы ты знал!       Саске сделал шаг к ней и остановился так близко, что Сакура могла разглядеть каждую его ресницу.       — Если бы я знал, — тихо сказал он, — может быть, я нашел бы в себе силы подойти к тебе в тот день. Сказать «привет». Спросить, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь после школы… Ты была единственной причиной, по которой я иногда улыбался.       — Ты улыбался? — прошептала Сакура.       — Когда ты спорила с Ино о чем-то глупом. Когда прятала лицо за учебником, чтобы никто не заметил, что ты дочитываешь мангу. Когда на физкультуре ты запуталась в скакалке и упала, а потом рассмеялась первой… Ты была такой светлой… а я был слишком уставшим.       Где-то в тростнике прокричала ночная птица.       — Я нравилась тебе? — спросила Сакура, замирая.       — Да, — на губах Саске впервые за все время, сколько она его знала, отразилась тень улыбки. — Нравилась. Нет, я… я любил тебя. Это так странно, да? Мы почти не разговаривали. Или совсем не разговаривали…       — Странно, — всхлипнула она. — Очень. Шаннаро, Саске-кун…       — Просто Саске, — попросил он, подняв взгляд на небо, где начали появляться первые звезды. — Хотя бы в последний раз назови меня просто по имени. Скоро мне будет нужно уходить.       — Уходить?       — Мое тело нашли сегодня утром, — прошелестел он. — Оно застряло под сваями старой пристани ниже по течению. Завтра будет кремация. После этого я… не смогу больше здесь оставаться.       Сакура почувствовала, как земля уходит из-под ног.       — Нет. Нет, пожалуйста…       — Я рад, что успел. Рад, что мы поговорили. Что поспорили о такояки… Спасибо, что пришла… что не испугалась призрака в магазине.       Сакура попыталась рассмеяться сквозь слезы, но получился только всхлип.       — Обещай мне, — Саске посмотрел ей в глаза, — что будешь жить. По-настоящему, а не так, как я. Обещай, что поступишь в медицинский, будешь спорить с Ино о глупостях, есть такояки с майонезом, даже если это невкусно…       — Это вкусно…       — …и что найдешь кого-то, кто будет достаточно смелым, чтобы первым сказать тебе «привет».       Он растворяется, поняла Сакура. Он становился прозрачным, как акварель, размытая дождем. Он уходил.       — Саске, — она шагнула вперед. — Саске, подожди… я так и не сказала…       Сейчас или никогда. Три года она не могла произнести одно простое слово, но сейчас — в последний раз — она должна была это сделать.       — Привет, — сказала Сакура. — Привет, Саске. Я… я просто хотела поздороваться с тобой. Хотя бы раз.       На его лице отразилось одновременно удивление, нежность и боль — и он улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, что Сакура на миг забыла, что он призрак.       — Привет, Сакура. Рад наконец познакомиться.       Она всхлипнула, одновременно смеясь и плача.              — Я тоже… тоже очень рада.       — Прощай, — прошептал Саске. Его голос становился все тише, будто уносимый ветром. Сакура сморгнула слезы, а когда открыла глаза — его уже не было, только река текла дальше, унося опавшие листья в темноту.       — Прощай… — прошептала Сакура, обхватив себя руками за плечи. — Прощай.       Издалека донесся мелодичный звон храмового колокола.