Гермиона

      Выбраться на ее день рождение в музей Гуггенхайма было идеей Перси: возлюбленный достал целую стопку билетов на всю их компанию и, смущенно потирая шею, признался, что на вечер только для них двоих заказал столик в ресторане. Аннабет хитро улыбнулась и сделала вид, что ни о чем не догадывается — обычная женская мудрость. Возлюбленному не стоило знать, сколько часов она просплетничала в домике Афродиты с Пайпер и сколько та уговаривала ее сделать маникюр и прическу. — Он заметит, — шипела Аннабет, осматривая рассыпавшиеся по плечам завитые кудри. — Да ну? — приподнимала бровь Маклин, наматывая прядь волос на плойку.       Перси собирался сделать Аннабет предложение.       И естественно, то, что должно было стать самым большим сюрпризом, не было сюрпризом ни для кого, а потому шепотки в лагере напоминали статический шум.       Девушка, стоящая чуть поодаль от их компании и рассматривающая до этого макет какого-то здания, сейчас неотрывно следила за Перси, и на секунду юноша решил, что у него что-то на лице (крошка, что ли?), но, взглянув в отражение одного из выставленных экспонатов, ничего не заметил и предпочел не обращать внимание. Мало ли. — Она смотрит на тебя, Перси. — Даже увлекшаяся выставкой Аннабет заметила направленный на жениха взгляд и толкнула его локтем.       Юноша быстро покосился на растрепанную девушку, которая стояла напротив экспоната и старательно делала увлеченный вид. Казалась она обычной. Но то и дело голова ее дергалась чуть вправо, а глаза скользили по их компании, и каждый раз, когда она натыкалась взглядом на Перси, то резко, почти инстинктивно отворачивалась со странно тревожным выражением.       Юноше захотелось с громким вздохом спрятать лицо в ладонях, а потом поднять голову и просто спросить дядю: «За что?» Уже больше четырех лет прошло с тех пор, как листовки о его розыске развесили по всей стране! Да он даже больше не походил на того щуплого подроста с фото! — На монстра не похожа, — пожал он наконец плечами, но ручку в кармане так и не отпустил. — Думаешь, одна из нас? — В голос Перси просочилась надежда.       Аннабет бросила на него скептический взгляд, поняв, о чем он думает, и покачала головой, обнадеживающе произнося: — Вряд ли, мистер знаменитость, — подтянула за рукав засыпающего от размеренного тона экскурсовода Гроувера, — наш дражайший друг заметил бы.       Гроувер, очнувшийся от рывка, быстро замотал головой, захлопал глазами, почесал бородку и неловко улыбнулся: — Я правда слушал.       Дочь Афины умиленно улыбнулась, смотря, как Гроувер старательно делает вид, что слушает лекцию про авангардное искусство, но затем веки его медленно тяжелеют, так и норовя закрыться. Девушка, потерев переносицу, призналась: — Не нравится мне это, она смотрит на тебя так… — Словно ты на пауков, — вздохнул Перси, проведя рукой по волосам, и чуть не засмеялся из-за Аннабет, ударившей его легонько по плечу. Он только поднял руки, сдаваясь.       Экскурсовод строго взглянул на пару и чуть повысил тон, давая понять, что их поведение было замечено. Аннабет послала мужчине извиняющуюся улыбку и тихо шепнула своим спутникам, которые брели за ними, сдерживая зевоту: — Разберемся во всем после экскурсии.       Джейсон, крутящих в руках уже порванный в нескольких местах входной билет, буквально засветился при эти словах, а Пайпер мягко, успокаивающе ему улыбнулась: ох уж эти дети большой тройки, которые даже просто на месте нормально усидеть не могут! — Как? — тем временем синхронно прошептали Перси с Гроувером, недоуменно взглянув на девушку.       Подошедшая сзади и чуть не напугавшая их своей ухмылкой Пайпер, отпустив руку Джейсона, хитро улыбнулась и, поддразнивая, произнесла: — Какие глупые вопросы вы задаете. — Она подмигнула Аннабет. — Ты, конечно, не Карен, но, прекрасная сероглазая блондинка, включи немного женского обаяния. — Нет, — возмущенно зашипела Аннабет.       Джейсон с Перси беспомощно переглянулись, пока все остальные, похоже, заразившись веселым настроем Пайпер, улыбнулись и выжидающе уставились на девушку, готовые в любой момент начать подразнивать ее. — Будь храброй, дочь Афины, — наигранно торжественно напутствовал Лео после окончания экскурсии и, увидев раздраженный взгляд Аннабет, еле сдержал ухмылку.       Аннабет поправила локоны, чуть встряхнула головой, убийственно на всех зыркнула и направилась прямо к подозрительной девушке с растрепанными русыми волосами. — Ты что, дыру хотела в нас прожечь? — наигранно высоким голосом произнесла она.       Незнакомка побледнела, посинела, бросила панический взгляд за спину и неразборчиво пробормотала что-то, похожее на «нет». — А ты что стоишь? — Хейзел толкнула Перси в спину. — Пришло время гасить конфликт.       Чуть не споткнувшись, он сделал несколько шагов вперед и, приобняв возлюбленную за плечи, постарался как можно мягче и ровнее произнести: — Аннабет, это наверняка просто недоразумение. — Он успокаивающе улыбнулся растрепанной девушке.       Та чуть отшатнулась, побледнела еще на несколько тонов и скомкано протараторила: — Извините, ошиблась.       И мгновенно унеслась прочь с такой скоростью, да при том и не оборачиваясь, будто за ней гналась свора гарпий. Невольно, но Перси одобрительно кивнул: была бы она полукровкой, шансы на выживание у нее явно были бы выше среднего. Вон, даже не запыхалась. Он мотнул головой, отключая режим «вожатого».       Ему и Аннабет оставалось только недоуменно переглянуться и пожать плечами.       Гермиона в дамской комнате плеснула себе в лицо холодной водой, вздрогнула, подавив желание обхватить себя за плечи, и продолжила задаваться вопросом: что воспоминание Тома Риддла забыло в Америке? ***       Поездка в Великобританию не задалась сразу. Начнем с того, что им туда нужно было лететь. Перси проклял поручение «дядюшки» тридцать раз и еще один, пока внезапно не оказалось, что и этим дело не ограничилось. Появиться в этой волшебной школе, куда их занес квест, надо было с помпой, и поэтому пришлось брать Арго, чему Лео, очевидно, был очень рад, но не Перси с Нико, вцепившиеся друг в друга и периодически настороженно поглядывающие в облака. Джейсон вырвался из их хватки и заложника отыгрывать отказался. Предатель. — Не-не станет же отец ронять корабль, на котором лечу я, — пробормотал он.       Перси с Нико послали ему скептический взгляд.       Джейсон явно недооценивал Зевса.       Но, так или иначе, теперь они принаряжались, репетировали какое-то выступление и, видимо, должны были участвовать в турнире, о Боги, волшебников. — Нет, я не понимаю, — ворчал Перси, поправляя синий балахон (балахон же?), — почему мы должны так париться и в этом участвовать? Если Нико так надо найти своего злого британца-мошенника, то мы могли бы просто как обычно отправиться на поиск, а не участвовать в этом маскараде. Да и не по семнадцать нам уже!       Если какой-то чувак расколол душу, то им не обязательно было задерживаться на целый, Кронос побери, год в другой стране. — Перси, — Аннабет вздохнула и снова поправила его балахон, — во-первых, прекрати дергать мантию, во-вторых, — она подняла палец, — это волшебный замок, с волшебным турниром, абсолютно другой архитектурой, — в ее голос пробрались мечтательные нотки, — разве тебе не интересно?       Перси еще раз дернул бала… мантию и издал полный страданий вздох. Джейсон послал ему сочувственный взгляд. Очевидно, все воспринимали это как отдых после их масштабного квеста по спасению мира. Все, кроме Нико, который листал какую-то толстенную кипу газет, и Перси, потому что Аид, видимо, решил, что с ним дело пойдет быстрее.       Да каким образом?       Перси выглянул в окно: корабль снижался. ***       Академия Олимпия была закрытым учебным учреждением, и пусть МАКУСа и знали о ней, но придерживались политики невмешательства, а потому выяснить много о ней не удалось. Только то, что школа была чуть ли не древнее Хогвартса, а все ученики отбирались и приглашались исключительно по каким-то внутренним критериям, которые определить было довольно сложно. Тайна на тайне и тайной покрывает. А потому Дамблдор покрутил перо в руках и размашисто написал «Будем рады вас видеть!» — любопытство победило и было крайне интересно посмотреть, чему же все-таки учили в этой Академии. Потому что даже руководство его задачу не облегчало, так как директор подписался просто «мистер Д.», а письмо было явно написано не его рукой — честное слово, они же не были магловскими МИ-6! Хоть какая-то фактическая информация должна же была о них быть!       И потому Турнир Трех Волшебников, с его легкой подачи, превратился в Турнир Четырех Волшебников.       Американское и английское магические сообщества нашли почву для роста дипломатических отношений, а он немного утолит свое любопытство — все должно было быть просто, понятно, и ничего страшного или сложного.       Когда студенты Олимпии вошли в зал, он, поймав удивленный взгляд Флитвика, должен был признать, что его выдало наверняка лицо. Лицо здорового человека не могло побледнеть так быстро, а Дамблдор был человеком в возрасте, и резкие скачки давления не сказывались хорошо на его организме. Внезапно он понял, что любопытство может стоить ему не только носа, но и, возможно, жизни. Сердце предательски закололо.       Минерва перевела на него такой же бледный недоверчивый взгляд, а Северус отчаянно искал салфетки, пытаясь перестать кашлять — повсюду был разлит чай. Хагрид суетился рядом, панически оглядываясь — значит, ему не показалось.       Студенты Олимпии входили парами, каждый их шаг сопровождался ритмичными хлопками, от которых в зачарованных небесах вспыхивали молнии, озаряя весь Большой Зал. Как позже стало понятно, молнии в небесном потолке вызывала первая пара, одетая в золотое: они медленно и гордо шли, не колеблясь, держась за руки, вторая была одета в медные наряды и также держалась за руки, а третья в сине-серебристые и степенно следовала за ними, замыкал процессию мрачный юноша в черном, который катил перед собой инвалидное кресло, в котором сидел, видимо, мистер Брунер — заместитель директора. Дамблдор признался себе позже, что, возможно, был слишком стар, стал невнимателен, потерял сноровку и засмотрелся на прекрасную пару в золотом: на гордого юношу со светлыми глазами и его спутницу, которые каждым хлопком вызывали все новые и новые вспышки молний. Он слишком поздно обратил внимание на третью пару — гораздо более сдержанную в своем поведении и отстраненную.       Процессия, остановилась, не дойдя ровно пять шагов до стола директора, и с последним хлопком пары в серебряном, сохранявшей до последнего сосредоточенно-ледяное выражение, молнии обратились в снежинки, медленно искринками спустившиеся с небес, а молодой человек, облаченный в синее, сделал несколько шагов назад и, перехватив поудобнее кресло, покатил его к учительскому столу. — Директор Дамблдор, — тепло поприветствовал бледного Альбуса мистер Брунер, — спасибо, что пригласили нас! Мои ученики ждут не дождутся начала испытаний! — И я рад вас видеть, — выдавил директор, смотря на Тома Риддла, катящего инвалидное кресло заместителя Олимпии прямо к нему.       Шаг за шагом, все ближе и ближе. — Альбус, сделайте же хоть что-то! — панически шептала ему на ухо Минерва.