Часть 1

Хельга прекрасна в своём свадебном платье. Впервые можно сказать, что она красивее своей сестры. Даже Боб… вечно путающий своих дочерей Боб (!), сегодня называет Хельгу Хельгой. — Ты прекрасна, дорогая! — тихо с восторгом проговорила Мириам. — Да, она как только раскрывшийся цветок! — Ольга чуть ли не смахивает слезинки с накрашенных глаз. Белый шёлк прекрасно подходит к нежному букету из лилий и к светлым волосам Хельги. — Она просто ангел! Хельга (пока ещё Патаки) только бросает кроткое «спасибо», а потом качает головой. Это по теории говорит о том, что она сама с собой не согласна. *** Солнце замерло на горизонте, уже не освещая, а лишь немного продолжая отсвечивать. Зажгли лампочки, все начали танцевать, и площадка заполненная людьми теперь казалась не такой пустой. В общем потоке радости уже ничего не казалось пустым. Пахло вечерней росой, пыльцой и немного шампанским. Теперь идея проведения свадьбы на открытом пространстве не казалась Хельге такой нелепой. — Здравствуй. — Ты сегодня как будто другая. Брови выщипала? Или научилась красить свои утиные губы? — Хельга держалась. Она была сильной и держалась, хотя давление со стороны Арнольда можно было буквально потрогать. Они столкнулись случайно, и случайно остались одни. Мириам и Ольга, весь день не отходившие от Хельги ни на шаг, сейчас вспомнили о совершенно неотложных делах и быстренько убежали в сторону стола с десертными закусками. — Спасибо, что пришёл, Арнольд. — Хельге нельзя сегодня расстраиваться и плакать тоже нельзя, хотя очень хочется. — Брось паясничать! — зло усмехнулся Шотмен. — Ты это на зло мне сделала, да? — Не понимаю о чем ты — не стоит выдавать своё волнение. — Как о чем? Ты только пару месяцев назад признавалась мне в бесконечной любви, которой страдала с младшей школы, а сегодня ты вышла замуж за моего любимого кузена Арчибальда? — Арнольд всегда задирал Патаки, но по-настоящему кольнуть удалось только сейчас. — И что? — частота биения Сердца Хельги что-то уж чересчур большая. Арнольд подходит излишне близко и шепчет на ухо чрезмерно правдивый «бред»: — А то, что вряд ли это от большой любви или огромной влюблённости. — А… от чего тогда? — сглатывает Хельга. — Это ты уже скажи. Неужели боишься остаться одна? Или тебя привлекает фамилия Шотмен? Будешь по ночам пялиться на свидетельство о браке и представлять вместо имени Арчибальд Арнольд? Или ты просто хочешь свалить из дома своей эгоцентричной семейки? М? Это был первый раз когда Хельга наконец проявила нужную эмоцию: злость. Две секунды и на лице Шотмена красуется ярко-розовый отпечаток женской ладони: — Да какая тебе разница?! — Мммм, — издевательски усмехнулся Шотмен, — вот ты и выдала себя. Так значит я прав. Ну, а разницы мне никакой. Просто это вполне забавно, а мне как раз скучно. Спасибо, что развлекла. Надо же… выйти замуж по глупой причине: неразделенной любовь. Какая-то волна негодования прошлась по девушке: — Думаю ты ошибаешься, Арнольд. На самом деле я давно тебя разлюбила. Я держалась за что-то прошлое, когда признавалась тебе в любви. Ты обычный хам и разгильдяй, тебя не за что любить. И я врала о том, что твои слова оказывают на меня воздействие. Я врала, что писала стихи о тебе, и о том, что ночами не могла заснуть из-за мыслей о нашем будущем. По правде, хер я на это все клала. На тебя и на твои глупые догадки. Для меня стало отчетливо ясно: мне плевать на тебя, Арнольд Шотмен. Плевать. — Ясно. — Надеюсь, я тебя развлекла. Но сейчас, мне бы хотелось уйти. Прощай, Шотмен. Хельга ещё раз обвела парня взглядом, развернулась и ушла. Ушла, закрыв за собой дверь с табличкой «Арнольд». Ушла, зная, что он отстанет, приняв ее позицию. Хельга ушла подальше от счастливой толпы, чтобы поплакать в одиночестве. Хельга (теперь уже не Патаки) убедила Арнольда в своих словах, но сама едва ли в них поверила.