Глава 1.

      — Бежать! Нам нужно бежать! — шептал себе под нос мальчик. Собственное дыхание резало грудь, а ноги едва держали его вес. Он мчался к оврагу, оборачиваясь на каждый звук, на каждый хруст ветки под его ногами. Не от страха, что его обнаружат или остановят. Он боялся неизвестности. От страха перед тем, что ждёт за пределами знакомого мира, что таится в темноте. Наивное сердце желало, чтобы его нашли, отговорили от его замысла, поняли и приняли. Отец, его отец и вождь, Стоик Обширный, не мог даже представить себе на что решился его слабохарактерный сын. Иккинг Хэддок был сыном одного из самых уважаемых вождей на всем северном берегу, но никогда не был тем, кем ожидали его видеть. Рожден достаточно слабым ребенком, воспитанный отсутствующим и эмоционально холодным отцом, мальчик не мог найти себе места среди этих грозных викингов, которые окружали его. Даже сверстники казались более приспособленными. Ведь даже сбив самого страшного дракона, он не смог его убить. Убийство Ночной Фурии сделало бы его жизнь проще, успешнее. Отец увидел бы его, понял как ошибался. Остальные перестали бы его задевать. Его племя приняло бы его. Но он выбрал другой путь. Иккинг знал, что обладает тем, чего нет у других. Живой, любопытный ум и горячее сердце. Эти качества руководили им практически с рождения, делая его тем, кем он есть сейчас. Ведь именно ум позволил ему стать неплохим кузнецом для его 15 зим жизни, а горячее сердце не дало отнять жизнь у беззащитного существа, к которому мальчик теперь очень сильно привязался. Именно к нему, он мчался сквозь лес, спотыкаясь о пни и грибы, держа при себе скудные пожитки. Тусклый свет уходящего солнца почти скрылся за горизонтом, а луна только поднималась. Тишина окутывала овраг, нарушаемая редкими криками птиц. Драконы. Жители острова их боялись и ненавидели, ведь каждый шаг на острове мог оказаться последним, если попадётся один из них. По неведомой причине драконы регулярно нападали и воровали скот, оставляя людей без овец, коз и баранов. Иккинг всегда чувствовал их присутствие даже тогда, когда они были далеко — словно невидимые тени, скользящие по лесу и небу, готовые разорвать всё живое. Ветер, шуршание крыльев, запах серы и смолы — всё это сразу настораживало и заставляло сердце биться быстрее. Взгляд их зелёных или янтарных глаз пробирал до костей. Большие и маленькие, огнедышащие и кислотные, водные и наземные, летающие. Красные, синие, белые, жёлтые… Эти существа были везде и всегда. Бессмысленные, жестокие бои длились столько, сколько себя помнил Иккинг. Мальчик же чувствовал, что за ними стоит что-то большее — разум, хитрость, сила, которую нельзя недооценивать. Но его никто не слышал, поэтому он пытался стать частью этого острова, стать как все. Сегодня же он выбрал другой путь: больше не быть частью этого мира. Из тени небольшой пещеры аккуратно, с опаской вышел дракон. Чёрный, почти сливающийся с тьмой. Зеленые глаза блестели в темноте, настороженные и внимательные, они осматривали овраг, пытаясь убедиться, что Иккинг пришел один. Он еще считался детенышем, однако был уже достаточно большим - размах крыльев, по скромным расчетам мальчика, составлял почти 15 метров. Они были такими же черными, матовыми, перепончатыми, с небольшим количеством шрамов и ожогов, полученных в схватках с другими драконами. Правый хвостовой плавник, который Иккинг оторвал несчастному созданию, теперь заменял металлический протез. Не такой идеальный, как хотел того ребенок, но все же достаточный, чтобы вернуть животному возможность летать. Иккинг расставил руки, показывая, что он один:       — Беззубик! Нужно лететь отсюда! Зверь легко, почти бесшумно подошел к ребенку, после чего Иккинг аккуратно закрепил на спине Беззубика сумки. Они были простые, тканевые, грубого холста, слегка укреплённые кусками кожи. Внутри — только самое необходимое: несколько кусочков сушёной рыбы, немного трав и лекарств, инструменты для кузнечного дела — на случай, если сломается протез или придётся чинить седло, и немного верёвок Само седло было собрано из обработанных кусков старой кожи и шкуры самого Беззубика. Ремни по телу ящера были плотными, но комфортно удерживали седло на месте, не мешая ни дыханию, ни полёту. Легким движением, паренек влез в седло, и мягко похлопал по шее дракона:       — Беззубик… пора! — тихо шепнул он. Дракон медленно поднялся, сначала осторожно, будто проверяя землю под лапами. Ветер свистел, подхватывал их, взбивая волосы Иккинга. Он слышал, как холст сумок шуршит, как протез на хвосте дракона слегка дергается с каждым движением. Во одно мгновение дракон взмыл вверх, рвя воздух крыльями. От неожиданности мальчику перехватило дыхание, но он быстро пришел в себя, махнув дракону вперед, в сторону океана и неизведанного. Лёгкость полёта и опасность одновременно сжимали грудь Иккинга, сердце билось бешено. Он держался за ремни, сжимал ткань сумок, ловил баланс на спине дракона, ощущал каждое движение, каждое дыхание. Сквозь холодный ветер он видел, как родной остров исчезает в тумане, как леса, овраги и дом становятся чужими. Иккинг Хэддок изо всех сил пытался не оборачиваться и не жалеть о своем решении.