Насекомые Отвратительны

      Отчет от 21.07.25 часть 2       В 20:45 команда зачистки прибыла по вызову промежуточной группы исполнительного отдела. На месте они обнаружили труп женщины с тремя пулевыми ранениями, труп сотрудника 21Е исполнительного отдела. Нарушив функциональный регламент отдела, 21Е отправился по заявке электромагнитного мониторинга в одиночку. До этого у сотрудника наблюдались многочисленные нервные состояния на фоне личных проблем. Плановые направления к специалисту игнорировались. На файлах, изъятых из камер видеонаблюдения в офисе, демонстрируется странное поведение сотрудника в качестве разговора с невидимым человеком. То же подтверждает и 19Е, находившийся в это время в том же кабинете (подробнее см. вл. 1). Три выстрела совершены пистолетом Макарова сотрудника 21Е. Однако и у сотрудника, и у женщины смерть наступила в результате разрыва большого количества кровеносных сосудов. По остаткам вещества в крови невозможно определить, что к этому привело. Дополнительно: вл. 1       В середине июля Барнаул изнывает от удушающей жары. Подошва китайских кроссовок липнет к асфальту и остаётся на нём. Находиться в салоне «тойоты кресты» получается с большим трудом. Когда офисная работница покинет водительское сидение, на кожаной обивке останется мокрый след от её вспотевшего зада. Но сейчас она мчится по широчайшему в городе проспекту, пока из магнитолы доносится голос Томаса Андерса. В салоне стоит убийственный запах дешевого кофейного ароматизатора. Авто смолкло, оказавшись на парковке бежевой многоэтажки а-ля брутализм. На телефоне заиграла привычная для «сяоми» мелодия звонка, девушка тут же сняла трубку, словно ждала его всю свою жизнь, но то оказался лишь агент микрофинансовой организации.       Восьмой этаж полностью принадлежал офисам «Виш Викс Компани». В то время как даже «МТС» располагался всего в паре помещений, компания, специализирующаяся на локальном производстве ювелирных украшений, имела контору куда просторнее.        Считыватель карт доступа одобрительно пикнул под пропуском.        В главном коридоре творилось странное. В темноте, нарушаемой трясущимся фонариком смартфона и красными лампочками камер видеонаблюдения, происходила какая-то возня. Она смешивалась с громкими детскими криками и гулом сотен перепончатых крыльев. По стенам мелькали силуэты летучих мышей. Местные обитатели закрывали уши, когда шли из одного кабинета в другой. Огромный мужчина в спецовке охранника на пару с женщиной в белом медицинском халате пытались оторвать от пола бьющегося в истерике мальчика. Когда за вошедшей захлопнулась тяжелая дверь, женщина в белом оторвалась от своего занятия.        — О, Cristo! Ты проходи, не бойся, парень немного того, — она улыбалась. При каждом движении от неё разило новыми волнами микса въевшегося в кожу пота и дезодоранта.        Та, кого вновь шутливо назвали Христосом, поторопилась дойти до входа в свою пещеру. Женщина в халате же окончательно потеряла интерес к истерящему ребёнку, и остановила её у самой двери.        — Я верю, что вы закроете дело об огненном змее. Только, — она доверительно понизила голос, — не забывай носить с собой одолень-траву. Он приходит и к тем, чей муж просто в отлучке.        Днём пропускная система внутри этажа выборочно отключалась, дверь легко открылась, и разговор с неприятной тёткой быстро прервался.        Кабинет соответствовал всем стереотипным мнениям о провинциальных конторах. Бледно-желтые стены, вертикальные жалюзи на двух немытых окнах, пять убого-рыжих столов по периметру комнаты. Один принтер на всех, пара колхозных картин с изображениями безымянных зданий, стрелочные часы почти под потолком, кулер. Ослепительно-белый кондиционер выбивался из неказистого интерьера, делая его, впрочем, только хуже.        Выбивался из интерьера и высокий мужчина на стуле напротив самого необъятного сотрудника ювелирной компании. Его чёрные, едва волнистые волосы ручьём стекали по спине чуть ниже плеч. На щетинистом лице появилась вежливая улыбка.        — А вот и ты, Кристя, — её коллега, чьё толстое лысое лицо сияло, как масляный блин, приветственно кивнул. — У учёных всё опять по пизде пошло, видала?        — Учёные в говне мочёные. Если ты стажёр, то собирайся, — последнее предложение адресовывалось мужчине на стуле для посетителей        Она позволила себе потратить немного времени, чтобы кинуть сумку на свой стол и проверить уведомления на телефоне. Незнакомец же поднялся с нагретого места, став ростом метра так под два.        За окнами мелькали кукурузные початки. До их созревания оставалось больше месяца, однако злак уже наливался золотым цветом.        Позади «тойоты» рос столб пыли. Свернув с трассы на просёлочную дорогу, девушка в деловом костюме не сбавила скорость. Рёв из выхлопной трубы без глушителя пугал ворон в кукурузных зарослях. Закатное солнце сползало вниз по малиновому облачному небу.        Среди зеленых стен возник деревянный забор из бруса. На ржавых петлях поскрипывала такая же калитка. Отсюда хорошо проглядывался приличных размеров участок с одноэтажным советским домом, баней, небольшим огородом и огромным вкопанным бассейном.        — Зачем мы здесь? — до этого мужчина молчал, без лишних вопросов следил за дорогой.        — Коллеги из отдела электромагнитного мониторинга дали направление сюда.        Они прошли по участку, встали на плиточном краю бассейна. Среди кукурузной чащи он, такой белый с кристально-чистой водой, казался неуместным.        Женщина поймала себя на мысли, что пристальный взгляд длинноволосого спутника кажется ей странным. Он смотрел ей в глаза с неосязаемой насмешкой. На мгновенье его зрачки сузились до вертикальной палки, но тут же пришли в норму. Затем он спрыгнул в бассейн, брызги разлетелись по сияющей плитке.        Дама в офисном костюмчике попыталась выхватить из-под пиджака пистолет, и не успела: сморщилась от нахлынувшей головной боли. В следующую секунду её ноги сами шагнули с края.        Хлорированная вода набралась в нос, горло запершило. Когда она вынырнула, глаза с трудом различали вечернюю зарю далеко вверху. Зато появившиеся на стенках бассейна склизкие тёмно-зелёные пятна различались весьма отчетливо. Как и тягучие рыжие водоросли на поверхности воды.        Волны ходили в закрытом водоёме, словно в океане. И причиной тому служил даже не ветер. А то, что двигалось по дну. Единожды совсем близко у беспокойной поверхности мутной воды показался длинный чешуйчатый хвост.        Стараясь игнорировать пробивающуюся в нос болотную вонь, жертва попытки утопления постаралась как можно быстрее доплыть до проржавевшей лесенки. Когда её ладони уже сомкнулись на грязных прутьях, нечто рвануло её обратно в воду. Она чётко ощутила дно под своими кроссовками и, будучи лучшим пловцом в средней школе, не могла вынырнуть. Вдруг исполинская сила притяжения испарилась, и девушка с бьющимся сердцем и мокрым всем в два прыжка по лесенке выскочила из треклятого бассейна. Внезапно зацветшую воду можно было бы объяснить временным провалом, однако кроме чистоты уличного джакузи ничто не изменилось: ни дом с облупленной зелёной краской на фасаде, ни грядки красного перца, ни кукурузное кольцо вокруг двора. Даже «тойота» продолжала дожидаться возвращения хозяйки там, где её и оставили.        Стажёр нашёлся около крыльца. У раскрытой входной двери стояла тощая женщина. Либо она пила всю жизнь, либо просто её пребывание на этом свете оказалось слишком тяжелым. Вытянутое лошадиное лицо напоминало перекаченный соленым раствором целлофановый пакет, настолько его черты искривились отеками. Она с легкой улыбкой тихонечко говорила с одним из своих гостей, но при виде вымокшей женщины с зелеными ошмётками в волосах переменилась в лице. Наверняка она собиралась указать второй визитёрше обратный выезд на Чуйский тракт, однако из глубины дома вырвался визгливый детский плач. Словно ревел даже не ребёнок, а свинёнок. Сквозь москитную занавеску в дверном проёме женщина поспешила скрыться за перекошенным порогом. Магнитики на шторке поочерёдно щёлкнули, закрываясь.        Тёмноволосый мужчина стоял в легком удивлении, взглядом он пробегался по внешнему виду своей старшей. Его поза не выдавала и малейшего напряжения.        — Какого чёрта ты полез в воду? — человеческое дитя в обличии кикиморы не стало задерживаться с переходом к логичному вопросу.        — Но это ты с ног до головы в... тине.        Он был не только по-наркомански спокоен, но и совершенно сух. Ни на одной прядке его шикарной шевелюры не виднелась бусинка воды. Идеально выглаженные брюки и рубашка так же не выдавали участия в водных процедурах.        Люди, существующие под видом офисных работяг, заняли лавку между баней и домом. С неё открывался шикарный вид на многочисленные грядки. В углу участка притаился баллон для полива растений из покрышки кировца. Хорошо отсюда просматривалась и часть коридора за москитной сеткой. Штора теперь слегка прогибалась под порывами горячего ветра.        — Я мог бы побыть джентльменом и предложить тебе свою рубашку.        Со стороны дома донёсся невнятный стук. То была ваза, закрутившаяся из стороны в сторону, но почти сразу же она встала на место.        — Покажи язык. И назови имя единственного Бога.        — Будет лучше поговорить о деле — мужчина открыто увильнул от просьбы. — Эта женщина никогда не замечала ничего существенного. Есть сын. Выбор места жительства может и необычный, но она сказала, что никогда не замечала странностей.        Подумав о том, что электромагнитчики редко ошибаются, она не собиралась позволить змею съехать с темы. Но теперь на ровном месте запрыгала тумбочка, словно стиральная машина в режиме отжима. Ваза грохнулась на пол, разлетелась на куски.        — Никогда и ничего, значит, — девушка поднялась с лавки первой, тут же хватая пистолет. Чаще всего в опасных ситуациях по её профилю работы свинец погоды не делал. Однако приятная тяжесть «макара» в ладони вселяла чуть больше уверенности в шансе дожить до следующего выезда.        Прелестника она не боялась, а вот в доме им предстояло столкнуться с чем угодно.        За бедно обставленным коридором следовала кухня, за ней — гостиная с дверными проёмами в ещё две спальни. Дверные косяки скрывались за шторами с пёстрым цветочным узором. Посреди гостиной стояла дезориентированная женщина, которая лопотала не пойми о чём, и периодически отрицательно кивала головой. Она смотрела в упор в одну из комнат.        — Приведи её в чувство, — и девушка направилась в ту самую комнату.       Сквозь окошко пробивался мягким розоватый свет. Здесь не было того, что могло бы привлечь взор специалиста. Высокая пружинная кровать наверняка скрипела и провисала, стоило на неё лечь. У шифоньера отклеивался шпон на уголке одной дверцы, но и в этом ничего необычного не улавливалось. На желтых обоях в мелкий цветочек даже висела печатная картинка в рамке с изображением храма Василия Блаженного. Рядом из стены торчал гвоздь, на нём висела розовая лопатка для обуви. На комоде у окна стояла рамка с фотографией. С неё улыбался молодой парень в камуфляжном обмундировании. Через плечо был перекинут автомат. Рядом с рамкой оказалась крошечная икона Святого Георгия Победоносца. Того, кто ещё на гербе города безнравственных шишек. Натюрморт этот показался сотруднице «ВВК» знакомым. Только она молилась Николаю Чудотворцу.        «Ну хоть деньги приходят»        «Лучше я отправлю их в фонды помощи тем, у кого ещё есть силы лить слёзы над фотографиями»        Всё было как нужно. Кроме чужеродного гулкого жужжания.        В гостиной, за шторой, нарастала возня. Голос стажера, пытавшегося разговорить странную тётку, становился громче, приобретал более нервные нотки. В конечном итоге раздался неразборчивый звериный крик, навернулся с комода пузатый телевизор. В этот же момент девушка наконец-то заприметила на окне шершня, трясущего своими крылышками, размером со спичку.        Ну конечно.        Дальше смешивались удары, вскрикивания женщины, хруст одежды под чей-то цепкой хваткой. Затем — громкий хлопок двери, град ударов в неё и прочие проклятия.        Шершень взмыл в воздух, и теперь жужжание полностью заполняло собой всё пространство. Словно звучало сразу в голове. Взгляд судорожно заметался по комнате в поисках оружия: стрелять в насекомое из пистолета казалось неоправданным. Когда по шершню пришелся первый промах лопаткой для обуви, на пороге комнаты появился потрёпанный мужчина. Рукав его рубашки был порван, на щеке красовалась пара глубоких порезов.        — Дело в шершне! — она носилась по комнате то от него, то за ним. Вертолётный гул продолжал оглушать. Лишь по комнате теперь уже носилось не насекомое, а нечто, стремительно растущее. Существо стало напоминать субстанцию из мяса и крови с массивными челюстями. Всё ещё полосатое, оно выбирало более и более резкие траектории полёта.        Недавно вошедший мужчина без слов схватил с шифоньера пчеловодческую маску, пытаясь изловить тварь в неё. После пары моментов, когда он чуть не сшиб свою наставницу, «шершень» наконец-то оказался пойман. Прижатый плотной тканью маски к полу, он заставлял её крупно вибрировать, пытался пробиться наружу, но затем стих и будто испарился.        Тишина не продлилась долго. Какая-то дверь с грохотом слетела с петель, раздался рык, и теперь опасность состояла уже в том, что прямо сейчас сметало предметы со всех горизонтальных поверхностей в попытке добраться до своего обидчика.        — Она снесла дверь кладовки, — стажёр выхватил из-за ремня брюк наставницы пистолет, вновь скрылся за шторой. Второй этап возни прекратился лишь после трёх выстрелов.        Звуки вновь смолкли. В гостиной осталось два живых человека — то были сотрудники «Виш Викс Компани». На полу в луже крови разложилась женщина с дополнительными дырками в черепе.        — У неё нет сына, — зачем-то уточнил второй по серьёзности полученных в тот день травм человек. — И в доме нет ничего, что могло бы указывать на его существование.        С верхних полок замызганного кухонного гарнитура мокрая, теперь уже от пота, девушка достала банку. Под её руководством стажер вызвал группу чистильщиков. Оставалось окончательно обезвредить одну маленькую тварь до прибытия людей знающих. Девушка легонько пошевелила пчеловодческую маску, но существо под ней не среагировало. На более интенсивное шевеление так же реакции не последовало. Длинноволосый тип нетерпеливо топтался у неё за спиной, искушаемый желанием как можно быстрее взглянуть на эдакую диковинку.        Резким движением маска была оторвана от пола. Только под ней никого не оказалось.        Она допустила ошибку.        Бессильный взгляд устремился на красивого мужчину. До того тоже сразу доходит суть происходящего, отчего он и хмурится. Однако в одночасье эмоция на его лице меняется ещё раз. С легкой тревогой он смотрит на шею наставницы, и как бы немо намекает не беспокоиться. Когда он готов скинуть нечто с девичьей шеи с помощью той же лопатки для обуви, по жалу из полосатого брюха в кровь жертвы уже циркулирует то, что убьёт её ровно через тридцать секунд. Но то будут самые долгие тридцать секунд в её жизни.        Кто же знал, что она воссоединится с мужем.