***

      Рамси Болтон был самым лучшим мужчиной на свете.       Санса познакомилась с ним на закрытом благотворительном ланче в отеле «Савой», который был посвящен сбору средств для программы психического здоровья подростков. Она как раз заканчивала магистратуру по клинической психологии, и ее профессор, один из организаторов мероприятия, пригласил нескольких студентов помочь с координацией и провести мини-анкетирование среди гостей. Стоя у столика с брошюрами, Санса чувствовала себя немного не в своей тарелке, пока не подошел он, появившись будто из ниоткуда.       Он был красивым, и, кроме того, излучал уверенность, что привлекало с первого взгляда. Он сразу заговорил с ней, предложил выпить, угостив безалкогольным мохито с лимоном (угадал, что Санса обожает именно такой), а когда она упомянула, что изучает психологию, был восхищен. Он задавал вопросы не чтобы блеснуть эрудицией, а действительно слушая ее, и говорил о работе своего фонда, поддерживающего исследования в области пограничного расстройства личности. Он вел себя очень вежливо, явно флиртовал с ней, но не переступал границ, а когда ланч закончился, не попросил номер ее телефона и не дал свой, а вручил ей свою визитку, сказав, что его фонд в этом месяце запускает новую исследовательскую программу для молодых специалистов, и ему бы хотелось, чтобы Санса, как эксперт, оценила этот проект.       Санса слушала его и таяла. Смотрела в его голубые глаза и тонула. Она совершенно забыла, ради чего сюда пришла, и что ее работу пришлось делать Маргери.       Конечно, она позвонила, но Рамси не стал обсуждать с ней детали программы по телефону, а извинился и признался, что использовал предлог с фондом как единственный способ увидеть ее снова, чтобы не показаться навязчивым. Это показалось Сансе очень милым, и она с удовольствием согласилась сходить с ним на ужин. После этого Рамси начал ухаживать за ней по-настоящему, окружая заботой и вниманием и угадывая ее желания даже прежде, чем она осознавала, чего хочет. Он восхищался ею, говорил, что она достойна большего, чем перспектива работы в переполненной государственной клинике, что она прекрасная и хрупкая, и поэтому ему хочется защищать ее…       Джоффри никогда так не говорил, никогда не заботился о ней и часто сам был жесток с ней. Санса таяла, как мороженое в летнюю жару, уверенная, что наконец ей повезло встретить мужчину, который будет не только позволять любить себя, но в первую очередь беззаветно и преданно любить ее.       Каждый день начинался с сообщения от него. Он запоминал все о ней — имя ее первой собаки, любимый отрывок из книги, то, что в детстве она боялась грозы. Он предложил проводить время вместе по пятницам, только для них, чтобы никто больше им не мешал.       Когда Маргери звала Сансу куда-то, Рамси говорил, что в прошлый раз она вернулась уставшей и грустной, и ему больно видеть ее такой. Санса не знала, почему она кажется ему грустной, но после ее встреч с подругами в его глазах плескалась такая боль, что она начала отказываться гулять с ними. Может, она правда выглядела печальной — знала, что немного, но завидует красоте и легкости Маргери, раскованности Арианны и идеальным отношениям Дейенерис.       Рамси начал забирать ее из университета. Подарил ей новый, самый современный ноутбук, вместо старого, хотя она не просила. Он переживал о ней, замечая, что она нервничает перед экзаменами, и предлагал взять небольшой перерыв.       Наконец, через два месяца после знакомства Рамси предложил Сансе переехать к нему. Это было слишком быстро, но он утверждал, что безумно влюблен, и Санса согласилась — в конце концов, почему нет? Бывает же такая любовь, когда все как в сказке. Если им хорошо друг с другом, то в чем проблема? ***       Джон любил ходить в кофейню недалеко от кампуса Королевского колледжа Лондона, где училась Санса — сидеть у панорамного окна, за которым кипела жизнь Стрэнда, и наблюдать, как студенты перелетают от здания к зданию, как яркие птицы. Здесь он чувствовал себя чуточку ближе к ней.       Он любил Сансу, наверное, с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать, а ему — восемнадцать. Сам не заметил, как понял, что в мире для него существует только одна девушка, что никто больше не интересует, что он постоянно думает о ней — но сказать ей об этом не мог. Казалось, не имеет права.       Они выросли, как брат и сестра, хотя на самом деле родными не были. Тетя Сансы пережила трагедию, потеряв одновременно мужа и ребенка в автокатастрофе, и чтобы справиться с горем, усыновила мальчика из приюта — так Джон и попал в семью Старков. Он не был младенцем, так что носил свою фамилию Сноу, называл Лианну тетей, а не матерью, и понимал, что не связан со Старками кровными узами.       Джон постарался как можно скорее уехать, поступил в Университет Хэрриот-Уатт в Эдинбурге на факультет криминологии и социологии, потом прошел отбор в программу подготовки офицеров полиции и сравнительно быстро попал в Королевскую полицию Шотландии, а теперь был одним из самых молодых детективов-сержантов Скотленд-Ярда. Тетя Лианна гордилась им, все Старки гордились им, а он чувствовал себя самозванцем, потому что в первую очередь хотел не добиться успеха, а убежать от любви к Сансе.       И хотел быть способным ее защитить.       Однажды он не смог. Не успел. Не понял, кто такой на самом деле Джоффри Ланнистер.       Тогда он нашел Сансу в парке, обнаружив, что у нее разбита губа, левая щека опухла, а на запястьях синеют следы пальцев. Она не плакала — сидела на скамейке, обнимала себя за плечи и тряслась от ужаса. Оказалось, что Джоффри хотел силой затащить ее в машину, а когда она попыталась сопротивляться, ударил ее.       Джон не помнил, как добежал до дома Джоффри — помнил только, как бил его, превращая отвратительно слащавую физиономию в кровавое месиво, до тех пор, пока его не оттащили, но это мало чему помогло. Джоффри больше не подходил к Сансе, но Санса стала тихой и вздрагивала от громких звуков.       После этого Джон дал себе слово, что поступит в полицию, чтобы получить власть, полномочия и законное право защищать ее от каждого, кто посмеет ее обидеть.       Над дверью кофейни зазвенел колокольчик. Джон мгновенно выпрямился, привычно окидывая Сансу взглядом следователя. Ее волосы были уложены тщательнее, чем обычно, хотя утром она собирала их в небрежный пучок; плащ было новым и дорогим, не совсем в ее стиле; легкий макияж идеально подчеркивал глаза — она явно старалась. Синяков и ссадин заметно не было, но она казалась немного напряженной.       Подойдя к Джону, Санса наклонилась и небрежно поцеловала его в щеку. Как всегда, от нее пахло сладкими духами с ягодными и ванильными нотами — этот парфюм она выбрала в восемнадцать и с тех пор он стал ее визитной карточкой. Только теперь к аромату примешивались нотки пачули и мускуса.       — Ты не представляешь, что случилось! — восхищенно объявила Санса, опустившись в кресло напротив. — Рамси предложил мне жить вместе!       Это имя она произнесла с таким обожанием, что у Джона свело желудок.       — Вы же знакомы всего два месяца, — кисло сказал он.       — Знаю, но это… это что-то особенное, — она покачала головой. — Он особенный. Он запомнил, что я боюсь грозы, и когда в прошлый раз начался ливень, включил тихую музыку и заварил мне чай, даже не спрашивая. Он забронировал на мой день рождения билеты в Тромсё, потому что я сказала, что в шестнадцать лет мечтала увидеть северное сияние, Он говорит, что я должна носить только шелк и кашемир, потому что обычные ткани недостойны прикасаться к моей коже… — Санса мечтательно зажмурилась.       Джон опустил глаза, закусив щеку до крови. Он обнимал ее, пока гром гремел над крышей, и она прятала лицо в его футболке. Он смотрел туры и копил деньги, чтобы подарить ей красоту севера. В тысячах снов он видел, как шелк скользил по ее коже…       — Джон, ты слушаешь? — Санса недовольно вскинула бровь. — Я говорю, что Рамси хочет, чтобы я оставила учебу. Ненадолго! — поспешно добавила она, увидев, как изменилось его лицо. — Он говорит, что с моими способностями просто преступно прозябать в государственной клинике, а его фонд может предложить мне исследовательскую позицию, гораздо более интересную и оплачиваемую. Или я могу просто какое-то время пожить для себя. Отоспаться, почитать, привести в порядок нервы. Разве это не прекрасно?       Джон медленно поставил чашку на блюдце, стараясь не пролить кофе.       — Санса, за восемь недель я не могу полностью доверить новичка партнеру по патрулю, а ты собираешься перевернуть всю свою жизнь. Переехать, сменить работу… Разве ты так хорошо его знаешь? Я не говорю, что он плохой, но, может, дашь себе и ему время? Хотя бы год. Если это правда настоящая любовь, то что изменится?       — Это правда быстро, — потухла Санса. — Я понимаю. Но… это так восхитительно. Со мной никогда такого не было. Разве нельзя просто попробовать поверить, что все будет хорошо? Если у меня в семнадцать лет был… плохой опыт с Джоффри, мне что, теперь всех бояться?       Если бы она спорила, у Джона нашлись бы аргументы, а она смотрела на него так, будто он отнимал у нее подарок на Рождество, и он не смог больше возражать.       — Ладно. Хорошо. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты счастлива, то я тоже рад.       — Я счастлива, конечно! — Санса снова засияла.       Порывшись в кармане куртки, Джон достал маленький брелок — простой черный прямоугольник с тревожной кнопкой, и протянул его ей через стол.       — Возьми и носи с ключами. Если вдруг что-то случится, нажми и держи кнопку. Ко мне на телефон тут же придет твой точный адрес.       — Что может случиться? — фыркнула Санса.       — Нет, ничего, это как… — Джон задумался, — как аптечка в машине. Лучше пусть лежит без дела, чем не окажется рядом в нужный момент. Возьми просто ради моего спокойствия, ладно?       — Ты стал параноиком, — сказала она, но брелок взяла. — Спасибо, на самом деле мне приятно.       Джон подумал, что лучше бы он правда был параноиком. Как только он узнал, что у Сансы появился парень, сразу проверил его, использовав все свои служебные возможности. Досье Рамси Болтона было слишком чистым — ни одного штрафа за парковку, ни одного вызова полиции в его элитный район, ни одной официальной жалобы. Такого не бывает, если только он не заметает следы.       А еще за последние пять лет в радиусе ста миль от Лондона пропали без вести четыре рыжие девушки. Дела были холодными, расследования зашли в тупик. Это могло быть совпадение, но все инстинкты Джона кричали, что это не так.       Или он просто ревновал.       В любом случае, Сансе необходим был хотя бы этот брелок. ***       Поместье Рамси в графстве Суррей было образцом современной архитектуры. Особняк будто вырастал из холма. Большие панорамные окна от пола до потолка отражали небо и кроны вековых дубов. Планировка была открытой — минимум стен и высокие потолки. Каждый предмет мебели выглядел дизайнерским шедевром. Система климат-контроля очищала воздух от любого постороннего запаха.       В глазах Рамси полыхала почти лихорадочная радость.       — Моя королева в своих владениях, — прошептал он, распуская ее волосы и перебирая рыжие пряди. — Теперь ты дома.       Санса обернулась к нему, и Рамси с благоговением взял в ладони ее лицо и повернул к окнам, за которыми угасал ноябрьский вечер.       — Я хочу, чтобы ты всегда была окружена светом. Чтобы ни одна тень не смела коснуться тебя…       Он нежно провел большим пальцем по ее скуле, и вдруг Санса почувствовала мурашки по спине. Что-то в его взгляде было… гипнотическое.       Нет, сказала она себе, это чушь. Он просто безумно ее любит, ей неловко от такого обожания, она не привыкла, вот и все. Еще и Джон заставил усомниться; Санса сама понимала, что в чем-то он прав, и что права Маргери, но отчаянно хотела верить в другое. Почему у Рамси обязательно должно быть двойное дно? Почему он не может просто ее любить?       — Милый, — сказала Санса. — Я хотела завтра встретиться с Маргери.       Рамси на мгновение перестал гладить ее волосы.       — Зачем?       — Поговорить, посидеть в кафе, — Санса пожала плечами. — Мы давно с ней не виделись.       — Я думал, завтра мы поужинаем вместе и нанял шеф-повара, чтобы он приготовил лимонный тальгио с маскарпоне и шафраном, который тебе понравился в «Битве Шефов». Это сложный рецепт, пришлось потратить целую неделю, чтобы нужные сорта лимонов и настоящий иранский шафран, — Рамси поцеловал ее в висок. — Ты стоишь всего самого лучшего. Разве это не важнее, чем очередные сплетни Тирелл?       — Почему ты думаешь, что она только сплетничает? — обиделась Санса за подругу.       — Разве не она рассказала всем о том случае с Джоффри? В ее жизни нет ничего яркого, поэтому она и собирает чужие неудачи. Ты же понимаешь, что она тебе завидует.       Нет, подумала Санса, Маргери не завидует, и в ее жизни много чего яркого. Больше, чем у самой Сансы. Именно она, Санса, всегда считала, что Маргери лучше, красивее и удачливее. Пока у Сансы были проблемы с Джоффри, Маргери успешно вила веревки из Томмена Баратеона, наследника сети отелей, который боготворил ее и осыпал романтическими жестами, но был для нее слишком простым, так что она спокойно рассталась с ним и переключилась на Оберина Мартелла, владельца арт-галереи, который был старше на десять лет. С ним она тоже рассталась, устав от горячих ссор, и теперь у нее был Джорах Мормонт — снова старше, успешный адвокат, который смотрел на нее, как на величайшее чудо. На нем Маргери вроде бы остановилась.       Про Джоффри она тоже рассказала не со зла, а чтобы защитить Сансу, и Санса скучала по подруге, но раз Рамси потратил столько времени, заказал для нее сложнейшее блюдо у шеф-повара — почему бы не уступить? Она успеет встретиться с Маргери в любое время.       — Хорошо, — сказала Санса. — Я скажу ей, что не приду, и этот вечер будет только для нас. ***       Квартиру Джона освещали только уличные огни и экран ноутбука, на котором отображались архивные заметки. Личное дело № ДС‑734 СВОДКА ПО НЕРАСКРЫТЫМ ДЕЛАМ О ПРОПАЖЕ БЕЗ ВЕСТИ (2019–2024) Дата составления: 16 января 2025 г. Подразделение: Отдел по делам пропавших лиц (MPU) Ответственный офицер: детектив‑инспектор Г. Скотт — — — 1. КЭМЕРОН, Эмили Энн Дата исчезновения: 15 октября 2020 г. Возраст на момент исчезновения: 22 года Рост: 168 см, телосложение стройное, рыжие вьющиеся волосы до плеч, зеленые глаза. Особые приметы: шрам в форме полумесяца на левом колене (детская травма). Обстоятельства: Исчезла после ужина в ресторане «Claude Monet», район Челси. Последнее сообщение с телефона отправлено 22:37. Телефон отключен в 23:45. Спутник — молодой, хорошо одетый мужчина. Личность не установлена. Камеры наблюдения в заведении не функционировали. Версии: Рассматривалась добровольная пропажа, однако данные психотерапевта и показания матери делают ее маловероятной. Статус: Расследование приостановлено. Дело остается без динамики с ноября 2020 г. — — — 2. СТОУН, Клара Мария Дата исчезновения: 2 июня 2021 г. Возраст: 24 года Рост: 175 см, телосложение модельного типа, рыжие прямые волосы, карие глаза. Особые приметы: пирсинг в левой ноздре, татуировка ласточки на левой лопатке. Обстоятельства: Последний раз ее видели покидающей частный клуб «Werwood», графство Суррей, с неизвестным мужчиной высокого социального статуса. Они уехали на темном седане премиум‑класса. Личные вещи пропавшей остались в клубе. Версии: Предположительно — похищение с целью сексуальной эксплуатации. Руководство клуба отказалось сотрудничать, сославшись на конфиденциальность клиентов. Записи с камер парковки утрачены. Статус: Дело переведено в архив. Семья продолжает частные поиски. — — — 3. ГРИН, Изабель София Дата исчезновения: 12 марта 2022 г. Возраст: 25 лет Рост: 163 см, худощавого телосложения, короткие рыжие волосы, серо‑голубые глаза. Особые приметы: очки в металлической оправе, татуировка мака на правом запястье. Обстоятельства: Пропала после вернисажа в галерее «White Hall». Свидетели сообщили о мужчине, представившемся коллекционером, «одержимым рыжим цветом в искусстве». Этюдник и пальто обнаружены в подсобном помещении галереи. Версии: Основная — причастность указанного «коллекционера». Владелец галереи отказался предоставить списки гостей и видеоматериалы, сославшись на защиту персональных данных. Судебный запрос результатов не дал. Статус: Расследование приостановлено без выявления подозреваемых. — — — 4. ХОППЕР, Ребекка Элейн («Бекки») Дата исчезновения: 18 ноября 2022 г. Возраст: 26 лет Рост: 170 см, спортивного телосложения, рыжие волосы, заплетенные в косу, карие глаза. Особые приметы: родинка над верхней губой слева. Обстоятельства: Исчезла во время исследовательской поездки в поместье «Duncanwood», графство Кент. В дневнике обнаружена запись: «Получила доступ в закрытый архив. Владелец — молодой знаток викторианских символистов…» Автомобиль найден у ворот имения. Версии: Возможное преступление на почве личных отношений. Владелец имения, г-н Уолдер Фрей, утверждает, что мисс Хоппер покинула поместье в 17:00. Собственность оформлена на офшорную структуру. Статус: Дело остается открытым, активные следственные действия не ведутся. — — — Общая сводка: За период 2020–2024 гг. зарегистрировано четыре схожих дела о пропаже молодых женщин с рыжими волосами при контактах с неизвестными мужчинами. Характер совпадений требует дополнительного анализа приоритетов следственных действий. Рекомендация MPU: объединить материалы в сводное досье «Red Sequence Case».       Джон потер переносицу — четыре разрозненных дела складывались в единую картину. Везде некий мужчина из высшего общества использовал свое обаяние, статус и ресурсы, чтобы заманить жертву в ловушку, приглашая в рестораны, клубы, галереи и частные поместья. Постепенно он учился — если с Эмили Кэмерон были свидетели в ресторане, то Клара Стоун пропала в частном клубе, где проще контролировать информацию. Изабель Грин он представился «коллекционером», углубляя свою легенду. С Ребеккой Хоппер использовал ее академический интерес. У него было прикрытие — «случайно» отключенные камеры, якобы утраченные записи, оффшорные владения. Уолдер Фрей был старым дельцом, который мог быть замешан.       К тому же, Санса подходила по всем критериям: рыжеволосая, молодая, умная…       Джон знал, что официального разрешения на объединение дел не дождется — бюрократия будет тянуться месяцами, и у него нет ни одного прямого доказательства против Рамси Болтона, поэтому придется действовать в обход правил, использовать свои неофициальные каналы, самому следить за поместьем… и связаться с Маргери. ***       Санса лежала на мягком ковре перед камином, положив голову на колени Рамси. Он медленно перебирал ее волосы и что-то тихо напевал — какую-то старую, незнакомую ей колыбельную.       — Холодно? — вдруг шепот прозвучал прямо над ухом. По спине Сансы пробежали мурашки от касания губ к мочке, и она лениво покачала головой. Рамси бережно натянул на нее край пледа.       «Он любит меня, — подумала Санса. — Он действительно меня любит».       Стараясь ее не потревожить, Рамси потянулся к бутылке с водой, которая стояла на низком столике, и край его свитера зацепился за ручку ящика. С тихим щелчком ящик выдвинулся на пару сантиметров. Санса услышала щелчок, услышала, как Рамси пьет воду, и вдруг он напрягся.       — Что такое? — сонно спросила Санса.       — Ничего, просто старый хлам…       Потянувшись к ящику, Санса выдвинула его до конца. Внутри лежало несколько иностранных монет, сухая веточка розмарина (он сорвал его в саду в день их первой встречи) и тяжелый старинный ключ из темного металла. Витая головка ключа была похожа на спираль.       — Какой необычный, — протянула Санса, взяв его в руки. — От чего он?       Рамси не отвечал. Подняв на него глаза, она увидела, что он смотрит на ключ так, будто увидел призрака.       — От старого подвала, — быстро сказал он. — Там… там крысы. Целая колония крыс. И плесень. Обещай мне, — взгляд Рамси стал умоляющим. — Обещай мне, что никогда не пойдешь туда. Никогда-никогда. Ты можешь упасть, заразиться… Я не переживу этого. Пожалуйста, Санса, обещай.       — Обещаю, — Санса растерянно моргнула. Почему он так разнервничался?.. Может, у него мусофобия и он не хочет, чтобы она прикасалась к источнику его страха? Тогда почему хранит ключ в этом ящике, а не в гараже, мастерской или чулане? И откуда в этом стерильно чистом доме плесень и крысы, даже в подвале? А если они есть, почему не вызвать службу дезинсекции?       Впрочем… у каждого есть свои иррациональные страхи. Может, он боится не крыс и плесени, а самого подвала, и поэтому не хочет, чтобы Санса подвергалась опасности.       — Положи назад, — взмолился Рамси, и она послушно вернула ключ на место. ***       «Стена» была местом, куда не заглядывали ни туристы, ни модные блогеры — кафе, притаившееся в арке на одной из улочек Блумсбери, состоящее всего из трех столиков. Маргери появилась без зонта, в длинном пальто цвета бордо. Ее рыжие волосы, обычно безупречно уложенные, теперь были собраны в простой хвост.       Рыжие, отметил Джон; он и раньше замечал, ее сложно было не заметить, просто не задумывался. Ее волосы были рыжими, но все же не как у Сансы. Волосы Сансы были ярче, у Маргери — темнее. Вряд ли тот маньяк заинтересовался бы ею, если ему нужен определенный цвет.       — Привет, детектив, — с тех пор, как он поступил на службу, Маргери не звала его иначе. — Что случилось?       Не тратя время на предисловия, Джон положил на стол между ними свой телефон, где была открыта фотография.       — Ребекка Хоппер, — заговорил он тем тоном, каким говорил на допросах. — Пропала полтора года назад. Последняя запись в дневнике — о «молодом знатоке», который пригласил ее в закрытый архив в поместье.       Он провел пальцем по экрану, меняя фотографии. Маргери молча смотрела на лица пропавших девушек, хмуря брови и слушая обстоятельства каждого дела.       — То есть, — тихо сказала она, когда Джон закончил, — ты думаешь, что?..       Джон наклонился вперед, понизив голос до шепота.       — Санса идеально подходит под его тип.       Маргери нервно закусила губу.       — Она к нему переехала. Я говорила ей, что она торопится, но она так восхищалась…       — Да, — Джон мрачно кивнул. — Видимо, он умеет быть обаятельным.       — Очевидно, умеет… итак, детектив, ты же позвал меня сюда не просто поделиться наблюдениями? — Маргери постучала лакированными ногтями по столу.       — Нет, — Джон качнул головой. — Ты ее близкая подруга и она все еще с тобой общается… Санса же все еще с тобой общается? — с отчаянной надеждой спросил он.       — Она отменила наши субботние посиделки, — усмехнулась Маргери. — Сказала, что Рамси готовит для нее особенный вечер.       — Он ее изолирует, — Джон потер переносицу. — Классическая тактика… Ты должна продолжать звонить. Звони ей каждый день, придумывай любые предлоги, если он будет ругаться — хорошо, пусть ругается, не обращай на это внимания.       — Этого мало, — отрезала она. — Джорах может легально проверить офшоры Болтонов, запросить данные по их недвижимости, и если у Рамси есть хоть один неверный шаг в бизнесе, он обязательно это найдет.       — А ему можно доверять? — напрягся Джон. — Он же адвокат. Он готов нарушать закон?       — Ради меня он на все готов, — просто сказала Маргери.       Джон невесело усмехнулся.       — Тогда скажи ему, что речь идет о серийном убийце, и если он проговорится, следующей рыжей в коллекции Болтона можешь оказаться ты.       — Никогда, — она покачала головой. — Я разбираюсь в людях.       — Ты так уверена?       — Ну, — Маргери склонила голову набок, пристально глядя на него. — Например, я уверена в том, что ты относишься к Сансе совсем не так, как брат. Ты в нее влюблен, я права?       Джон вздрогнул, будто она ударила его током — он думал, что скрывает это безупречно.       — С чего ты взяла?       — У меня же есть три старших брата. Они меня любят, конечно, но когда я с ними говорю, не смотрят на меня так, как будто я — единственный источник света во вселенной, и вряд ли замирают на полуслове, услышав мой смех из другой комнаты… разве что если в чем-то накосячили и боятся, — хихикнула она. — А если я говорю им про своих парней… Уиллас пытается давать советы, Гарлан расспрашивает, какие они, Лорас шутит, но никто из них не слушает мое воркование молча и с полными боли глазами.       — Хорошо, — Джон поднял руки. — Ты действительно видишь людей насквозь. Звони Джораху. ***       Прошла неделя с тех пор, как Санса переехала в поместье Рамси, и это была самая волшебная неделя в ее жизни. Он не просто угадывал ее желания — он предвосхищал их. Утром он заваривал именно тот сорт чая, который она хотела; вечером разжигал в камине огонь, когда ей становилось прохладно; а в библиотеке на самом видном месте всегда лежала книга, которую она хотела начать читать.       Иногда Сансе казалось, что Рамси любит ее слишком сильно, но это было очень приятно.       В очередной вечер они, уютно устроившись под одеялом и приглушив свет, вместе смотрели «Сияние». Санса, зарывшись носом в мягкий свитер Рамси, наблюдала, как Джек Торранс вырубал топором дверь в ванную. Его жена в ужасе прижималась спиной к другой стороне двери.       — Мне немного жаль его. Он не родился монстром, — тихо сказал Рамси, когда Санса вздрогнула от очередного громкого звука. — Просто сошел с ума от одиночества.       — Да… — тихо согласилась Санса. — Неудивительно… в этом огромном пустом отеле наедине с собственными мыслями.       Рамси коснулся губами ее виска. Санса прикрыла глаза…       …и услышала.       «Помоги…»       Санса замерла.       — Ты слышал? — спросила она у Рамси.       Он нахмурился.       — Слышал. Музыка действительно жутковатая.       Может, правда музыка? Санса прижалась к Рамси крепче, попыталась сосредоточиться на экране, но шепот раздался снова.       «Убегай… пока можешь…»       Казалось, он исходит от двери в прихожей.       — Рамси, — снова позвала его Санса. — Мне кажется, в доме кто-то есть.       — Никого нет, дорогая, — отмахнулся он. — Ты просто впечатлилась фильмом.       «…уходи…»       Это уже был не один голос, а эхо — из стен и пола. Сансу бросило в дрожь.       — Я пойду попью воды, — сказала она, пытаясь выскользнуть из-под руки Рамси.       — Сиди, я принесу, — возразил он.       Санса осталась одна. На экране замерцали титры, и тишина показалась ей оглушительной. Шепот из-под пола прозвучал отчетливее.       «Беги». ***       В кабинете Джораха Мормонта был идеальный порядок — ничего лишнего, кроме розы в тонкой фарфоровой вазе, явно принесенной Маргери или для нее. Сидя в дорогом кожаном кресле, Джон чувствовал себя чужим среди этой выверенной элегантности.       Маргери расположилась на подлокотнике кресла Джораха с таким видом, будто сидела там каждый вечер.       — Итак, инспектор, — начал Мормонт, сложив руки на столе. — Марго все мне рассказала. Вы считаете, что Рамси Болтон причастен к исчезновениям.       — Я в этом уверен, — отчеканил Джон. — Но у меня нет доказательств.       — Если вам подсказывает интуиция, это уже о многом говорит, — заметил Джорах и повернулся к Маргери, заговорив уже совсем другим тоном, — Дорогая, передай, пожалуйста, тот синий файл.       Когда их пальцы соприкоснулись, на мгновение он задержал ее руку в своей, и Джону показалось, что Мормонт сдерживает порыв прижать ее ладонь к губам. Маргери положила руку ему на спину, и его плечи тут же расслабились, словно ее прикосновение сняло с него огромную ношу. Джон подумал, что, возможно, так и выглядит любовь.       — Я провел предварительные запросы, — Джорах открыл файл. — «Данкенвуд» действительно записан на Уолдера Фрея, но бенефициаром через цепочку офшоров является холдинг Болтонов. Я могу начать официальный запрос о нарушениях в налоговой отчетности. Это создаст ему проблемы и заставит отвлечься.       — Да, это хорошее начало, — сказал Джон.       Джорах кивнул, невольно потянулся к руке Маргери, лежавшей на его плече, и сжал ее пальцы. ***       День выдался не по-осеннему солнечным. За окном столовой простирался ухоженный парк — покрытые инеем газоны и лишенные листьев вековые дубы, черные на фоне ясного неба. Изредка с ветки срывалась стайка щеглов, с исчезая в зарослях плюща.       Завтрак, как всегда, был королевский: воздушные круассаны, прозрачные ломтики пармской ветчины и сочные груши в имбирном сиропе. Рамси наблюдал, как Санса запивает круассан кофе, блаженно улыбаясь.       Она хотела сказать что-то, но зазвонил его служебный телефон, и он поднял трубку. Не сказал ничего, кроме короткого приветствия, только слушал и постепенно его лицо застывало напряженной маской.       — Я понял, — наконец сказал он отрывисто. — Буду через час. Прости, дорогая, — обратился Рамси уже к Сансе, положив трубку. — Непредвиденные обстоятельства. Нужно срочно ехать в город. Это займет большую часть дня. Никуда не выходи и никому не открывай.       Санса не успела спросить, что случилось — он быстро вышел. Впервые за неделю она осталась в их общем доме совершенно одна и вскоре поняла, что ей скучно — и скучно, и тревожно. Можно было позвонить Маргери, и Санса уже взяла телефон, но представила лицо Рамси; он не говорил, что раздражен, и все же она видела, как он сердится, когда ей звонит подруга. Или расстраивается. Санса просила Маргери звонить реже, говоря, что занята, но она не слушалась и, наоборот, выходила на связь чаще.       Маргери скучала по ней, и Сансе стоило позвонить, но мысль об этом вызвала странную вину, будто она предала бы Рамси, если бы набрала номер подруги.       Не стоит. И Маргери может быть занята.       Санса обошла гостиную, пробежала пальцами по корешкам книг в библиотеке, и наконец решила принять ванну. Наполняя ее, прошла в спальню за халатом, и боковым зрением увидела в зеркале в конце коридора отражение.       Не свое отражение.       За ее спиной в полумраке стояла бледная девушка с распущенными рыжими волосами. Она была прозрачной, как дымка.       Санса резко обернулась — сзади никого не было.       Показалось?       И голоса, и это?       Но не сходит же она с ума?       Нет, сказала себе Санса, это галлюцинация. Слуховые и зрительные псевдогаллюцинации — не редкость у здоровых людей в состоянии повышенной тревожности. Она переехала в новое место, у нее эмоциональная нагрузка и постоянное состояние легкого стресса от необходимости соответствовать ожиданиям Рамси — он так обожал ее, что она хотела быть достойной этого обожания. Теперь ее мозг пытался компенсировать недостаток внешних стимулов, проецируя образы из подсознания. Это была просто ее тревога.       Взяв халат, Санса хотела вернуться в ванную, но снова уловила движение. У окна четко вырисовывался силуэт другой девушки — тоже рыжей и призрачной. Она неподвижно стояла, глядя в сад, а потом медленно повернула голову и посмотрела прямо на Сансу.       Санса отшатнулась, прижавшись спиной к стене. Зажмурилась — а когда открыла глаза, никого уже не было.       Просто тревога.       Просто стресс.       Она переутомилась.       Призраков не бывает. ***       «Неофициальные каналы» Джона звали Мира Рид, и она была девушкой Брана. Они познакомились три года назад, когда Бран увлекся паркуром и исследованием заброшенных зданий Лондона, и однажды, пробираясь через вентиляционную шахту старого завода, услышал за стеной яростный спор на непонятном ему языке — позже выяснилось, что это был эльфийский — и звуки неистового клацанья по клавиатуре. Заглянув в пролом в стене, он увидел девушку, окруженную проводами и мониторами, которая сражалась с интерфейсом Пентагона — как она сказала, просто чтобы проверить реакцию систем безопасности. Застигнутая врасплох, она швырнула в него паяльником. Бран поймал паяльник на лету, вежливо вернул и спросил, не нужна ли ей помощь с локацией — он знал все заброшки в радиусе двадцати миль.       Потом он говорил, что влюбился, когда этот паяльник летел ему в нос.       Мира выросла в семье филологов-лингвистов, с детства воспринимала языки программирования как новые лингвистические системы, и уже в 12 лет взломала сервер своей школы, чтобы оптимизировать расписание. Джон считал ее просто увлеченной видеоиграми, пока однажды ему не понадобилось восстановить удаленные записи с камер наблюдения, которые могли доказать непричастность его напарника к взятке.       Официальные каналы Скотленд-Ярда зашли в тупик — данные были безвозвратно стерты. Не думая, что это повлечет за собой какие-либо последствия, Джон рассказал об этом удачно случившемуся рядом Брану, а через шесть часов Мира прислала ему файл с восстановленными записями.       Тревожить ее Джону было неловко, но ей это было не то что не трудно — она обожала работать с битыми массивами данных, и когда он попросил ее проверить Рамси — не уточняя, что он связан с Сансой, чтобы не волновать Брана, — взялась за это с удовольствием.       Более чем с удовольствием. Когда Джон вошел в таунхаус, который Бран и Мира сняли вместе, едва им обоим исполнилось двадцать один, она встретила его восклицанием:       — Ты не представляешь, какая у этого Болтона система защиты! Шедевр паранойи! Мне потребовалось целых два часа, чтобы найти лазейку, а обычно хватает двадцати минут! Там не просто фаервол, а многоуровневая система с элементами искусственного интеллекта! Это же поэзия!       — Я же говорил, что она тебе еще спасибо скажет, — усмехнулся Бран.       Не обращая на него внимания, Мира развернула монитор к Джону, щелкнула клавишей, и на центральном мониторе поплыли столбцы данных.       — Я нашла кое-что интересное в его финансовых следах. Он снимает крупные суммы всегда в одном и том же банке в Челси, но это не важно, где, важно, когда… За день до исчезновений из твоего списка.       Она вывела на экран даты: исчезновение Эмили Кэмерон — снятие наличных, исчезновение Клары Стоун — снятие наличных… Джон почувствовал, как сжалось все внутри.       — Камеры в том банке?       — Уже здесь, — Мира ухмыльнулась. — Хочешь посмотреть ему в глаза?       Она запустила черно-белую запись с камеры наблюдения. Мужчиной у банкомата был именно Рамси Болтон.       Бран присвистнул:       — Красиво одевается для маньяка.       — А еще у него есть арендованное холодильное помещение в районе доков, — Мира переключила вкладку. — Оформлено на подставную фирму, но платит он.       — Звучит мрачновато, — нахмурился Бран.       — Так мы же говорим о маньяке, — она пожала плечами. — Это может быть его склад для инструментов. Или он отвозит туда что-то перед тем, как перевезти в основной тайник. Или там трупы.       — Думаю, это его мастерская, — предположил Джон, стараясь не представлять себе, как выглядит эта мастерская.       — То есть, если ты найдешь там, например, бочки с формалином и рулоны полиэтиленовой пленки… — протянул Бран.       — …то это будет неопровержимое доказательство того, что это хладнокровный серийный убийца, который действует по продуманной схеме, — закончил Джон.       — Круто, — сказала Мира. ***       Призраки не уходили.       Санса перебирала платья в своей будуарной, когда услышала шепот снова — из-за декоративной решетки вентиляции.       «…по-мо-ги…»       Она замерла с шелковым платьем в руках и медленно повернула голову к решетке, вслушиваясь, но было тихо.       Просто сквозняк.       Но когда она снова повернулась к гардеробу, по спине пробежали ледяные мурашки и вместо сладкого аромата ее духов вокруг на мгновение запахло влажной землей и увядшими розами.       Вечером Санса спустилась в библиотеку за книгой. Потянулась к полке с современной прозой — и заметила что-то в стороне кресла у камина.       В кресле сидела та самая девушка, что являлась ей в зеркале. Санса застыла, не в силах пошевелиться. Она ждала, что привидение исчезнет, как всегда, но оно медленно подняло взгляд. Губы шевельнулись:       — Я Эмили…       В следующее мгновение кресло опустело.       Санса попросила Рамси не гасить свет в коридоре, и зажгла все лампы в библиотеке и спальне.       Это не помогло. Когда она пила чай у камина, из угла комнаты донесся печальный голос: «…он не отпустит тебя…» Когда принимала душ, сквозь шум воды услышала плач, а потом увидела, что на запотевшем зеркале кто-то написал пальцем: «БЕГИ».       Тени в доме шевелились, скрип половиц звучал как шаги, тишина звучала оглушительно. Рамси успокаивал ее, уверял, что ей почудилось, что это сквозняки, игра теней, переутомление — но звучали его доводы неестественно, и Санса понимала, что он тоже боится.       Только, возможно, не того, чего боялась она, потому что все призраки обвиняли его. Кого еще, если когда он выходил из комнаты, шептали ей «беги, пока он не вернулся»?       В тот день очередной срочный звонок заставил Рамси в спешке покинуть дом. Он пообещал вернуться к ужину. Санса сидела в гостиной, закутавшись в плед, и пристально смотрела на брелок Джона, лежащий на столе. Он говорил, что она может звонить в любое время, если ее что-то встревожит, а ее тревожило все, но что бы она сказала? «Джон, в доме призраки»? Он решит, что у нее нервный срыв.       Может, это правда нервный срыв и уже никто не появится? Санса принимала успокоительные… пока что было тихо…       Зря она надеялась — у книжных полок из ниоткуда соткался призрачный силуэт девушки в вечернем платье с пустыми глазами. Рыжей, конечно же.       — Я Клара…       Санса вжалась в кресло. Силуэт растаял. В дверном проеме появилась другая — худая, с короткой стрижкой, тоже рыжая. Подняв руку, она продемонстрировала Сансе свою татуировку в виде цветка мака на запястье.       — Я Изабель…       Прежде чем Санса успела опомниться, из коридора выплыла третья — рыжие волосы были заплетены в косу.       — Я Бекки…       — Мы все там…       Санса встряхнула головой. Вокруг нее стояли все четверо — Эмили, Клара, Изабель и Бекки. Рыжие. Призрачные. Все смотрели на нее и будто чего-то ждали.       — Найди нас…       — Где? — не выдержала Санса. — Где вас искать?       — Куда он запретил идти…       «Обещай мне, что ты никогда не пойдешь туда», — просил Рамси. Почти умолял, испуганно глядя на ключ. В подвале плесень и крысы… в подвале… Сансу затрясло.       Нет, она туда не пойдет.       Или…       Ключ лежал там, где она его оставила. Взяв его, Санса почувствовала, что по руке пробежала ледяная волна. Она шла к двери в подвал почти бегом, не оглядываясь по сторонам. Вставила ключ в замочную скважину — он вошел легко и бесшумно, как нож в масло. Лязг поворотного механизма прозвучал в тишине подобно выстрелу.       Лестница была узкой и крутой. Санса спускалась медленно, прижимаясь спиной к стене. Нащупала выключатель, подвал озарился светом…       Здесь не было ни крыс, ни плесени. Это была лаборатория — стерильная, выложенная белой плиткой, с мощной системой вентиляции, тихо гудящей под потолком. Вдоль стен стояли стеклянные контейнеры, похожие на огромные вертикальные аквариумы, а внутри, погруженные в прозрачную жидкость…       Распущенные рыжие волосы медленно колыхались. Лица, сохранившие остатки былой красоты, застыли в масках вечного покоя.       Эмили. Клара. Изабель. Бекки.       В самом конце ряда был пустой контейнер, но на стекле уже была прикреплена карточка с именем.       С ее именем.       — Санса?       Медленно она обернулась. Рамси стоял на последней ступеньке — Санса не слышала, как он спустился следом.       — Ты не должна была этого видеть, — его голос был полон отчаяния. — Я хотел уберечь тебя от этого…       — Ты убил их, — прошептала Санса. — Ты хотел… и меня…       — Нет!       Он сделал шаг вперед, и Санса инстинктивно вжалась спиной в стену, ожидая удара, но Рамси не ударил.       — Они… они не были такими, как ты, — заговорил он быстро и сбивчиво. — Они были несовершенны… лгали… хотели уйти… ты… ты другая… ты настоящая.       Взгляд его полыхал таким обожанием и мукой, что Сансу затрясло сильнее.       — Я не причиню тебе зла, поверь мне, — взмолился Рамси. — Я никогда не смогу. Все, что я делал… я делал, чтобы найти тебя!       Сансе захотелось упасть в обморок, но она не упала. Наоборот, разум вдруг заработал так ясно, как не работал в последние дни: драться с Рамси она не может, говорить с ним бесполезно, ей необходимо убежать. Как? Оглядевшись по сторонам, она увидела, что у основания ближайшего к ней контейнера с телом Изабель, среди проводов и шлангов алела аварийная кнопка, которая отключала систему подачи жидкости или включала тревогу.       — Пойми меня… — продолжил Рамси, делая шаг к ней.       Санса метнулась к контейнеру и с силой ударила по красной кнопке. Раздался пронзительный вой сирены. Из контейнера с Изабель с шипением хлынула мутная жидкость, затопив пол. Рамси на мгновение застыл, оглушенный, и этой секунды Сансе хватило, чтобы проскочить мимо него и взлететь по лестнице. Он бросился за ней, но поскользнулся.       — Санса! Стой!       Не оглядываясь, она выбежала в прихожую и схватила со стола брелок Джона. ***       Внутри того самого холодного помещения, которое нашла Мира, пахло химикатами и смертью. Стальные столы были заляпаны бурыми пятнами. На полках аккуратными рядами выстроились пузырьки с реактивами.       У Джона не было ордера на обыск этого помещения, и то, что он был здесь, считалось взломом и незаконным проникновением на частную территорию. То, что он действовал в одиночку, без напарника, было грубейшим нарушением правил безопасности, и тем более то, что он проводил несанкционированное расследование, используя информацию, полученную от хакера. Если бы его обнаружили, он мог даже попасть в тюрьму, но ему было плевать.       Ему были нужны улики. Хоть что-то — и это «что-то» нашлось: обломок ногтя и несколько рыжих волос, прилипших к краю металлического стола. Кончиком пинцета Джон аккуратно поместил их в маленький бумажный пакет и сделал десятки снимков под разными углами, фотографируя общий план помещения, пятна, этикетки «Формалин», «Глутаровый альдегид», «Хлорид ртути»…       Когда он наводил камеру на пузырек с цианидом калия, устройство в кармане завибрировало и завыло пронзительным звуком, назначенным только для одного номера.       Брелок Сансы.       Сигнал тревоги с геолокацией.       Джон был всего в пятнадцати минутах езды.       Поиск улик уже не имел значения; он бросился к выходу, споткнувшись о канистру с едким химикатом, вылетел на улицу, запрыгнул в машину, даже не закрыв дверь, пока не взревел двигатель.       Пятнадцать минут езды…       Вжимая педаль газа в пол, Джон летел по узким проселочным дорогам Суррея, срываясь на поворотах, пронесся на красный свет на единственном перекрестке, едва не снеся столб, и каждая тень на обочине казалась ему призраком одной из тех девушек, чьи имена он знал по архивным папкам.       Лишь бы среди них не было Сансы.       К черту все правила.       Лишь бы успеть, он уже опоздал однажды… ***       — Санса, пожалуйста!       Санса подумала, что сейчас Рамси ее убьет. Ударит ножом… или сломает шею… может, у него есть топор… или яд, на телах тех девушек не было ран… вот сейчас… она обернулась к нему, просто чтобы встретить смерть лицом к лицу, а не дрожать овечкой на заклание, но в руках у него не было оружия. И он плакал.       — Не уходи. Я… я все уничтожу. Я сожгу это место. Только не уходи…       Это правда тот самый Рамси Болтон, которого она считала принцем?..       — Ты болен, — выговорила Санса. Голос неожиданно не дрогнул. — Тебе нужен врач.       Его лицо исказилось.       — Нет… нет, ты не понимаешь… только ты…       — Тебе нужен врач…       Ее попытки говорить медленно и размеренно провалились — Рамси рухнул на колени.       — Не уходи! Пожалуйста! Я умру, я не переживу этого!       Схватив ее за руки, он прижал их к своему лицу, осыпал поцелуями с отчаянной нежностью. Снаружи завыли короткие, отрывистые сирены полицейских машин. В окна забился вспышками свет мигалок. Рамси то ли не заметил, то ли не обратил внимания.       — Я все уничтожу! Сожгу этот подвал! Отдам все деньги! Буду молиться на тебя! Я стану любым! Только не оставляй меня одного… в этой тишине… с ними…       — Рамси, — растерянно пробормотала Санса. Он зарыдал, опустив голову и не отпуская ее рук.       Сирену заглушил грохот и звон бьющегося стекла. Парадная дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. Вспышки мигалок озаряли Джона — меньше всего он походил на полицейского: без пиджака, растрепанный, но он держал пистолет, а в глазах горела холодная ярость.       — Отпусти ее, Болтон, — приказал Джон.       Рамси медленно поднял голову и лишь сильнее сжал пальцы на запястьях Сансы.       — Это ты… — прошипел он. — Ты всегда смотрел на нее как голодный пес. Ты пришел забрать мое…       — Последний раз говорю, отпусти ее.       — А то что? Убьешь меня?       Санса метнула на Джона испуганный взгляд. Он крепче сжал пистолет — частично это было заманчиво, но… нельзя, это точно нарушение всех протоколов, и он не мог; если бы Рамси угрожал Сансе, Джон бы даже не думал, но тот не угрожал.       — Видишь, — сладко пропел Рамси, посмотрев на нее. — Твой песик не спешит тебя защищать.       — Отпусти, — с отвращением сказала Санса.       — Даже если он выстрелит, не отпущу, но он не выстрелит, — Рамси сжал пальцы крепче. — Пожалуйста, Санса, ты не можешь уйти… ты не можешь убить меня… я часть тебя…       Не видя иного выхода, Джон сделал единственное, что мог — отступил на шаг к распахнутой двери, сжал кулак и резко ткнул большим пальцем в сторону пола.              В прихожую ворвались двое вооруженных офицеров в бронежилетах. Вскочив на ноги, Рамси кинулся вперед, пытаясь схватить ствол пистолета и направить его на себя.       Прозвучал выстрел.       Только тогда Санса наконец потеряла сознание. ***       Прошел год.       Почти месяц Санса провела в клинике неврозов, где врачи возвращали ее к реальности. Потом вернулась обратно в свою квартиру и записалась на курсы арт-терапии. Постепенно научилась не бояться тишины, оставаться одна, готовить ужин, смотреть старые фильмы, не видя тени в углах и не слыша шепот в вентиляции.       Эмили Кэмерон, Клару Стоун, Изабель Грин и Ребекку Хоппер похоронили — Санса следила за этим в новостях. Она не смогла заставить себя пойти на похороны, но зажгла для каждой по свече.       Рамси тоже похоронили, но тихо, без огласки, на закрытом участке старого кладбища, под вымышленным именем, чтобы его могила не стала местом паломничества для одних и объектом надругательств для других. Семья Болтонов, стараясь спасти остатки репутации, сделала все, чтобы стереть его из памяти как можно быстрее. Он исчез и его имя исчезло.       Санса не знала, что чувствует по этому поводу. Она любила его, он тоже ее любил… это была больная извращенная любовь, но только благодаря этому она выжила в тот вечер. Только потому, что Рамси бросился не на нее, а к ее ногам.       Любви к нему у Сансы, конечно, уже не было, но и ненависти тоже. Просто… ничего. Совершенно.       Она пыталась жить дальше.       У нее получалось. ***       Глаза Маргери сияли ярче, чем бриллиант в кольце на ее пальце. Они сидели в гостиной Сансы на мягком диване, между ними на столике стоял поднос с остатками изысканного чая и крошками лимонных пирожных, и в окно светило весеннее солнце.       — Он сказал «Я не прошу тебя быть моей женой. Я прошу позволить мне быть твоим мужем»… представляешь?       Санса представляла. Джорах относился к Маргери очень трепетно и с почтительной гордостью, и, очевидно, был искренним, когда просил ее позволить удостоить его чести стать ее супругом. Сансе даже не было завидно — это было… вне зависти. Так не завидуют людям, чей IQ зашкаливает и они изобретают немыслимые вещи, потому что для большинства это попросту невозможно.       — Я так за тебя рада, — сказала Санса. — И Маргери Мормонт — очень красиво звучит.       — Маргери Тирелл-Мормонт, — уточнила она. — Мне всегда нравилась моя фамилия, и Джораху тоже нравится, так что он не против… но хватит обо мне. Расскажи, как у тебя дела? Как Джон? — Маргери лукаво прищурилась.       Джон…       Санса прикрыла глаза. Прошел год, но ее все еще не отпускало чувство вины и бесконечной нежности. Из-за того, что он ворвался в дом Рамси без приказа, его понизили в должности — на полгода из отдела серьезных преступлений перевели в патрульную службу. Бран проговорился, что Джон незаконно проник в холодильное помещение Болтона, и если бы его поймали, ему грозило бы уголовное дело. Он рисковал всем — свободой, репутацией и будущим. Даже жизнью, потому что не знал, опасен будет Рамси или нет.       Он был ее братом, но в то же время никогда им не был. Он всегда защищал ее, был готов драться за нее и дрался, вытаскивал из любой бездны, сам прыгал следом, грел ее руки, обнимал во время грозы… Он первым замечал, когда ее взгляд затуманивался паникой в людном месте, и уводил в сторону, прикрывая собой от чужих взглядов; он мог часами молча сидеть с ней в одной комнате; он давал ей выплакаться, если она срывалась, и верил в нее сильнее, чем она сама.       — Я его люблю, — сказала Санса.       Маргери не стала улыбаться или подмигивать — наоборот, посерьезнела.       — Он тоже меня любит, да? — Санса посмотрела на нее, ожидая каких-то длинных речей, но подруга просто коснулась ее руки и сказала:       — Да. ***       Дверь закрылась с тихим щелчком. Санса прислонилась спиной к двери, скидывая туфли на высоких каблуках. Джон стоял напротив, снимая пиджак. В его черных волосах ярко поблескивали несколько конфетти, чего он еще не заметил.       — Какая красивая была свадьба, — тихо сказала Санса, просто чтобы что-то сказать.       — Да, — кивнул Джон. Санса подумала, что он ответил тоже просто чтобы что-то ответить. Чтобы не молчать или чтобы не сказать лишнее.       — Пойдем, — она кивнула в сторону кухни. — Может, отметим это сами?       Джон последовал за ней. Вместо шампанского Санса налила в стаканы воду и добавила дольки лимона. В квартире пахло ее духами — ванилью и ягодами. Взяв свой стакан, он не стал пить.       — Джон, — тихо позвала Санса. — Нам нужно… мне нужно… ох, это так сложно, — она встряхнула головой. И вдруг, посмотрев прямо на него, спросила:       — Ты меня любишь?       Джон застыл. В серых глазах отразилась одновременно паника и надежда.              — Всю жизнь, — тихо ответил он.       Протянув руку, Санса вынула одно конфетти из его волос.       — Почему ты не говорил?       — Я… — Джон горько усмехнулся. — Сначала было стыдно. Перед тетей, перед твоими родителями… и я не думал, что ты сможешь увидеть во мне кого-то, кроме брата. Потом…       — Джоффри, — Санса сжала губы.       — Да. И потом… — имени Рамси он произнести не смог.       — Но теперь их нет, — она забрала у него стакан, шагнув ближе. — Их нет. Ты меня любишь.       — А ты… — голос Джона сорвался. — …а ты меня?       — Да, — сказала Санса прямо ему в губы.       — Да…       Медленно склонившись к ней, Джон обхватил ладонями ее лицо. Санса смотрела прямо, уверенно, изучающе. Без страха. С ожиданием.       И он поцеловал ее так, будто это был первый и последний поцелуй в его жизни.