Традиции

      В знакомстве с чужими традициями определённо было что-то особо интимное и уютное. На подносе стояли фарфоровые пиалы, расписанные синей глазурью, ненавязчиво пахло сандаловыми благовониями, горел приглушенный свет. Чарли выглядела особенно естественно, с полусобранными китайской традиционной шпилькой волосами, в простом светлом платье. Но несмотря на общий расслабленный вид, она сосредоточено смотрела на сухие зеленые листья, аккуратно перемещая их в глубокую треугольную тарелку с помощью деревянной, похожей на лопатку ложки.       – Это называется "чахэ", – звонкий и ровный голос девушки разлился по комнате как мелодия музыкальной шкатулки. Максвелл выдохнул, понимая, что всё это время он неосознанно задерживал дыхание, вслушиваясь в шелест чая и фарфора и разглядывая аккуратные движения своей ассистентки. Точнее, своего чайного мастера.       Их пальцы соприкоснулись, когда Чарли аккуратно передала ему чахэ. Уголки губ приподнялись сами по себе от нежного тепла.       – Эта церемония называется "Гунфу Ча". И сейчас тебе предстоит первое знакомство с чаем – его аромат до заваривания. Медленно выдохни через нос, согрей его своим дыханием и вдохни. Что скажешь?       Фокусник приподнял к своему носу чашу и с почтением последовал инструкции. Затем прикрыл глаза, глубоко вдыхая чайный запах, неяркий, но особенный, и попытался выкраить из глубин сознания то, на что же это было похоже. Аромат странно напоминал весенние сады далёкой Англии.       – Что-то... Цветочное. Как будто... Сирень, хм?       Хитро, по-лисьи улыбнувшись, Чарли приняла чахэ из его рук, а после сделала вдох сама.       – Может, у тебя уже есть догадки, что это за чай?       – Зелёный.       – Почти.       Она закатила глаза, аккуратно засыпала листья в заранее согретую фарфоровую гайвань, залила горячей водой и сразу же вылила в какую-то совершенно невзрачную чашу.       Максвелл приподнял брови.       – Мне казалось, мы собирались пить чай.       Девушка усмехнулась, но быстро вернула на лицо прежнюю маску собранности. Сегодня Чарли хотелось быть образцом утончённости и элегантности, как её учили родители.       – Конечно. Но сначала чайный лист надо разбудить.       И вновь она налила в фарфоровую гайвань горячую воду. А спустя всего секунд пятнадцать разлила жидкость по высоким пиалам. Рядом стояли более низкие чаши с таким же узором, но Максвелл не успел спросить для чего они: его ассистентка накрыла ими высокие чашки и ловко перевернула. Представление казалось достойным восхищенной улыбки.       – Второе знакомство с чаем – аромат после заваривания.       Девушка подняла своей крошечной ручкой высокую, пустую пиалу, делая вдох. Затем она довольно посмотрела на фокусника. Чарли выглядела такой гордой и собранной, прямо как на их втором совместном представлении, когда она уже успела привыкнуть к работе, но не к вниманию.       Максвелл послушно повторил за ней и вдохнул запах, на удивление хорошо сохранившийся в чашке. Аромат показался ярче и сильнее. Немного. Или возможно фокусник не мог признаться себе, что никакой разницы он не заметил, вот и додумывал.       – Третье знакомство с чаем – его вкус.       Наконец, они перешли к самой важной части. По чужому примеру фокусник вновь обхватил рукой пиалу с чаем. Та приятно подразнила теплом ладонь, приятный цветочный запах снова обдал нос. Максвелл отпил немного, не сразу глотая, чувствуя легкую сладость на языке. А после вслушиваясь в неприлично долгое послевкусие.       – Это мой любимый чай, – сказала Чарли так, будто стеснялась, – Может быть, ты угадаешь какой это сорт?       – Нет, я не думаю, – фокусник хмыкнул, но сделал ещё небольшой глоток, – Но я понимаю, почему он тебе нравится. Вкус сложный.       – Интересный. Это улун, точнее – тегуаньи́нь.       – Ах, улун. Мой врач когда-то рекомендовал мне пить его, но всё откладывал. Но я рад, что смог попробовать его сейчас. Особенно в такой приятной компании.       Он подмигнул, а Чарли рассмеялась, пряча улыбку за аккуратной пиалой.       – Как я понимаю, тебе понравилось.       – Как мне не могло не понравиться такое представление от такой прекрасной леди? Ты заставила меня почувствовать себя зрителем особо элитного мероприятия.       – Ну, ты и скажешь, конечно.       Когда их чашки опустели, она заварила всё тот же чай ещё раз. А потом ещё и ещё. Вкус менялся, а приятная обстановка между ними – нет.       – Знаешь, я не помню, когда устраивала чайную церемонию с кем-либо последний раз. Я вообще почти не знаю любителей обычного чая.       – О, да, я только и вижу этот новомодный зелёный чай со льдом на каждом углу. Чай со льдом, где это видано, м?       Чарли пересела поближе, обнимая его за руку и прижимаясь к плечу. На мгновение Максвелл снова почувствовал себя неуверенным Уильямом, но это чувство ушло, как только он обнял свою леди в ответ. Он до сих пор не понимал, как им удалось сблизиться настолько быстро, но не мог отрицать, что ему это нравилось.       – Мы могли бы как-нибудь съездить в Англию. Я уверен, тебе бы понравилось в Лондоне. Я бы поводил тебя по достопримечательностями. В первую очередь, по Королевским садам Кью, конечно. Ты была в восторге от местного розария. Хотя, учитывая наш график...       Чарли положила руку на его ладонь.       – Я не против ждать сколько нужно.       Максвелл поднял её нежную ладошку к себе и нежно поцеловал тыльную сторону.       – Может ты ещё и не против как-нибудь зайти ко мне на чайную церемонию? Но уже по моим традициям.       – Не откажусь.       – Буду ждать Вас.       Максвелл театрально поклонился, отчего милая Чарли снова залилась смехом. ***       Следующая их неформальная встреча состоялась совсем скоро. Это был прохладный день с туманным утром и дождливым полуднем. Погода казалось по-настоящему Лондонской и подходящей к запланированому событию.       Захлопнув дверь, Чарли уверенно прошла в чужую квартиру и сразу начала снимать старенькое коричневое пальто (Максвелл говорил, что оно ей не к лицу, всё обещал купить новое). Фокусник быстрым шагом вышел её встретить, только остановился перед зеркалом, чтобы смахнуть муку с бордовой ткани домашнего пиджака и поправить прическу.       – Как добралась?       Он вежливо подал девушке руку и провел в гостиную. Кофейный столик уже был накрыт. Пахло свежей выпечкой.       – Всё хорошо, спасибо, – Чарли ярко улыбнулась и присела на диван, обвела взглядом низенький стол с белой скатертью. Дорогие фарфоровые чашки стояли на блюдцах с аккуратным пастельно-оранжевым узором в виде листочков. Рядом находилась многоярусная тарелка с маленькими бутербродами без корочки внизу, теплыми булочками по середине и бисквитными пирожными сверху. Чарли перевела взгляд обратно на фокусника.       Держа в одной руке жестянную синюю банку с заметной надписью "Twinings", а в другой – серебряную чайную ложку, Максвелл аккуратно пересыпал темные ароматные крупинки в уже согретый чайник.       – Тут ровно три ложки. Две для нас и одна для чайника.       Девушка хихикнула от последней фразы, а затем глубоко вдохнула, как только Картер начал заваривать чай. Выпрямила спину и поправила прядь волос.       – Какой это сорт?       – Цейлонский чёрный Оранж Пеко. И нам придётся подождать пару минут, ему надо настояться. Так.... Как тебе погода сегодня? Стало прохладнее.       – Боже, Макси, ты ведешь себя слишком по-британски. Что дальше? Расскажешь старый английский анекдот?       Он закатил глаза.       – Чаепитие – это в первую очередь традиция. А разговор о погоде – лучший вариант, как заполнить паузу.       – Лучший вариант заполнить паузу?       В очередной раз хихикнув, Чарли пронаблюдала, как Максвелл сначала наливает молоко в чашки, а только после сам темный, крепкий чай. Она цокнула языком.       – Этикет, дорогая. Тебе же без сахара?       – Я бы предпочла и без молока, но да, спасибо.       Девушка приняла чашку с блюдцем и поставила рядом с собой. Максвелл тем временем добавил щипцами кубик сахара, а после бесшумно размешал, водя ложкой вперёд-назад. Затем изящно поднял чашку большим и указательным пальцами, придерживая дно средним, сделал глоток, расплываясь в улыбке, выглядя, как самый настоящий аристократ, или даже король. Чарли повторила за ним. Одним из её лучших умений была способность быстро учиться и приспосабливаться.       Мягкий бархатистый вкус с почти неощутимой крепкостью тепло разлился по горлу.       – Непривычно, но и неплохо, – Аккуратным движением маленькой ладони Чарли подцепила один чайный сендвич и откусила. Начинкой послужил кресс-салат с яйцом. – А закуски просто отличные.       – Обязательно попробуй сконы, я потратил на них всё утро.       – Что это?       – Такая выпечка, – Мужчина демонстративно разломил скон на две части, крошки, к счастью, не попали на пол, намазал ножом густые сливки, а после клубничный джем. Затем соединил оба куска и великодушно передал булочку Чарли.       – Макси, мне стыдно. Ты готовишь лучше меня.       – Я бы мог научить тебя.       – А своей магии?       – Только не сегодня. Преподавать магию по средам – плохая примета. Но в любой другой раз я с радостью, ты же знаешь.       Она вздохнула, но тем не менее приняла скон, всё ещё теплый и мягкий, так приятно пахнущий сладким хлебом. Пока Чарли ела, Максвелл намазывал другую булочку, нож хорошо смотрелся в его тонких худых пальцах.       – Ты, кстати, не говорила, любит ли твоя сестра чай.       – Она из тех людей, кто предпочитает кофе. И чайные церемонии для неё слишком долгие.       – Она многое теряет, – Максвелл откусил скон, наблюдая, как его ассистентка потянулась за бисквитным пирожным.       – Пожалуй. Но я не могу заставить её полюбить что-либо, верно? Хотя для нашего отца это было важно. Это был такой повод провести время вместе, расслабиться, – Чарли развела руками, всё ещё держа пирожное. Максвелл понимающе кивнул.       – Это он тебя научил? Похвально.       – А тебя?       – В детстве я часто подсматривал за тем, как моя мать устраивает чайную церемонию для наших соседей. Мне было интересно, вот и научился.       Максвелл вежливо умолчал, что разбираться в тонкостях вроде: что сначала наливать в чашку молоко или чай, или на каком этаже многоярусной тарелки должны лежать чайные сендвичи, считалось странным для мужчины. Он скрывал и не рассказывал Чарли многое, но каждый раз, когда она смотрела на него с таким искренним обожанием и восхищением, как сейчас, ему хотелось открыться.       Постепенно устраивать чайную церемонию уже по смешанным правилам стало их совместной традицией. Они сидели в квартире Максвелла, он пил цейлон, она лежала на его плече с чашкой улуна в руках, болтая об их последнем шоу, о новостях про ресторан, да о том новом модном магазине, что недавно открылся напротив театра.       И как-то раз, Чарли принесла с собой термос – подарок Вайноны(сестра добавила, что это новое изобретение из Европы).              Пить теплый чай в коротких перерывах между выступлениями оказалось очень приятно.       Но к весне эта традиция почти забылась. Максвелл много работал с кодексом, выдумывал новые трюки, в перерывах – лишь курил, их неформальные встречи закончились.       В Константе хорошего чая не было. Не было и очаровательной, милой Чарли, любившей китайский улун без молока и сахара, пирожные и глупые, весёлые разговоры. И их традиций больше не было.       Был лишь чай из сорняков со вкусом, который спасал только мед. Со вкусом, так чудно притупляющим чувства.