1

      После урока по Зельеварению, Драко хмуро шёл в Башню старост.       Нет. Она точно издевалась.       С тех пор как их с Грейнджер поселили вместе, каждый день стал пыткой. Казалось бы, общая гостиная и общий график дежурств, но на деле это обернулось ежедневным испытанием его выдержки.       Её пижама. Мерлин побери, её проклятая пижама. Шорты были на два дюйма короче, чем это вообще можно считать приличным. Стоило ей сесть в кресло, поджать ногу, и край ткани поднимался ещё выше. А она даже не замечала. Или замечала?       А после неё в ванной постоянно оставался запах, который Драко вдыхал во все лёгкие, стоило его учуять. Мята, мёд и что-то свежее. Апельсин? Этот аромат, витающий в гостиной всегда встречал его первым, как только он открывал дверь.       И вечно распущенные волосы, влажные пряди которых касались шеи, оставляя мокрые следы на воротнике халата. У него непрошено возникали мысли, куда ещё стекали эти капли.       Даже книги. Она забиралась с ногами на диван и читала, посасывая сахарное перо. А он сидел напротив и мозг выдавал совершенно неподходящие ассоциации. Когда в один из вечеров Грейнджер посмотрела прямо на него и облизнула губы — Драко тут же ретировался в свою комнату, проклиная себя за то, что ведёт себя, как подросток.       Жить рядом с ней — самое настоящее мучение.       И даже ночью.       Хоть его глаза были в блаженном неведении, но сквозь тонкую стену он слышал каждое её движение. Как она ворочалась, скрипя кроватью, стук книги, упавшей с неё же, поскрипывание пола. Иногда тихий смешок сквозь сон, будто ей снится что-то приятное. Но хуже всего были едва уловимые стоны.       Они не были громкими. И если не прислушиваться, то даже не услышишь, но он почему-то делал именно это. Драко лежал, уставившись в потолок, с колотящимся сердцем, и не мог не представлять сюжеты, которые разворачивались в её голове. Что заставляет её так сладко выдыхать, иногда протягивать имя, которое он не мог разобрать.       Каждый раз он обещал себе, что это последний и он больше не будет. Просто отгородится, заглушит подушкой или чарами. Но его уши всё равно ловили эти звуки. И тогда в животе болезненно скручивало, в груди поднималось чувство ярости и вожделения одновременно. А рука автоматически ныряла под резинку пижамных штанов.       Драко не мог решить: Грейнджер делает это нарочно или сама по себе такая… невероятно сексуальная.       А что же сейчас?       Драко в своей привычной ленивой манере, пробегая взглядом по рядам, неожиданно наткнулся на картину, от которой рука невольно сжалась.       Грейнджер сидела через проход, полностью сосредоточенная на пергаменте. Но бросились ему в глаза вовсе не её конспекты. Она закинула ногу на ногу, открыв край тончайшего чулка.       Чёрная ткань плотно облегала её бедро, и белая кожа выглядела ещё ярче на контрасте. У него сама собой возникла мысль, как чулок врезается в кожу и что будет, если пальцами провести выше.       Светлая и наверняка гладкая. Она как будто нарочно оголяла бедро и дразнила. Драко невероятно хотелось положить ладонь на этот край, подцепить пальцами тонкую ткань и коснуться кожи под ней.       Чёрт, Малфой, одумайся.       Нахрена она их носила? Что, собиралась соблазнять рыжего недоумка, который слюни на неё пускал с первого курса? Или она нарочно выставляла это на показ?       Драко прикусил щёку изнутри и отвёл взгляд, но лишь на секунду. Он почти ненавидел её за то, что она даже не подозревала, как это выглядит со стороны.       Грейнджер неторопливо провела пальцем по строкам текста, а другой рукой поправила край юбки. Но сделала это так, что та легла ещё выше. И теперь, если смотреть с его угла, оставалось достаточно, чтобы мозг дорисовал остальное.       И только тогда она подняла глаза и посмотрела на него почти невинно. Но в уголке губ мелькнула тень улыбки.       Он быстро опустил взгляд на книгу, стиснув зубы.       Мерлин. Да она делала это специально!       И ещё эта блузка, которая уж очень активно натягивалась в зоне груди и грозила вот-вот лопнуть на пуговицах.       Он должен был отворачиваться, фыркать, вообще не обращать внимания, но вместо этого мысли сами подсовывали картину: ткань срывается, распахивается, и на секунду открывается вид, который не имел права существовать в его голове.       Воспоминания ударили прямо в пах, и Драко чуть не застонал от негодования.       Только этого сейчас не хватало.       Лестница, казалось, тянулась бесконечно, но в голове уже давно был нарисован план — уютная тишина своей комнаты, мягкий матрас, и он, скидывающий с себя мантию и брюки, чтобы, наконец, дать выход напряжению.       Драко почти чувствовал, как ладонь скользнула бы вниз, а перед глазами замелькали заманчивые картинки. Которых, по невероятно печальному стечению обстоятельств в виде змееподобного утырка, было не особо много. Из-за него на шестом курсе ему было самую малость не до того, чем занимались все остальные парни в его возрасте.       И что мы имели в итоге? У него в мозгах постоянно сидели образы одной невыносимой заучки, которая точно до конца года решила свести его с ума. Замечательно выходило, кстати.       Нет уж. Никаких кудрявых голов. На этот раз точно.       Драко желал долгожданного облегчения. Быстрый, животный способ заглушить ненавистные мысли.       Их прервало столкновение — какой-то второкурсник в красно-золотом галстуке неудачно вывернул из-за угла. Драко едва не врезался, цокнул сквозь зубы и, не раздумывая, снял десять баллов с Гриффиндора.       Мелочь, а приятно.       Добравшись до седьмого этажа, он увидел долгожданную дверь. Наконец-то.       Башня старост встретила его прохладной, сыроватой тишиной, особенно приятной на контрасте с шумными коридорам школы. Драко уже мысленно находился в своей комнате, но вдруг глаза наткнулись на силуэт в конце помещения.       Грейнджер. Из распахнутой двери ванной валил пар, окутывая её фигуру. Она резко обернулась и замерла. На ней было лишь маленькое и белое полотенце, едва прикрывающее самые интересные части. Аппетитная задница, изгиб талии, округлость груди, которая то и дело грозила выскользнуть наружу, стоило ткани чуть сдвинуться.       Каштановые волосы потемнели от воды и прилипли к коже, тяжелыми прядями ложась на плечи. С них стекали тонкие струйки и скатывались вниз по ключицам, оставляя за собой дорожку. Он следил взглядом за каждой каплей, как зачарованный.       За окном сверкнула молния и осветила полумрак гостиной.       Она затаила дыхание, вцепившись пальцами в край полотенца, а он — в дверной косяк. Всё, про что мог думать Драко — как легко было бы это полотенце сдёрнуть. Одним рывком. Оно упало бы на пол, и он увидел бы упругую грудь, которую ткань сейчас лишь жалко маскировала, её плоский живот, стройные ноги, между которыми…       А-а-а.       Картина в голове стала чересчур яркой. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать образ, но тот лишь сменился ещё более насыщенным и невыносимым: прижатое к влажной стене ванной комнаты тело, мокрые волосы липнут к плитке, а она, раскрасневшаяся, судорожно цепляется за его руки. Его ладонь, поглаживая бедро, пробирается под ткань, и она дрожит, но не от холода.       Плотная ткань штанов тесно прилегла к возбуждённому члену, из-за чего Драко переступил с ноги на ногу, чтобы немного унять дискомфорт.       Так, Малфой. Ты сейчас соберёшься, возьмёшь себя в руки и пойдёшь в комнату, а там хоть задрочись до кровавых мозолей.       А глаза всё возвращались к маленьким каплям, которые проделывали свой путь и скрывались в ложбинке между грудями.       Грейнджер провела ладонью по бедру, поправляя кусок материи, но движение вышло уж слишком откровенным, чтобы списать на случайность.       Мозг вопил: стоп-стоп-СТОП! — но ноги уже несли его. И, чёрт возьми, далеко не в спальню.       Пол глухо стукнул под ботинками, и за несколько шагов он оказался рядом. Пар обволакивал их обоих, от её мокрой кожи исходил жар, и теперь он мог разглядеть влажные ресницы, порозовевшие щёки и расширенные зрачки. Грейнджер моргнула пару раз и сглотнула.       — Малфой, ты что-то хотел? Ванна свободна и можешь…       Хотел? О, он хотел многого. И сейчас он был намерен исполнить хотя бы парочку своих фантазий.       — Да, — прервал он её и навис, рукой оперевшись о стену. Драко склонился ближе, так, что почувствовал её дыхание на своей щеке. — С меня хватит.       Её губы чуть приоткрылись, но что бы она ни намеревалась сказать — слова так и остались неозвученными.       Он медленно начал склоняться к ней, почти давая время отстраниться, если бы захотела. Но она не пошевелилась. И тогда он невесомо коснулся губами её плеча, второй рукой дотрагиваясь до шеи.       Кожа была нежной и мягкой, и этот крошечный поцелуй отозвался в нём вихрем самых разных эмоций: радость, желание, нежность. Страх, что она отвергнет.       Грейнджер шумно втянула носом воздух, сжала полотенце до побелевших костяшек, но не оттолкнула. Только закрыла глаза, и на её лице мелькнуло то выражение, которое он прежде видел лишь во сне.       Драко медленно прокладывал дорожку из поцелуев сначала к ключице, потом выше — к шее, смакуя каждый миг. Его губы ловили её вкус, а ладонь на стене напрягалась, удерживая от того, чтобы сразу прижать её к себе полностью.       Когда дотронулся языком до нежного места под челюстью, он услышал то, чего ждал и боялся одновременно — тихий стон.       Он замер, вскинул глаза и встретился с её. Грейнджер раскраснелась, грудь быстро вздымалась, а взгляд опустился к его губам.       И это стало последней каплей.       Всё напряжение последних месяцев, всё его самообладание рухнули в одну секунду. Драко приблизился и впился в её рот жадным поцелуем. Носы стукнулись друг о друга, губы встретились почти болезненно, но через мгновение стали двигаться в едином ритме.       Её пальцы сжались ещё крепче, но другая ладонь всё же коснулась его груди. Она подалась ближе, и Драко ощутил её тепло всем телом. Рука оторвалась от стены и уверенно легла на талию, прижимая к себе.       Он углубил поцелуй, чувствуя, как её губы приоткрылись, и позволил своему языку скользнуть внутрь, встретившись с её мягкими и осторожными движениями. Грейнджер откликнулась, сперва неуверенно, а затем с тем самым упрямым напором, который он ненавидел на уроках… и обожал сейчас.       Мир за стенами этой комнаты перестал существовать. Осталась только она: запах, вкус, кожа под ладонями. Он отчаянно пил каждое движение её губ и не мог насытиться.       Драко аккуратно дотронулся до края полотенца и, немного отодвинув, погладил костяшками пальцев нежный живот.       Просто невероятно. Казалось, его сердце вот-вот остановится ко всем чертям от переполнявших чувств.       Прервав поцелуй, чтобы не сдохнуть от потери воздуха, он коснулся губами уголка её рта, затем щеки и горячего уха. Её пальцы дрогнули и полотенце бесполезной тряпкой повисло между ними, открывая его взгляду больше, чем он когда-либо осмеливался представить.       Чувствуя, как в нём рвётся последняя нить самоконтроля, он прижал её к себе сильнее, губами снова находя рот. На этот раз она ответила сразу и без колебаний.       И именно в этот миг оно окончательно соскользнуло. Белая ткань мягко упала на каменный пол, и — мокрая, тёплая, полностью беззащитная Грейнджер, — предстала перед ним целиком.       Драко прервал поцелуй лишь на секунду, чтобы опустить голодный взгляд вниз.       Перед ним стояла та, что столько лет была его врагом, раздражала аж до трясучки, выводила из себя одним своим видом. А сейчас она была обнажённой, уязвимой и, Салазар, самой желанной женщиной, какую только видел.       Напряжённый член уже болезненно пульсировал, а контакт с одеждой вообще не помогал ситуации. Он испытывал такой невероятный спектр эмоций, который прежде не знал, и ему казалось, что кончит прямо так. Драко бы не удивился.       Аккуратно касаясь пальцами мягкой груди, он припал к её шее, второй рукой сжимая бедро. Грейнджер, дрожа, принялась расстёгивать рубашку, но выходило не особенно удачно. Драко усмехнулся и, отстранившись на секунду, скинул мантию, а саму рубашку стянул через голову, из-за чего послышался звук падающих на пол пуговиц.       Его губы прошлись по ключице и дальше по изгибу груди. Он аккуратно коснулся языком её кожи, оставляя влажный след, и наслаждался тем, как она вздрагивала от каждого движения.       Она всхлипнула, когда он обхватил губами сосок и потянул чуть сильнее, втянув его в рот. Грейнджер выгнулась к нему навстречу, пальцы зарылись в волосы, а длинный, дрожащий стон, отозвался внизу живота. Твою мать. Рука скользнула выше по бедру, поднимаясь к талии, а затем обняла её полностью, прижимая сильнее.       Он переместился к другой груди, продолжая осыпать поцелуями, и в этот момент поймал себя на мысли, что жаден до невозможности: ему хотелось всего сразу — её вкуса, запаха, голоса, тела без остатка.       Всё ещё дрожа, руки Грейнджер вдруг смело опустились вниз, пряжка ремня негромко звякнула, пуговица поддалась, и она пробралась под бельё. Драко замер, когда её пальцы нащупали член, и шумно выдохнул.       Она медленно провела по нему один раз, пробуя. Кровь стучала в ушах так громко, что он едва слышал собственные мысли. Каждое новое движение становилось смелее, обхватывая крепче, и Драко едва сдержал громкий стон. Когда её большой палец задел чувствительную головку и скользнул по влажной коже, мир перед глазами на миг провалился в темноту. А в тот момент, когда она сжала ствол в ладони и повела вниз, он не выдержал.       Это был конец.       Всё его тело напряглось, и он кончил от прикосновений, почти не веря, что это произошло так быстро. Драко уткнулся лицом ей в шею, вдыхая аромат кожи, и сильно стиснул пальцами её бедро, стараясь удержаться на ногах.       — Проклятье… Прости, я хотел тебя невероятно долго.       Грейнджер вдруг тихо усмехнулась. Драко поднял голову и всмотрелся в её лицо. Щёки горели, глаза сияли от возбуждения и при этом на губах играла самодовольная улыбка. А её пальцы всё ещё лениво гладили член, который снова начал твердеть.       Она приблизилась и прошептала, едва касаясь его губ:       — Я тоже, Драко.       От этих слов голова пошла кругом. Он опустился на колени, нащупывая палочку, лёгким движением очистил их обоих заклинанием и отбросил ту в сторону.       Драко поднялся на ноги, не отрывая взгляда от её лица, и обхватил её за талию и под коленями, после чего легко поднял на руки. Грейнджер ахнула и обвила его шею.       Он прижал её плотнее и, не теряя времени, направился в свою спальню, стуча каблуками по каменному полу. У него всё ещё не укладывалось в голове. Как так вышло? Ему всегда казалось, что между ними пропасть, что он скорее сгорит заживо, чем прикоснётся к ней вот так. А теперь та исчезла, оставив только желание и странное, до боли острое ощущение правильности происходящего.       Грейнджер прижалась ближе, оставляя поцелуи на шее и ключицах. Пальцы неторопливо прошлись по его груди, то лаская, то чуть царапая, и каждое прикосновение вызывало мурашки. Он стиснул челюсти, чтобы не застонать, и ускорил шаг. Если это не прекратится, то кровать им не понадобится, ведь возьмёт он её прямо здесь.       Драко толкнул дверь плечом, но она не поддалась. Он внутренне зарычал, а затем ударил по ней ногой так, что та с грохотом распахнулась и ударилась о стену.       Внутри царил полумрак. Дождь уже начал набирать силу, барабаня по стеклу. Он прошёл внутрь, аккуратно уложил Гермиону на кровать, склонившись сверху. Та скрипнула под весом их тел, слегка влажные локоны распластались по подушке, а тёмные, полные предвкушения глаза, смотрели прямо на него.       — Ты такая красивая, — выдохнул он, наклоняясь, и провёл губами по её щеке и шее. Ладонь медленно прошлась по бедру, задержалась на талии и чуть сильнее вдавила в матрас.       Одежда казалась лишней и только раздражала, поэтому он поднялся с кровати и быстро скинул обувь. Брюки и бельё упали на пол следом, и Драко оказался полностью обнажённым. Грейнджер не сводила с него полных желания глаз. Её внимательный взгляд бродил по его телу, отмечая каждое движение.       Нависнув над ней, его ладонь медленно прошлась вниз, поглаживая живот и тазобедренные косточки, и остановилась. Ему так хотелось сделать ей приятно. Хотя бы на сколько-то так же, как было ему пару мгновений назад. Посмотрев ей в глаза, он прикоснулся к клитору, когда не встретил возражения. Сначала осторожно, лишь скользя пальцами, проверяя, как она отзовётся.       Руки, обычно такие уверенные, сейчас казались ему чужими, неуклюжими и невероятно нежными одновременно. Драко пробовал разные темпы, задерживал прикосновение, чуть усиливал давление, снова отпускал, ловя каждую реакцию мгновенно.       Неуверенные движения сменились чуть более настойчивыми и из её губ вырвался прерывистый вздох. Он повторил движение и тот повторился, поэтому сосредоточился именно на этом месте.       — Драко, у меня ещё никого не было, — сказала она внезапно и её голос дрогнул. Он застыл и забегал глазами по её лицу. Грейнджер нервничала и это было видно.       — У меня тоже, — произнёс тихо, и не дав ей ответить, накрыл её губы своими.       Драко догадывался, что она ещё невинна, но не был уверен наверняка. Мысль, что он у неё первый, приятно грела его и без того раздутое самолюбие. Внутри разливалось жгучее желание обладать, стереть все сомнения и оставить в её памяти лишь его прикосновения и поцелуи. Вместе с этим в нём жила и другая: малейшая ошибка, излишняя поспешность или грубость способны превратить этот опыт в травму. И поэтому, несмотря на бешеную бурю внутри, он старался держать себя в руках.       Её тело двигалось навстречу каждый раз, когда он находил верный ритм, она отзывалась длинными стонами, в которых звучала смесь удивления и восторга. Пальцы Грейнджер сжали его плечи и притянули к себе.       — Всё хорошо, — прошептал он, усиливая давление и чувствуя, как её тело начинает подрагивать в его руках. Драко завороженно следил за её лицом: нахмуренным от удовольствия бровям, приоткрытым губам, всё ярче разгорающемуся румянцу.       Он чуть ускорил движения и впился в шею грубым поцелуем, от чего Грейнджер протяжно застонала. В этот миг Драко ввёл в неё один палец, после чего опустился ниже. Горячее дыхание коснулось чувствительной кожи, и прежде чем она успела что-то сказать, его губы накрыли клитор. Он осторожно провёл языком, и её яркая реакция отозвалась в члене мучительным удовольствием.       Хоть у него ещё не было подобного опыта и настолько тесного контакта с девушкой, Драко не был совсем в неведении. Когда-то, из любопытства, он слушал рассказы в мужской спальне, подслушивал советы старших и даже просматривал кое-какие занятные материалы, что попадались под руку. Это давало хотя бы общее понимание того, как устроено женское тело, где особенно чувствительные зоны и что нужно делать, чтобы заставить девушку молить о большем.       И теперь обрывки чужих историй, теоретические знания, любознательность и собственный азарт — неожиданно собрались воедино, проверяя на практике всё то, о чём слышал и что представлял себе раньше.       Но когда Грейнджер извивалась всем телом на кровати, а глаза затуманивались от удовольствия, Драко понял: никакие чужие истории не могли подготовить его к этой откровенной реакции на его прикосновения.       Драко добавил второй палец, продолжая мягко, но глубоко работать внутри неё, а губами и языком он сосредоточился на самом чувствительном месте. Он двигался ритмично, чуть замедлялся и снова ускорялся, прислушиваясь к каждому её стону.       Грейнджер, не сдерживаясь, пальцами вцепилась в его волосы, прижимая ближе к себе.       — О Боже! — Голос был высоким, и он никогда раньше не слышал от неё такого.       Он усилил нажим языка, ускорил толчки и согнул внутри пальцы. В следующий миг с её губ сорвался крик, всё тело сжалось и задрожало. Оргазм был сокрушительным, и Драко чувствовал, как её мышцы пульсировали вокруг него.       Он не сразу отстранился, продолжая нежно ласкать, пока мышечные сокращения не начали стихать, и только тогда поднял голову.       Её грудь высоко вздымалась, лицо было алым, а волосы растрепались и липли к коже. Драко задержался на миг, позволяя себе насладиться видом её расслабленного тела и разгорячённого взгляда.       Он медленно прошёлся языком по внутренней стороне бедра, затем по животу и выше, оставляя влажные поцелуи на каждом дюйме её тела. Прежде чем добраться до губ, Драко задержался на мгновение у соска и слегка прикусил его.       Притянув к себе и обхватив руками его лицо, она страстно встретила поцелуй. Её вкус ещё был у него на губах, и это сделало всё более интимным.       Драко уложил её удобнее на подушки, прижался телом сверху, и она сразу обвила его ногами, не давая и мысли о том, чтобы отстраниться.       Мерлин.       — Ты уверена? — спросил хрипло, ловя её взгляд, хотя сам едва сдерживался, чтобы не войти сразу.       — Я фантазировала очень долго об этом моменте, — сказала она, и в её глазах не было ни тени сомнения.       Сердце ухнуло куда-то вниз. Драко оставил на губах быстрый поцелуй, чуть приподнялся и прошептал противозачаточные чары (спасибо Блейзу), ведя ладонью по талии. Другой рукой он обхватил свой член, провёл вдоль влажных складок, и от этого они оба застонали.       Драко замер в последний раз, всматриваясь в лицо, и только после её лёгкого кивка начал медленно входить, стараясь не причинить боль, хотя понимал, что этого не избежать.       Глядя прямо ей в глаза, он задержал дыхание. Ладонь легла на щеку, большим пальцем очертив контур губ.       — Я буду осторожен, обещаю, — произнёс тихо.       Грейнджер прикусила губу и крепко прижала Драко к себе. Он замер, ожидая какого-либо сигнала.       — Всё в порядке, — заверила она, слабо кивнув.       Он продолжил, дюйм за дюймом, углубляясь в неё и чувствовал, как узкие, горячие стенки принимают его. Её тело было напряжено, но с каждым осторожным толчком оно постепенно уступало, подстраиваясь.                   Когда он полностью вошёл, Драко понял, что не дышал всё это время. Внутри было так туго и тепло, что его голова закружилась. Он нежно прикусил её шею и прошептал:       — Мерлин… ты… ты совершенство.       Первое движение было осторожным, почти неловким. Но уже через пару толчков их тела нашли общий ритм, и страх отошёл на второй план.       — Драко…       Он обнял её крепче и фрикции стали чуть увереннее. Грейнджер целовала его в шею, плечи, и на особо сильном толчке вонзила в него свои зубы, заглушая стон. Драко зашипел, а боль мгновенно сменилась удовольствием, и впервые в жизни он понял, что значит потеряться в ком-то без остатка.       Хвала Салазару, что он кончил до этого, и теперь мог продержаться дольше, чем вшивые тридцать секунд, потому что наслаждение было запредельным и ни с чем несравнимым.       — Ещё… — просила она.       Драко впился в губы и двинулся увереннее, чувствуя её отзывчивое тело, как она сама искала контакта и сокращала расстояние. Поцелуи становились жарче, а толчки всё более беспорядочными, но даже в этом он старался быть бережным с ней.       Он пытался удержаться ради неё, но когда она сжала его бёдрами, притягивая ближе — сорвался.       Громкий стон вырвался у него сам собой. Драко сжал её крепче, зарываясь лицом в волосы, а горячая волна прокатилась по телу, лишая сил. Он кончил, ощущая, как напряжение и желание, копившиеся так долго, вырывались из него стремительно и безудержно.       Кажется, прошла вечность или больше, когда в ушах перестало шуметь, а цветные мушки пропали с поля зрения. Драко не кончал так, примерно, никогда. И если это чувствуют парни во время секса, то он понял почему вокруг него столько разговоров.       Грейнджер всё ещё тяжело дышала, тело горело под его руками, но он ясно понял, что она сама не кончила. И от этого в груди болезненно кольнуло: он хотел подарить ей больше, чем смог сейчас. Однако, её глаза светились, и в них не было ни тени разочарования. Она смотрела чуть смущённо, но с таким теплом и доверием, что у него самого на лице расплылась довольная улыбка.       В голове уже засела твёрдая мысль: завтра он восполнит этот пробел и подарит ей столько наслаждения, сколько только сможет.       Они какое-то время просто лежали, не говоря ни слова, и только слушали, как за окном заканчивал моросить дождь. Драко держал её в объятиях и гладил по спине, ощущая, как она понемногу расслабляется. Он и сам чувствовал приятную усталость, смешанную с невероятной лёгкостью, словно с него сняли всю тяжесть, которую носил месяцами.       Минуты текли медленно, и эта тишина не тяготила, а напротив — в ней было удивительное спокойствие. Но в какой-то момент в голове щёлкнуло, он чуть повернул голову и, прищурившись, спросил:       — Признавайся, Грейнджер… ты всё это спланировала?       Она замерла на секунду и резко вскинула взгляд. Но вместо ответа тихо хихикнула, уткнувшись носом в его грудь. Её плечи дрогнули от сдерживаемого смеха.       — Вот значит как, — усмехнулся он, и поцеловал в макушку. — Маленькая негодница.       Гермиона прильнула к нему теснее, и этот молчаливый ответ был красноречивее любых слов.       — Ты понимаешь, что я никогда не смогу тебе это простить? — излишне драматично сказал он, накручивая локон на палец. — Ты взяла и разнесла в щепки все мои тщательно выстроенные стены.       Не поднимая головы, Грейнджер зевнула и пробормотала:       — Какая жалость.       Драко фыркнул, но ничего не ответил. Голос её был ленивым и тихим, а дыхание становилось всё тяжелее. Засыпала. И хорошо, пускай. Вымоталась так же, как и он, а может даже больше. Он сам чувствовал себя так, словно его выжали досуха, как старую тряпку.       Мысль о том, что вместо рухнувших преград можно возвести что-то новое — с Гермионой, — звучала всё соблазнительнее. Его стены сдерживали слишком много всего, а теперь в них ворвалась коварная и потрясающая ведьма. К своему удивлению, он не хотел это останавливать.              Улыбнувшись, Драко опустил руку вниз и нашарил её ладонь, чтобы переплести пальцы. Он прижал её к себе, укрыл обоих тяжёлым одеялом и закрыл глаза, позволяя этой идее впервые показаться не только заманчивой, но и реальной.