***

Фил уже и забыл дни, когда он не произносил слова «хочу умереть». Эти слова стали его рутинной привычкой и ответом на все возникающие проблемы и даже мелкие ошибки. Теплая улыбка давно сошла с его лица, на лбу появились мелкие морщины от постоянного хмурого выражения лица. Встать с кровати для Фила было непосильной задачей. С агрессией и злостью он вставал, шел в туалет и принимал ванну. Ванную он ненавидел больше всех из всех комнат в доме. Фила бесило, что он должен мыться. Его раздражало даже просто лежать в ванной. Фил не понимал, почему он должен жить, ухаживать за собой, работать и заниматься другими привычными для других людей жизненными делами, если он не просил маму его рожать. Каждый раз, когда Фил смотрел на фотографию мёртвой матери, он спрашивал один и тот же вопрос: «Почему ты меня родила? Я не просил». Особенно сильную агрессию в ванной у Фила вызывало собственное отражение. Изначально, его квартира была полна зеркал. Фил любил любоваться собой. Каждый его выход, будь даже в магазин рядом с тобой, сопровождался сборами как на модный показ. Он никогда не забывал перед тем как выйти, послать себе воздушный поцелуй. Спина Фила всегда отражающая уверенность и превосходство поникла со временем от депрессивных мыслей. На ней потихоньку рос горб. Фила это не волновало. Его ничего не волновало, кроме ожидания смерти в один прекрасный день. Фил старался не смотреть на зеркало и медленно с почти закрытыми глазами лег в ванну. Он не удосужился снять одежду. Фил считал, что не заслужил мыться тщательно. На мгновение он поёжился. Вода уже была остывшая, пока он собирался с мыслями и умолял себя помыть. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Фил поморщился: придется пройти гостиную, чтобы оказаться в своей комнате и сменить одежду. Фил закрыл глаза. В темноте Фил ошущал уют и тепло, по которым он сильно скучал в последние годы. Он чувствовал себя защищенным от всех угроз. Все признаки тревожных событий и их последствий исчезли навсегда. Есть только темнота, созданная глазами и наполняемая безудержной беззаботной и бессмысленной фантазией. Одновременно Фил понимал. Темнота его не спасет. Она никого не спасала. Его пустые надежды наполнены иллюзий. Совсем рядом он слышал звуки журчания воды. Фил осмотрелся, возможно, за темнотой скрывался маленький рай, где текли реки. Твёрдая земля под ногами становилась постепенно мокрой, будто бы этот маленький рай приближался к нему. Долгожданная теплота исчезала, тепло сменялось холодом. Сверкнула молния, озаряя все вокруг ярким светом. Фил вздрогнул от резкого звука, отшатнувшись. Ноги запутались и он упал в воду. Фил резко выдохнул, выныривая из ванны. Он повернул голову. Шокированный Бон стоял в дверях его ванной комнаты. Его рука сползла по выключателю. Он быстро подбежал к нему. — У тебя опять пропадает свет! Как хорошо, что у меня есть дубликат твоих ключей, — произнес Бон. Фил отвернул голову. Как жаль, что это были лишь навязчивые грезы. Он снова потерялся в них, забывая о реальности. — Мыться хотя бы в одежде лучше чем вообще не мыться. Ты молодец, — Бон потрепал Фила по голове. — Я горжусь тобой. Фил лишь махнул рукой, указывая выйти. Бон послушался. Он оставил дверь приоткрытой на всякий случай. Бон лучший друг, почти как родной брат Фила. Они знают друг друга с первого класса. В самые важные моменты детства, юности и отрочества Бон всегда находился рядом с Филом и поддерживал как мог. Даже в день смерти его матери, Бон оставил работу и помчался к Филу. В то время, как Фил уже жил далеко от него. Любой каприз Бон всегда исполнял. Фил никогда не слышал от него «нет». Он считал, что не заслуживает такой безвозмездной доброты Бона, но все же один раз попросил достать особо сильное успокоительное. Бон выслушал его тираду, что этот препарат нелегко достать, его можно достать только по рецепту, а его психиатр в отпуске надолго, но он прямо сейчас нуждается в нем. Фил надавил на жалость Бона. Тот чувствуя его глубокую боль согласился на любые способы купить и принести это успокоительное. Через два дня Фил наслаждался искусственным счастьем. Фил посмотрел на часы. Он лежал в ванне уже больше десяти минут. Он сжал губы: это слишком много для такой твари как он. Фил быстро вышел из ванной. Вода неприятно стекала по телу. Краем глаза в зеркале, Фил заметил: щетина отросла. Фил осмотрел ванную на наличие бритвы, надеясь, что она здесь, а не в соседней комнате. Наконец, он заметил ее рядом с шампунем. Фил усмехнулся. Он только намочил волосы и тело, шампунь уже бесполезен для него. В голове Фил сделал мысленную пометку, выкинуть шампунь и гель для душа. Он взял бритву. Рот Фила растянулся в счастливой улыбке. Лезвие бритвы еще запечатанное, значит, она новая и острая. Дверь сзади со скрипом открылась. Внезапно его со спины за талию обнял Бон. Он нежно прошептал ему на ухо: — Умничка. Горжусь тобой. Ты заботишься о себе. — Нет, Бон. Я неблагодарная тварь, — протестующе ответил Фил. Бон сжал губы, подбирая слова, чтобы Филу стало легче. — Эй, Фили! Я знаю, что поднимет тебе настроение? Вкусный завтрак! Бегом переодеваться. Я помогу тебе дойти. Бон не мог позволить Филу пойти самому в таком виде. Вода стекала с него, делая, путь до спальни небезопасным. Убедившись, что Фил точно сушится и переодевается, Бон пошел за шваброй. Нельзя было также допустить, чтобы Фил навернулся на пути в кухню. Через пятнадцать минут Фил уже сидел на кухне. За время его отсутствия, Бон успел протереть полы и проветрить гостиную и кухню. Пока он гнил в ржавой ванне, Бон успел приготовить завтрак. Фил сжал вилку: он чувствовал давящее чувство зависти. Он посмотрел на что-то болтающего Бона. Фил практически его не слушал. Сквозь поток бесконечных мыслей, он улавливал лишь обрывки фраз об интересных вакансиях, психологе и вчерашних новостей. Зависть сдавила его сильнее. Бон одновременно заваривал чай и говорил. Непросто говорил, с его лица ни на секунду не исчезала дурацкая жизнерадостная улыбка. Фил осознал. Бон ведет себя как обычный и жизнерадостный человек. — Слушай, — начал Фил. — Я вчера купил новые специи. Достань их из шкафчика сверху, — Фил попытался натянуть дружелюбную улыбку. Его взгляд скользнул по столу, впервые полным еды. Некогда коричневые кружки из-за чая вернули белый цвет. Серый чайник вдруг оказался блестящим и полированнвм. В его отражении Фил увидел, как уголки его губ уродливо ползли вниз. Бин передал ему специи. Фил кивнул в знак благодарности с холодным выражением лица. — Можно мне тоже? — попросил Бон, садясь рядом с Филом. Тот прикинулся, что не услышал его и высыпал всё. Бон взял уже пустую упаковку. Он сжал ее в руке, перекатывая между пальцев. — Ладно, я передумал. Приятного аппетита, — Бон почувствовал лёгкую обиду, но ему не хотелось портить настроение Фила. Нельзя тревожить Фила, который за долгое время смог немного помыться и сейчас ест. — Слушай, а то успокоительное тебе помогает? У тебя такие уставшие глаза. Может сегодня выпьешь двойную дозу? — спросил Бон заботливым тоном. Фил кивнул в согласии, с набитым ртом, указывая пальцем в сторону тумбочки. Бон достал блистер таблеток. — Вытащи две штуки, — попросил Фил, пережёвывая остатки яичницы. — Ты уверен? Может три, чтобы точно сработало? — Бон вытащил из блистера три таблетки. Фил взял их, и затем достал еще одну. Он запил их чаем. Оставшиеся минуты завтрака проходили без слов, слышны только звуки стука вилок о тарелки и тикающие на стене часы. Бон отодвинул от себя пустую тарелку яичницы. Фил ещё не доел свою порцию. Каждое его движение медленное. Внутри Бона зарождалось беспокойство. Дыхание Фила с каждым вдохом затруднялось. Бон рванул к нему. Фила затрясло, изо рта потекла белая пена. Он не слышал слов Бона, не видел как он судорожно набирал скорую и кричал врачам о помощи. Он слышал лишь тиканье часов и видел перед собой реки. Фил прежде не знал таких ярких красок и красивых рек. Он улыбнулся и с разбегу плюхнулся в воду. Вода чувствовалась как приятная теплота, особенно на лице, стирая все признаки печали. — Пожалуйста, пей! — Бон в истерике раскрыл бледные губы Фила, пытаясь напоить его… Скорая приехала поздно. С ними же приехала полиция. Бон рассказал произошедшее. — Вы готовили ему яичницу? — на очередной вопрос полиции Бон ответил кивком. Он не в состоянии говорить. Ему казалось, стоит ему открыть рот, как он тут же сорвется в истерический крик. — Потом Фил решил добавить туда специи? И вы сами не добавили их в свою еду? Где их упаковка? Мы должны снять отпечатки пальцев. Затем предложили еще тройную дозу успокоительного? И он потом взял еще одну? Или может вы заставили его выпить сразу четыре таблетки? Через несколько дней экспертиза показала: специи содержали яд и их упаковка и блистер таблеток носят отпечатки пальцев Бона и Фила. Поиски показали, что успокоительное Фила, на самом деле, куплен на нелегальном сайте. Полиция сложила пазл: Бон насильно насыпал ему специи с ядом, а Фил отбивался от него. Вдобавок, он купил нелегальное уплотнительное и уговорил его выпить высокую дозу. Бона посадили в тюрьму. В камере среди серых стен, Бон смотрел в крошечное окно, откуда заходили крошечные солнечные лучи. Три заветных слова, готовые сорваться с губ Бона при виде живого Фила, превратились в антонимы: — Я тебя ненавижу.