О тонкостях психологического консультирования и не только

Сейчас самый конец апреля, но тепло, почти как в июне, и солнечно. В такую погоду хочется валяться с книжкой в парке на траве. Но сегодня у меня консультативный день. Вообще мои дела пошли настолько в гору, что база клиентов теперь не ограничивается онлайн-консультированием и работой на телефоне доверия. Дважды в неделю я снимаю помещение в одном из бизнес-центров и у меня даже заполнена половина слотов. Правда, видимо из-за хорошей погоды, сегодня у меня только два пациента. Вторая пациентка – повторная, и жду я ее с некоторым волнением даже. Речь о Екатерине Тихомировой, той бедной девочке, из-за которой мне пришлось уволиться с первого места работы. Более полугода от нее не было вестей, но вот недавно она записалась ко мне. Дело в том, что, когда человек надолго пропадает из поля зрения, тут два варианта: или все стало налаживаться, или наоборот – все стало совсем плохо. И я не уверена, что тут первый вариант. Катя приходит вовремя, вежливо стуча и спрашивая разрешение зайти. Первые 5-7 минут после приветствия я даю моим пациентов высказаться, но Екатерина молчит. При первом взгляде на нее можно сказать, что дела, очевидно, идут совсем неплохо. Вместо вечных джинсов, толстовки и самых простых кед на ней свободная юбка миди с модной сейчас плиссировкой, шелковая блузка-рубашка и кожаная куртка, вместо кед, правда, все равно кроссовки, но очень недешевые. При втором взгляде видно, что поза закрытая, лицо без намека на улыбку, брови слегка нахмурены, и рука беспрестанно крутит браслет умных часов на левой руке. Правая рука в лонгете из цветного гипсующегося бинта. Я не сразу замечаю, что на безымянном пальце у нее тонкое обручальное кольцо. - О чем бы Вы хотели поговорить сегодня, Екатерина? - Вы так давно меня уже знаете, что, можно Катя и на “ты”. Прежде всего, мне хотелось бы сказать Вам спасибо. Вы посоветовали прекрасного психиатра. Я обращалась к нему недавно. Но уже сейчас видно, что он профессионал. Знаете, я всегда боялась даже к неврологу обратиться, думала, что от их таблеток, стану, как говорится, “овощем”. Но сейчас голова абсолютно ясная. Значит, без медикаментозной поддержки, все-таки, не обошлось. В таких ситуациях я всегда чувствую вину, словно я чего-то не доделала. Тем более если исходно, как здесь, признаков тяжелой психиатрии не было. - На фоне терапии ушли флешбеки, панические атаки? Она усмехнулась невесело. - Панические атаки ушли. А жизнь сейчас один сплошной флешбек. Я не совсем поняла ее, но решила продолжить. - Хотите рассказать, о Вашей жизни теперь? Вы, очевидно, вернулись в Москву? - И в университете даже восстановилась. Сейчас срочно дописываю курсовую. - Это здорово. А как с работой ? Так же баристой ? - Нет. Я теперь на фирме у … мужа работаю.Катя крутанула кольцо на руке, а затем браслет от часов на запястье. - Поздравляю Вас. Это важный шаг в жизни. - Было б с чем. Хотя, шаг действительно важный. Это как, если человек воды боится, и с размаху на тарзанке в речку сигануть.Я, честно говоря, перестала понимать ее аллегории. - Катя, если все так хорошо, как Вы говорите, то что стало поводом обратиться ко мне сейчас? - Я ни разу не сказала, что у меня все хорошо, Надежда. Это Вы сделали такой вывод, исходя, видимо, из того, что я восстановилась в универе, и у меня новые шмотки. Беседа явно не клеилась. Я честно, не могла считать ее запрос от этой сессии. Но я решила сделать еще попытку. - Я действительно хочу помочь, Катя. Не это будет непросто, если Вы продолжите закрываться. - Я ведь и сама не до конца понимаю, зачем пришла. Наверное, мне нужен взгляд со стороны на всю ситуацию. При этой фразе она отвела глаза, что косвенно говорило о неискренности, но я решила не озвучивать своих наблюдений. Вслух я сказала: - Давайте попробуем начать с того, почему Вы были вынуждены обратиться к психиатру. - Он поставил мне диагноз депрессию. - Это медицинский термин. Но с чем Вы сами к нему обратились? -Тоска, безразличие, пустота. На самом деле, это мой как бы супруг настоял. Так что я предпочла обратиться к проверенному доктору, а не тому, кого бы он выбрал. - Он, очевидно, заботливый человек, внимательно относящийся к Вашему здоровью и Вашим потребностям. Катя расхохоталась. Я никогда не видела ее смеющейся. И не сказала бы, что этот нервный фальшивый смех ей шел. - Я знаю, что Вы обижались на Воронцова, когда Вы еще не были женаты, на помещение в психиатрический стационар. Сейчас Вы лечитесь амбулаторно, так что он готов к компромиссам. Екатерина залилась вторым приступом неуместного хохота. Не было ли это эквивалентом плача в ее случае? Успокоившись, она заговорила. - Извините, Надежда, за этот глупый ржач. Просто это забавно, что Вы решили, будто я вышла замуж за Воронцова. Мы вообще не общаемся. Я только раз и видела его после возвращения в Москву. И, знаете, лучше бы он не вмешивался в мою жизнь. Я едва успела прикусить язык, чтоб не сказать, что мне жаль. Видимо, отношения с ним были значимы для Кати. Уж не это ли причина ухудшения ее состояния? -Вы сказали, Екатерина, что препараты Вам помогли. А что остается плохим в самочувствии, что хотелось бы изменить? И в чем Вы сами видите причину ухудшения Вашего состояния? -Там столько всего, что одну какую-то причину выделить сложно. -Давайте попробуем все-таки разделить. “Столько всего” - это чего? Вам сложно дается возвращение к учебе? Или непросто на работе у мужа, это ведь первая работа по специальности обучения? Как вообще он к Вам относится? -Как умеет, так относится. В его картине мира это называется “хорошо”. Сами же видите, не запрещал восстановиться в универе. - Почему Вы употребили именно этот глагол - “запрещал”? - Вы же сами знаете, что это за человек. -То есть? Вы хотите сказать, что я с ним знакома? -Вы же сами мне говорили, что Даня приезжал, когда я ушла из стационара, так что Вы его видели. Ну и я Вам про него рассказывала. Я в полной мере прочувствовала выражение “выпасть в осадок”. И от неожиданности выпалила: - Вы все-таки не стали меня слушать, и поехали с ним встречаться! Этот возглас был явно мимо границ, и Катя тут же отреагировала. - Да что Вы знаете обо мне, чтобы судить! Никуда я не собиралась ехать. Просто плохо спряталась, но я ведь и не понимала, что мне нужно прятаться. Считала, что просто накручиваю себя. А потом он приехал за мной в Питер. Последнее было сказано совсем тихим, упавшим голосом. Я снова посмотрела на ее печальное лицо и лонгету на руке. - Он Вас избивал? - Чего не было, того не было. - А рука? - Упала просто неудачно. В принципе от жертв домашнего насилия такое слышишь регулярно. Я вспомнила, что при входе Катя слегка хромала на одну ногу. - Если он не бил Вас, как тогда заставил ехать с ним? - Вы смотрели фильм крестный отец? “ Он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться”. - Угрожал? - Я же говорила – Даня никогда не угрожает. Просто очень доходчиво и внятно доносит информацию, что будет, если будет не по его. - И как Вы чувствуете себя теперь? Как он с Вами обращается? Вопрос звучит по-дурацки. - Как Вы точно подобрали глагол, Надежда! Это то самое слово, которое здесь надо – “обращается”. Сразу становится ясно, кто здесь человек со свободной волей, а кто в роли домашнего питомца, с которым можно обращаться хорошо или плохо. Вот и чувствую я себя … соответствующе. Я даже не знаю, как дальше вести беседу, и чем здесь можно помочь. Вспоминаю, что у меня был кейс, когда, по итогу, из абьюзивных отношений удалось вытащить женщину, с детьми даже. Порывшись в ящике я нахожу визитку. - Вот, Катя. Здесь телефон доверия и контакты шелтера. Можно будет получить юридическую консультацию. Также, периодически освобождаются койки в шелтере. Вы сможете жить там до полугода, пока не получится восстановить самостоятельные опоры. Катя пару секунд вертит визитку в руках, потом кладет ее на стол и встает. Ее улыбка становится окончательно саркастической. - Здесь нужно произнести речь о том, как жаль, что в нашей стране нет систем охранных ордеров. Ведь если бы она была, то психопаты, полукриминальные ребята и просто отморозки всех мастей сразу начали бы вести себя прилично, так ведь? - Что Вы хотите сказать этим сарказмом? - Только то, что женщинам нужны не шелтеры и охранные ордера, а доступ к образованию, собственному заработку и свободному перемещению по стране. А эти все шелтеры… Гуглятся достаточно быстро и их немного. До свидания, Надежда. После разговора с Тихомировой мне тяжело. Я смотрю в окно ей вслед. Она садится в иномарку (не такси), дверь ей открывает какой-то мужчина. Не Даниил, видимо, водитель. После резкой отповеди я не ожидала, честно говоря, что она снова придет на сессию. Но курс из 10 посещений был оплачен вперед, и спустя неделю Катерина снова пришла сюда. На этот раз с красивым тортом. - Знаете, Надежда, а я пришла извиниться. Вы ведь не виноваты, что все у меня так … нескладно. Вы – одна из немногих людей, которые в жизни мне помогали. А я в прошлый раз общалась по-свински - Вам не за что извиняться, Вы имеете право выражать то, что чувствуете. А чувствуете, Вы, видимо, гнев. - Хорошо, что Вы не сердитесь. -Мне жаль, что все это случилось с Вами. Но Вы большая молодец, что находите силу на учебу. Это очень важно, иметь опоры. В том числе, образование. Но все равно, Вам нужно найти способ жить самостоятельно, пусть и не сразу. Я не давлю на Вас, ни в коем случае. Но мы должны вместе попробовать найти выход. - Вас, наверное, покоробило то, как я отозвалась о шелтерах. Но реально, они могут помочь единицам, где мужчина сам не особо заинтересован преследовать. Это ведь просто съемные квартиры где, в лучшем случае есть 1-2 волонтера, чаще всего, тоже женщины. И вся эта конструкция не имеет юридического статуса. - Что Вы хотели сказать, когда говорили про то, что женщинам нужно образование, доступ к собственному заработку, и свободное перемещение по стране? -То и хотела. С образованием еще туда-сюда. Хотя кто выясняет, почему человек внезапно отчисляется, даже с бюджета? Да никто, сейчас в большинстве вузов даже беседы в деканате не будет, все онлайн. А с остальным вообще беда. Раньше, когда зарплата был наличкой, это хоть как-то давало возможность сформировать заначку. А теперь? Вот, например, я. Даниил, похоже, то ли ощущает себя слегка виноватым, то ли пытается подмазаться, но я вполне официально трудоустроена у него, с записью в трудовой. Соответственно, и зарплата мне идет на карту. -Даниил отобрал ее у Вас? - В том то и дело, что она у меня на руках. И я решила кое-что проверить. Купила сумку, дорогую очень, 50 косарей. Он молчит. Я надеялась, ему не видны расходы по ней, так как карта оформлена на меня. Решила подойти и спросить, как ему новая сумка. Он, сказал, ничего такая, симпатичная. Я решила спросить, сколько не жаль за нее, и что, я похоже, переплатила - А он что? - Улыбнулся так, криво. Говорит, что 50 тысяч – нормальная цена.И денег мне на карту перекинул, сказав, чтоб я не беспокоилась по фигне. Мол, я должна быть нормально одета. Он, оказывается, при оформлении, привязал карту к своему личному кабинету. Он не поставил лимит, но я отлично понимаю: купи я билет на самолет в один конец или поезд дальнего следования, все закончится. И универ, и официальная работа, и относительно свободное перемещение по городу. - Да уж, скверно. - Еще бы. Со свободным перемещением по стране тоже невесело. В девяностых можно было договориться с проводником и уехать на поезде дальнего следования. В начале нулевых на междугородние автобусы можно было попасть без паспорта. Я понимаю, что это профилактика террактов. Но тем не менее, раньше женщине было гораздо проще скрыться, если что-то в личной жизни пошло не так. - У Вас паспорт в доступе? - И да, и нет. В сейфе вместе со свидетельством о браке. Естественно, если мне понадобится мед помощь или сдать сессию, он у меня будет. А вот если я захочу покинуть город, то нет. - Даниил не препятствует Вам посещать психиатра. Он знает, что Вы сюда приезжаете? - Вы его боитесь? - Нет, просто… - Не бойтесь, он знает, и только за. Понимаете, Даня, видимо, считает меня конченой суицидницей. Честно говоря, некоторые мои действия, когда мы только вернулись в Москву, заставили его думать, что я не в себе. Он даже вызвал свою мать. Формально, у нее здесь какие-то дела. Но дело у нее одно – со мной сидеть. - То есть, сейчас Вы живете с ним и его мамой. И как Вы справляетесь с такой двойной нагрузкой? - Почему двойной? Когда мы с ним не на работе, мы почти всегда втроем. Я даже сплю в одной комнате с Татьяной Юрьевной. Она вообще классная. Мы даже подружились, что неожиданно. А еще теперь у меня больше нет вопросов, почему Даня вырос таким, каким вырос. После этого противоречивого рассказа я честно попыталась представить себе мать Даниила и не смогла. Как и Катину очень своеобразную “семейную” жизнь. -Это же Даниил сломал Вам руку, зачем Вы его прошлый раз выгораживали? -Да нет же. Он действительно не бьет меня. -А давайте попробуем вот что. Я недавно стала консультировать как семейный психолог. Приведите в следующий раз Даниила собой. Его мать тоже можете захватить. -Зачем это? -Может быть вам всем троим стоит проговорить эту необычную ситуацию. Даже отмороженному психопату едва ли самому она нравится. Если он начнет агрессировать, у меня есть тревожная кнопка охраны. Но если Вы проговорите вслух, что Вы его боитесь, ненавидите, и жить с ним дальше не хотите, может быть это, как-то… приведет его в чувство. И он согласится просто оставить Вас в покое. -Вы оптимистка, Надежда. Если я все это ему скажу хоть одна, хоть при Вас, он не будет агрессировать, просто поржет. Еще и обрадуется. Ненависть и страх – это ведь тоже сильные эмоции, хоть и со знаком минус. - Катя, как Вы сами считаете, есть что-то, с чем я могу Вам помочь? Я психолог, даже не гипнотерапевт. Я могу разобрать с Вами потенциально конфликтные ситуации и помочь сформировать тактику более менее безопасного общения. Но я не могу скорректировать воспоминания и сделать бывшее не бывшим. -Есть. Как я уже говорила, он не жмот и сумму расходов особо не контролирует. Я всегда могу сказать, что мне нужна долгая психотерапия, и ценник повысился. -Что Вы хотите этим сказать? -Вы могли бы купить симку на свое имя и телефон? Чтоб у меня была независимая связь. А оставшуюся сумму обналичить. -Вы планируете сбежать? -Я не вижу другого выхода, но мне надо подготовиться. У Вас же есть общественный вайфай здесь. -Есть. И во время наших “сессий” Вы можете заниматься чем нужно. Работать удаленно на себя или искать работу в другом регионе -Спасибо Вам. Я так боялась, что Вы откажете. Мы обнялись. Я проводила Катю до машины. На это раз из нее вышел Даниил, улыбаясь с душевностью чеширского кота. - Привет. А где Виктор? - А ты по нему скучаешь, солнце? Вообще-то крепостное право отменили, у него выходной. С этими словами он открыл переднюю дверцу салона. Но Катя прошла мимо и села сзади. Улыбка сползла с его лица, он сильно хлопнул дверью и резко вдавил на газ. Надо сказать Кате, чтоб постаралась не злить его, когда он за рулем. Прошла пара месяцев. Катя каждую неделю бывает у меня. У нее есть симка и немного денег. Этого хватит чтоб нанять такси и выехать в другой регион. Но она упорно что-то делает на ноутбуке. Иногда мне кажется, что она чего-то недоговаривает. Я вспомнила деланную улыбку Даниила и его глаза, полные обиды и, как будто даже боли. У людей, например, с пограничным расстройством личности бывает такое выражение лица, у социопатов – никогда - Катя. - Да, Надежда? - Может быть, все-таки стоит поговорить с ним? Как-то по-человечески. Или давайте я приеду к Вам домой и поговорю с ним, с его матерью, в конце концов? Катя помрачнела и задумалась. - Есть кое-что еще, Надежда. Кое-что, о чем Вам не стоит знать. - То есть? - Даня не подарок. Но есть человек, которого мне стоит опасаться гораздо сильней. Я пыталась осмыслить сказанное Катей. Даниил был связан с ОПГ, очевидно занимающейся рекетом, он не гнушался насилием, угрозами. Катю он, в конце концов, похитил. И после этого она опасается кого-то больше, чем его?! - Вы же сказали, Екатерина, что долги брата в прошлом. - А дело не в долгах брата. Теперь Вы выставите меня отсюда, да? Мне правда хочется ответить утвердительно. Я хорошо относилась к ней, а она может впутать меня в какие-то полукриминальные разборки. Какого черта я вообще стала вникать в ее жизнь сверх терапии! Но очевидно, что помочь Тихомировой больше некому, а дело зашло слишклм далеко. Я отвечаю: - Вы можете и дальше приезжать. Но я надеюсь, Вы понимаете, что делаете. - И я надеюсь