Глава 1

      — Мэйко-сан, дико извиняюсь, что разбудил! — выстрелил в трубку бодрый голос Юджи Итадори. — Но это супер срочно!       — Мм, Юджи, — пробормотала Мэйко, тщетно пытаясь разлепить глаза. В полумраке комнаты зловеще мерцали цифры: 05:49. Слишком рано для сознательной жизни.       — Я в самолете! Уже взлетаю! В Киото на целую неделю… — выпалил Юджи, захлебываясь от спешки.       — Замечательно, — проворчала Мэйко, переворачиваясь на другой бок. — Итадори, к делу.       — Помнишь, я говорил тебе о своём братишке, с которым мы вместе прошли через ад? — протараторил юноша, едва переводя дух. — Он сейчас у меня живёт. И тут такое… В общем, чувак, который должен был за ним приглядывать, прямо сейчас в больнице после аварии…       — Ох… — только и смогла выдавить Мэйко, с трудом продираясь сквозь густой туман сна.       — Ага! Но он жив, всего лишь сломал ногу! — в голосе Юджи прозвучала неестественная веселость. — Мэйко-сан, ты мой последний шанс! Не могла бы ты пожить у меня недельку? Я буду должен тебе по гроб жизни!!!       — Секундочку… Он же вроде как старше тебя?       — Да, это звучит как бред, но он не совсем… обычный. Ему трудно вписаться в нормальную жизнь. Ему нужна помощь! И ещё… он совершенно случайно может устроить дома пожар, Мэйко!       «Не совсем обычный…» Вот и сложились все кусочки полусонной головоломки воедино. Мэйко вспомнила обрывки разговоров про Чосо: дитя проклятия и человека, одна из девяти картин смерти, который оказался кровным братом для этого неисправимого оптимиста.       — Можешь не продолжать, — устало вздохнула Мэйко, осознавая масштаб проблемы. — Я вспомнила…       — Мэйко-сан! Ты мой спаситель, моя фея-крёстная!       — Единственная загвоздка… я не смогу жить у тебя, — Мэйко представила ежедневные мучительные поездки из этой глуши до техникума и обратно, и содрогнулась. — Может, лучше он ко мне?       — Да, конечно, да! Я ему прямо сейчас скажу! Мэйко-сан, ты просто ангел-хранитель!       «Ангел-хранитель…» — усмехнулась про себя Мэйко, бросив взгляд на унылый пейзаж. Казалось, в этом районе Токио серостью были пропитаны даже облака. Припарковав машину на последнем клочке свободного асфальта, она одёрнула элегантное пальто и лениво ступила на изъеденный временем тротуар.       У подъезда, облепленного пестрыми объявлениями, телефон снова зажёгся, напоминая ей о цели визита: «Этаж седьмой, квартира 711». Слова благодарности Юджи, словно назойливое эхо, преследовали её, пока она заходила в дребезжащий лифт. Подъем казался бесконечным. Но еще более бесконечным оказался коридор, в который она попала, когда достигла нужного этажа.       Ступая в темноту, Мэйко включила фонарик на телефоне, в сотый раз за эти пять минут пожалев о том, что не додумалась узнать у Итадори номер его проклятого братца. Куда проще было бы ждать его в машине. Она прошла мимо уже пятой двери, когда внезапно шпилька предательски провалилась в трещину на полу, и Мэйко едва не потеряла равновесие. Вызволяя недешёвую туфлю из каменного плена, она мысленно наградила Итадори эпитетами, далёкими от ангельских.       Наконец, 711. Мэйко, стараясь унять внезапное беспокойство, нажала кнопку звонка. Почти мгновенные шаги за дверью означали лишь одно: Итадори все же выполнил обещание и предупредил его. И, к ее облегчению, сборы «братишки» не отнимут у неё много времени. Хотя бы так…       Мэйко ехала сюда, мысленно готовясь к очередной головной боли, щедро подкинутой неугомонным Юджи. «Свой братишка», «Он может спалить квартиру!» — обрывки фраз Юджи эхом отдавались в её голове, рисуя образ типичного сорванца, словно уменьшенной копии самого Итадори, с его неуёмной энергией. Но когда дверь бесшумно распахнулась, привычная уверенность Мэйко дала предательскую трещину.       Перед ней стоял мужчина. Не мальчишка, а именно взрослый мужчина. Лицо, с почти неземными чертами, и с ярко выделяющейся меткой на переносице, намекающей на проклятую технику казалось просто безупречным. Темно-фиолетовое худи, бесформенные черные штаны, длинная куртка и высокие тяжелые ботинки, будто забытые зашнуровать – камуфляж, явно собранный заботливыми руками юного Юджи, должен был сделать его незаметным. Но парадокс был в том, что этот нарочито небрежный «наряд невидимки» лишь подчеркивал его инаковость. Потому что невозмутимый образ нарушался парой высоких хвостиков, дерзко взметавшихся вверх. Как странно… И даже… интересно.       Эта прическа в сочетании с черной полосой на лице, которую обычные люди могли принять за тату – в тандеме с его отрешенным, полуприкрытым взглядом, создавало эффект столь ошеломляющий, что Мэйко невольно подумала: перед ней вовсе не живой человек, а оживший манекен с обложки какого-нибудь эпатажного глэм-рок альбома. Но самым поразительным было то, что, вопреки всякой логике, этот вызывающий гротеск ему неимоверно шел, лишь подчеркивая его чужеродную привлекательность.       — Привет, Чосо. — с натянутой улыбкой произнесла Мэйко, стараясь вложить в голос нотки радушия, хотя взгляд продолжал изучать нового соседа.       — Привет… — ответил он тихо, почти неслышно. Глубокий, низкий голос, словно бархатное эхо, заполнил тишину коридора, вызывая странное, необъяснимое беспокойство.       — Я Мэйко, — вежливо улыбнулась она, протягивая руку для приветствия. Но к ее удивлению, Чосо лишь молча взглянул на ее руку, и, не сказав ни слова, поднял с пола собранный рюкзак. Что ж, это было грубо… Или это - элементарная неопытность?       И почему она ожидала увидеть что-то похожее на Юджи? Чосо был его полной противоположностью: неразговорчивый, слишком серьезный и, казалось, абсолютно далёкий от всего мирского. Возможно, это даже к лучшему. Меньше шума, больше порядка.       — Что ж, пойдём, времени у нас немного, — неловко спрятав руку и отказавшись от идеи наладить контакт, Мэйко развернулась и направилась к лифту. — Закрой дверь на ключ.       Ей отчаянно захотелось оказаться в своей квартире, оставить там Чосо и, наконец, сбежать на работу, спрятавшись за привычной рутиной. А не вот это вот все…       Войдя в лифт, она демонстративно придержала дверь, дожидаясь, пока брат Юджи закончит запирать квартиру. Когда Чосо оказался в тесном пространстве кабины, Мэйко почувствовала, как кто-то невидимый сжал ее сердце, лишая возможности свободно дышать. Он был выше и шире в плечах, чем она оценила в дверном проёме, и эта неожиданная близость вывела ее из равновесия, лишив той легкой уверенности в себе, которая обычно ей сопутствовала.       И как будто этого было мало, он встал прямо напротив, и его взгляд словно пригвоздил ее к месту. Прямой, изучающий, не замутнённый ни тенью кокетства, ни попыткой произвести впечатление — лишь чистое, невозмутимое наблюдение или… разглядывание. Но эта прямота обескураживала даже больше, чем любые уловки, особенно если исходила от мужчины, обладающего такой внешностью и, что немаловажно, с таким происхождением. А самой ироничной деталью было его полное, казалось, равнодушие к производимому эффекту.       Мэйко никогда не отличалась робостью, и вопреки внезапному смущению, она позволила своему взгляду мимолетно скользнуть по его мрачной фигуре. Она помнила обрывки разговоров в техникуме, о том, что до своего перерождения, Чосо прожил около полутора столетий. Так что, несмотря на скудный опыт в человеческом мире, глупцом его точно не назовешь. Говорили, что он — сильный маг, способный мгновенно адаптироваться даже к самым невероятным ситуациям.       Но какой бы устрашающей силой ни обладал ее новый сосед, Мэйко не собиралась поддаваться страху и играть роль безмолвной жертвы на протяжении всего этого странного, вынужденного сожительства. В конце концов, она не сражаться к нему приехала. Собрав остатки самообладания, Мэйко напустила на себя подчеркнуто строгий вид.       — Надеюсь, ты все проверил и выключил в квартире Юджи? — голос прозвучал чуть резче, чем планировала.       Чосо слегка нахмурился, будто вопрос его задел.       — Да, — отчеканил он коротко.       — Молодец, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Мэйко, и демонстративно отвернулась к выходу, точно захлопывая дверь перед его слегка тяжелым взглядом. Когда двери наконец открылись, она нарочито не спеша, с подчеркнутой уверенностью шагнула вперед, демонстрируя, что ей бояться нечего. Пусть думает, что хочет. Ее это не волнует.       Путь домой еще никогда не казался таким долгим. Даже тихие, мелодичные переливы, льющиеся из динамиков, не могли рассеять напряжение в салоне. Он по-прежнему молчал, но его взгляд… этот взгляд, словно невидимая нить, удерживал ее внимание. Он касался ее лица, бесцеремонно скользил по обнаженным коленям, задерживался на изящных линиях туфель и, словно из вежливости, иногда переключался на дорогу. В какой-то момент, Мэйко даже сильно пожалела, что согласилась помочь Юджи.       Когда вдалеке замаячили знакомые очертания ее дома, Чосо словно пробудился. Его взгляд, наконец, оторвался от Мэйко, приковавшись к открывшемуся виду. Просторные, сверкающие фасады, безупречные улицы, пышная зелень — все это резко контрастировало с серым и неуютным районом Юджи.       Припарковавшись в сумраке подземного гаража, Мэйко молча направилась к лифту. На этот раз она сознательно притормозила, дождалась Чосо, прежде чем нажать кнопку вызова. Инстинкт твердил, что этого странного, немного пугающего человека лучше держать в поле зрения.       — Мэйко-тян! - послышался крик откуда-то из глубины подземки.       Но вместо ответа Мэйко лишь закатила глаза, не удостоив его даже взглядом. Звук торопливых шагов мог принадлежать только ему. Рэн. Бывший «возлюбленный», назойливый, как жужжащая муха, и по трагической случайности — ее сосед по этажу. Она нервно отвернулась к лифту и внезапно поймала на себе удивленный, почти настороженный взгляд Чосо, который встал рядом. Что это с ним?       Рэн был ошибкой, терпкой горечью на языке ее личной истории. Их отношения начались в самый темный период ее жизни: после внезапной смерти ее единственного брата. Мэйко тогда жила, словно во сне, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за какие-то эмоции, лишь бы заглушить гнетущую боль утраты. Тщетная попытка… Короткий роман с Рэном стал постыдным шрамом, который хотелось спрятать под слоем безразличия. Он, ослепленный внезапной вспышкой внимания, уже строил воздушные замки, рисуя счастливое будущее: свадьба, дети, их квартиры, объединённые в одно пространство… А она? После первой же ночи проклинала свою импульсивность, осознав, что совершила непоправимую ошибку. Вместо «химии» — лишь ледяная пустота и горькое разочарование.       Когда она попыталась завершить этот фарс, жизнь превратилась в настоящий ад. Рэн, словно одержимый, отказывался признавать поражение, с маниакальным упорством преследуя свою «единственную и неповторимую». Его ухаживания стали навязчивыми до тошноты. Сначала это были безобидные знаки внимания: цветы у двери, пирожные, милые сюрпризы. Потом — внезапные встречи в гараже, звонки с незнакомых номеров, ночные сообщения, пьяные ночные визиты. Она отчаянно пыталась избежать его общества: задерживалась на работе допоздна, звала друзей, ночевала у Сёко. Последней каплей стало понимание, что единственный выход — продать квартиру и сбежать. Но пока, к ее величайшему сожалению, желающих приобрести дорогую недвижимость в престижном районе не находилось.       — Не ожидал тебя здесь увидеть! У меня сегодня небольшая вечеринка… — Рэн почти подбежал к ним.       — Рэн, я спешу, — Мэйко, словно в спасательный круг, нырнула в подъехавшую кабину лифта и снова мельком уловила взгляд Чосо, но теперь уже направленный на Рэна. Его брови были сведены к переносице, выдавая едва сдерживаемое раздражение. Рэн с обычной для него наглостью встал на пороге лифта и настойчиво схватил Мэйко за плечо, но тут же замер, когда Чосо плавным, почти неуловимым движением встал между ними. Его фигура нависла над Рэном, отбрасывая на него тень. И тогда Мэйко внезапно поняла, что заставило Чосо так настороженно смотреть на нее.       — Я хотел… — Рэн тут же сбавил обороты, утонув в непроницаемой, ледяной глубине взгляда спутника Мэйко. — Просто пригласить.       Мэйко не видела лица Чосо, но физически ощущала исходящую от него проклятую энергию — натянутую, как тетива лука, готового выпустить одну из своих кровавых техник. Ей вдруг показалось, что это существо — человек ли он вообще? — способен раздавить Рэна в мгновение ока. И тогда последствия будут ужасны. Рэн — акула юриспруденции, он их обоих закопает. Если, конечно, каким-то чудом выживет.       — Какого черта… — пробормотал Рэн, стараясь улыбнуться Мэйко из-за широкой спины Чосо: — Заходи к восьми, буду ждать.       Его взгляд, полный нескрываемого опасения, снова скользнул по Чосо.       Мэйко была знакома с Чосо от силы полчаса и не могла быть уверена, что он в полной мере осознает, насколько сильно мирная жизнь отличается от поля боя. Холодок пробежал по позвоночнику.       — Я сегодня занята, — быстро ответила Мэйко, чувствуя, как нарастает паника, и легонько потянула Чосо за рукав. Этот жест был красноречивее любых слов: здесь, рядом с этим человеком, любая агрессия недопустима. — Пойдем.       Вопреки ее опасениям, Чосо послушно отступил. Двери лифта сомкнулись, отрезая их от назойливого Рэна. Лишь оказавшись в замкнутом пространстве кабины, Мэйко заметила, как дрожат ее пальцы. Назвать нового соседа «слегка беспокоящим» было бы чудовищным преуменьшением. Он не просто маг, а сущность, отмеченная печатью тьмы, существо, которое до своего обращения к магам, приложило руку к сотням смертей в Шибуе.       И в то же время, те, кто видел его в бою, в один голос утверждали: он не представляет опасности для своих. А для чужих? Для не-магов?!       Парадоксальная дилемма, от которой шла кругом голова. Как можно доверять человеку, чья до абсурда короткая биография — сплошной кошмар? И вообще, можно ли его назвать человеком?       — Держи, — выйдя из лифта, Мэйко обернулась, чтобы передать копию ключа, и неожиданно, с досадным стуком, столкнулась лбом о твердый подбородок. — Да, блин!       Новоиспеченный сосед, не дрогнув, сделал шаг назад и принял ключ.       — Есть такое понятие, как личное пространство! — недовольно пробурчала девушка, поправляя выбившуюся из прически прядь. А затем неловко добавила: — Что ж, попробуй сам открыть дверь.       Задача оказалась элементарной. Прежде чем она успела среагировать, Чосо справился с замком и нагло вошел первым. Кровь ударила Мэйко в щёки.       Да, опасный. Да, его прошлое вызывает вопросы. Но сейчас он на ее территории. И здесь он будет подчиняться ее правилам. И в конце концов, не помешало бы услышать хоть слово благодарности за приют. Да хотя бы за то, что ей пришлось встать ни свет, ни заря!       — Во-первых, — она вошла следом, демонстративно бросила сумку на пуф и захлопнула дверь с таким грохотом, словно ставила точку в споре. — Мужчина всегда пропускает женщину вперед.       Чосо нахмурился, словно пытаясь понять логическую цепочку. Он повторил ее жест, бесцеремонно скинув свой рюкзак прямо на ее сумочку, будто соревнуясь с ней в нарушении всяческих норм.       — Почему? — наконец спросил он, и в его голосе Мэйко неожиданно услышала искреннее недоумение. Это был голос человека, которому впервые в жизни запретили трогать огонь. Невероятно, учитывая, что еще минуту назад от него исходила ощутимая угроза!       Мэйко, онемев от изумления, откашлялась и произнесла менторским тоном:       — Это базовые правила хорошего тона, — процедила она сквозь зубы, сбрасывая туфли. — Быть учтивым с женщинами. Не ставить их в неловкое положение, не хамить. По возможности помогать с сумками, если им тяжело.       Чосо внимал, казалось, со всем серьезом, распахнув наконец сонные глаза и впитывая каждое ее слово за древнюю мудрость. Но его взгляд медленно скользнул мимо нее, устремившись в глубь квартиры.       — И еще… — продолжала хозяйка, снимая пальто и даже не подозревая, что «ученик», забыв о всяких приличиях, уже отправился исследовать ее владения.       — Не таращиться, как на экспонат в музее! Усвоил? — закончила она, наконец высказавшись, и, обернувшись, поняла, что лишь напрасно сотрясала воздух.       Никто больше не слушал. Все внимание нового соседа поглотила квартира, представлявшая собой полную противоположность тесной каморке Юджи.       От входа открывалась перспектива просторной гостиной, центром которой был большой диван цвета графита. Под ногами ощущалась мягкость пушистого ковра, а на стеклянном столике, словно артефакты, покоились черные цветы, застывшие в прозрачной смоле. Гостиная плавно переходила в компактную кухню. Здесь было меньше вещей, меньше мебели, меньше красок, больше простора. Судя по расположению дверей: две спальни и ванная комната.       Мэйко невольно понаблюдала за тем, как Чосо завороженно рассматривает квартиру. «С ним определенно будет непросто», — подумала она, но в глубине души проснулся интерес.       — Можешь пока осмотреться, — бросила уже более примирительно и направилась на кухню. — Выпьем кофе, и я поеду на работу.       — Здесь красиво, — заметил Чосо заглядывая в приоткрытую дверь, но его голос почти потонул в нарастающем шуме воды, льющейся из крана.       — Ты что-то сказал? — крикнула Мэйко, спешно ополаскивая яблоко под струей. Она понятия не имела о его вкусах, а времени на светские беседы катастрофически не хватало. Но уехать прямо сейчас, как планировала ранее, она передумала. Рэн возможно еще не уехал. В запасе пять минут найдется.       Наспех разлив кофе, она поставила чашки на стол.       — Я говорю, тут красиво… — Чосо опустился за стол, его взгляд скользнул по кофейной пенке.       «И всё-таки у него красивый голос», — промелькнула мысль, заставив Мэйко внутренне вздрогнуть. Она старалась избегать подобных оценок, особенно сейчас.       — Ах да, спасибо, — пробормотала она, доставая телефон, который уже привычно вибрировал в руке. Сообщения, как всегда, сыпались от Сёко и Итадори. — Извини, надо ответить, — бросила она, открывая чат с Юджи. Юджи Итадори: >Ну как вы там? > Напомни ему, чтобы хотя бы иногда заглядывал в телефон и отвечал мне! > Да, кстати, не пугайся. Иногда он может быть немного… странным. > Кстати, я научил его готовить, но пока не советую давать ему делать это в одиночестве ~_~ > У него есть банковская карта, и пользоваться ею я его уже научил. Так что смело отправляй его в магазин, если понадобиться. Только в первый раз сходи с ним, покажи дорогу. > И ему каждый раз надо делать подробный список для покупок.       Мэйко украдкой взглянула на Чосо. Тот, словно позабыв о ее присутствии, задумчиво водил ложкой по поверхности кофе, будто пытаясь отыскать в гуще зашифрованное послание.       — Так ты готовишь? — с улыбкой спросила она, стараясь разрядить напряжение, которое, казалось, пропитало воздух с самой первой секунды их встречи.       — Немного, — Чосо удивленно вскинул брови, словно вопрос застал его врасплох и вырвал из собственных дум. — Как ты догадалась?       Судить о способностях Чосо как проклятия Мэйко не решалась, но как человек он выглядел серьезным, даже суровым, но сейчас в его глазах промелькнула детская наивность, что вопреки ее воле, вызвало… умиление.       — Твой братишка написал… — Мэйко запнулась, чувствуя себя немного глупо. — Кстати, у тебя есть телефон?       — Есть. Он в рюкзаке. — Чосо неожиданно подался вперед, как будто собирается встать, но замер ожидая ответ. — Принести?       — Нет, не надо, — с мягкой улыбкой успокоила его Мэйко. Это было… неожиданно. — Это не так срочно. Тебе стоит почаще заглядывать в него. Итадори волнуется.       Чосо молча кивнул, снова погружаясь в свои мысли. Казалось, он мысленно перебирал воспоминания о брате, так как уголки его губ едва заметно дрогнули, словно в попытке сдержать улыбку.       — Кстати… — поколебавшись, добавила она. — Обменяемся номерами. Я сейчас побежала на работу, приду вечером.

***

      К обеду весть о том, что в квартире Мэйко Сато временно поселился «брат Итадори», облетела весь техникум. Неудивительно, ведь, благодаря удобному расположению, квартира Мэйко давно служила излюбленным местом для неформальных встреч магов и их помощников. А теперь там был «чужой».       — А ты в курсе, что Чосо будет работать у нас? — заметила Сёко во время перерыва, привычно затягиваясь сигаретой. Мэйко изредка составляла ей компанию, наслаждаясь редкими минутами тишины.       Сейчас, в тени сада, царило умиротворение.       — Юджи что-то об этом упоминал, — Мэйко уже смирилась с мыслью, что имя ее нового соседа сегодня будет звучать в их разговорах часто.       — И как он тебе? — Сёко задала вопрос так небрежно, словно он сорвался с языка случайно. Сёко не была любительницей сплетен, и подобные вопросы от нее скорее свидетельствовали о желании поддержать разговор.       — Знаешь, он… странный, — Мэйко нахмурилась, вспоминая напряженный момент в лифте. — Не уверена, что он настолько уж и «не опасен». Опыт у него невелик, поэтому он и непредсказуем. Хотя… С виду — сама невинность.       — Сама… невинность? — Сёко приподняла бровь, явно заинтригованная.       — Он как ребенок. Это… необычно, — с улыбкой пояснила Мэйко.       — Аа, поняла, о чем ты, — немного оживилась Сёко. — Человек еще не успел адаптироваться в обществе. Ему, считай, и полугода нет в этом образе.       — Именно… Забавно, как они с Итадори спелись, — Мэйко хихикнула, представив себе гиперактивного Юджи рядом с его молчаливым «братом». — Болтун и молчун.       — Инь-янь, — согласилась Сёко, доставая вторую сигарету.       — Когда мы с ним сегодня выходили из машины, столкнулись с Рэном… — Мэйко сжала переносицу, вспоминая неприятную ситуацию.       — Вот это подстава, наверно твой сталкер побоялся наброситься на него? — усмехнулась подруга. — Помнишь, как было Иджичи.       Киетаке тогда досталось по полной.       — Представь себе нет. Он даже побоялся войти с нами в лифт… — Сато вдруг осознала, что Чосо можно использовать в свою пользу. Вот только для нее это могло обернуться проблемами. Рэн умел провоцировать на конфликт, судиться и выигрывать суды. А при рукоприкладстве, к которому привык Чосо, запросто — упечь в тюрьму. Две стороны монеты…       — Значит держи Чосо при себе, — усмехнулась Секо, вытряхивая пепел с юбки. — Пусть встречает и провожает тебя в гараже. Долго он у тебя пробудет?       — Неделю. — Мэйко задумалась над словами коллеги, но мысли о возможной вспыльчивости нового соседа не давали покоя. — Потом Юджи наконец приедет и заберёт его к себе.       — Ну, всего несколько дней потерпеть, — приободрила ее подруга и, бросив окурок в урну, направилась к зданию.       «Потерпеть…» Мэйко пока не могла понять, что именно ее беспокоило в этом вынужденном соседстве больше: то, что это совершенно незнакомый мужчина, к тому же потенциально опасный для окружающих, или то, что ему, словно ребенку, нужно будет помогать адаптироваться в хитросплетённых социальных правилах.       Телефон завибрировал в кармане, резко вырвав ее из водоворота мыслей. Мэйко поспешно достала его, и экран осветился несколькими уведомлениями от Чосо. Чосо: >Приходил твой друг с парковки       Сердце Мэйко споткнулось, словно запнулось о камень. Чосо: >Оставил тебе это       Под текстом фотография. Букет, брошенный на барной стойке, словно поверженное знамя. И то, что цветы не удосужились поставить в вазу, было лишь каплей в океане ее тревоги. Настораживало их состояние: поникшие, с обломанными бутонами, с разорванной упаковкой.       В голове Мэйко вихрем закружились худшие сценарии. Что произошло? Все ли в порядке с чертовым Рэном? И почему, ради всего святого, сообщения от Чосо такие… невозмутимые?       Бывший «возлюбленный» был скользким, как угорь. Мэйко сглотнула ком, ощущая шершавую сухость во рту, и вцепилась в телефон, набирая ответ, не замечая, что Сёко давно растворилась в дверном проеме, оставив ее застывшей посреди сада.

Мэйко:

> Что-нибудь сказал?

      Мгновенно «прочитано». Тишина. Чосо ничего не печатал. Противная дрожь скользнула по позвоночнику. Если Рэн сорвался… если тот ему это не спустил… Чосо, может, и свалит скоро к Юджи, и забудет о ней и назойливом соседе. А ей тут жить, стена к стене, с самым скользким интригантом в ее жизни. От этой мысли заныло под ложечкой.

Мэйко:

> Ответь, пожалуйста.

      Казалось, прошли часы, прежде чем пришло скупое сообщение. Чосо: > Не особо.       «Не особо»? Что это значит? Мэйко уставилась на экран, словно пытаясь силой мысли вытянуть из него объяснение. Нервы сдали, и она нажала кнопку вызова.       Ладно, без паники. Может, Рэн просто побурчал, а Чосо пробурчал в ответ. Не обязательно же рукоприкладство. Но букет…       — Алло, Чосо? — выпалила Мэйко, едва он поднял трубку.       — Да, — сквозь помехи пробилось глухое шипение. Что-то булькало на заднем плане.       — Послушай, если будут звонить в дверь— не открывай и не отвечай. — До Мэйко дошло: Чосо в душе. — Рэн точно ушел… спокойно?       — Не то чтобы. — Шум воды стих, и голос Чосо стал еще более приглушенным, словно динамик наполнился водой.       Он что, под душем с телефоном?       Стоп.       — Не… спокойно?       — Ага.       Мэйко болезненно сморщила переносицу. Что он имеет в виду? Почему каждое его слово нужно вытягивать клещами?       — Нервничал? Злился? Что ты имеешь ввиду? Я не понимаю… — с раздражением выпалила Мэйко.       — Да я откуда знаю, чего он там чувствовал… — лениво протянул Чосо. Помехи усилились, захлестывая слова. — Просто он не выглядел как человек, у которого все спокойно.       И тут ее словно осенило. Господи, ну почему она всегда ищет какой-то подвох, скрытые смыслы? Он просто ответил на вопрос: «Рэн точно ушел спокойно?» — и он в ответ: «Он не выглядел как спокойный человек». Все же очевидно. Прямолинейно до оскомины. Непривычно до жути. То есть, получается, если бы она спросила напрямую: «Что там у вас произошло?», то, скорее всего, получила бы такой же выбивающий из колеи прямой ответ: «Мы подрались», «Я ударил, он ответил» или… «Я использовал на нем одну из своих техник». Как бы дико, и одновременно абсурдно это ни звучало в ее голове.       «Может, я и правда надумываю… Приду домой, узнаю.» — успокоила себя Мэйко.       — Слушай, — виновато сказала она, — Ты, кажется, топишь телефон. Он может сломаться. Вытри его и положи в рис.       — Э… — донеслось сквозь помехи.       — И ничего не готовь! Я вечером привезу ужин!       В ответ — лишь треск, шипение, и внезапный обрыв звонка.       — Мда… прекрасно, — пробормотала Мэйко, уставившись в пустоту.       Проблемы с Рэном отошли на второй план. Что бы там ни произошло, очевидно, что это уже случилось, и ничего не изменить. Ее занимало другое… нечто куда более странное и нелогичное.       Мэйко думала, что разбирается в людях. В мужчинах — в том числе. Друзья, коллеги, близкие люди, любовники или просто интрижки. Все, кого она знает — все они разные: вежливые, грубые, напористые и стеснительные, загадочные и самоуверенные, обаятельные или занудные… Но всех всегда кое-что объединяло — Мэйко понимала их. Не то чтобы они были предсказуемы, но они были… понятны. Адекватны. Она инстинктивно чувствовала, каким будет их следующий шаг, реакция, ответ. Потому что, в конечном счете, все люди более или менее похожи. Их возможно прочесть с высокой долей вероятности.       Ну а Чосо…       Непредсказуемый до степени абсурда. Одновременно пугающий и… нелепый. Чужой. Совершенно противоречивый.       Послеобеденная работа тянулась с мучительной медлительностью. Отъезд основной массы магов оставил Токио в непривычном затишье: ни раненых, ни убитых. Это, безусловно, радовало, но облегчение было призрачным. В офисе царила атмосфера тоскливого спокойствия. Сотрудники то и дело собирались в буфете или в парке, где вполголоса, с грустной опаской поминали павших в той ужасной катастрофе. Потеря сильнейшего и магов особого уровня зияла незаживающей раной в сердце каждого. Необходимость говорить о них, вспоминать беззаботные шутки Сатору, их забавные перепалки с Нанами, загадочность Цукуми и других, витала в воздухе, как призрачный дым.       Но даже сквозь эту пелену скорби нет-нет да и пробивались проблески других тем, менее гнетущих.       — И чем же питается наш полукровка? — съязвил Иджичи, отчаянно пытаясь сменить тягостную тему. — Может, человеческой кровью?       — Иджичи-и, — протянула Мэйко с закатанными глазами, украдкой взглянув на наручные часы. В принципе, можно собираться. — Скорее всего, куплю удон с тунцом по дороге. Думаю, человеческая еда ему не чужда… Ладно, я поехала. Боюсь, Чосо решит проявить кулинарные таланты, а то телефон он сегодня успешно утопил.       Последние слова она бросила на ходу, направляясь к парковке, словно спасаясь от надвигающейся катастрофы.       — Позови нас как-нибудь, — крикнула ей вслед Сёко. — Скучаю по нашим посиделкам.       Добравшись до дома, Мэйко облегченно выдохнула, не увидев в гараже Рэна. Но когда она, измотанная после наискучнейшего рабочего дня, поднялась на лифте, сжимая пакеты с ужином, ее ждал «сюрприз». Двери распахнулись, и прямо у ее порога стоял Рэн, опираясь на косяк и фальшиво улыбаясь. Даже в полумраке коридора чувствовалась эта натянутость.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Мэйко, голос выдавал усталость.       Он оторвался от косяка и выпрямился. Лицо — маска безупречности, но в глазах плясали злые огоньки. «Смыл грим», — с отвращением подумала Мэйко.       — Просто хотел убедиться, что ты в безопасности, Мэйко-тян, — его голос сочился приторной фальшью. — После сегодняшнего инцидента.       Мэйко напряглась.       — Инцидент?       Рэн пожал плечами, словно речь шла о разбитой чашке.       — О, ничего особенного. Небольшое… недоразумение с твоим… гостем. Полагаю, он не совсем в курсе, как принято себя вести в цивилизованном обществе.       — Что случилось, Рэн? Говори прямо.       Рэн усмехнулся, обнажив зубы, словно хищник.       — Просто напоминаю о рамках, Мэйко-тян. У каждого действия есть последствия. Надеюсь, твой приятель знает, что такое закон и как его следует чтить.       Он сделал шаг ближе, понизив голос до зловещего шепота, словно делясь смертельным секретом.       — Иначе ему может быть очень… неуютно. А ты, как его ближайшая подруга, рискуешь запятнать свою репутацию.       Он многозначительно скользнул взглядом по пакетам со знакомым лейблом ресторана, в который когда-то водил ее, и легонько похлопал по плечу, словно ставя метку.       — Приятного аппетита, Мэйко-тян.       Не дожидаясь ответа, мужчина растворился в своей квартире, оставив ее с нарастающим возмущением.       Вставив ключ в замок, она замерла. Нужно взять себя в руки. В конце концов, Рэн — известный провокатор и манипулятор. Даже когда они были вместе, он постоянно ввязывался в какие-то абсурдные судебные тяжбы. Поводом могло стать что угодно: колкое слово коллеги, спор из-за парковки, несправедливая премия, даже пьяный дебош на улице… И всегда, ведь, выходил сухим из воды.       Как она вообще могла с ним связаться?! Как могла повестись на эту ходячую змею с хитрой ухмылкой?       Мэйко выдохнула и, собравшись с духом, повернула ключ.