Часть 2

Глава. Осеннее солнце скользило по высоким сводам тронного зала, заливая его мягким светом. Юная царевна, облечённая в парчу и соболь, сидела на троне с грацией, присущей лишь той, кто с малых лет носил венец. Её взгляд, ясный и строгий, пробегал по лицам бояр, склоняющих головы в ожидании её решения.

***

Сегодняшнее дело касалось земельных споров между двумя старыми родами. Дарина выслушивала доводы обеих сторон, но её мысли уносились далеко за пределы холодных стен дворца. Отец ее, вот уж года два усердно готовит дочь к престолу. Поручая ей государственные дела и вопросы на решение. Она кивала, соглашаясь с кем-то из собравшихся, но её разум был занят совсем другим. Гефестион. Это имя мелькало в её голове как всполох огня в зимнюю стужу. Этот человек — статный, мудрый, с проницательным взглядом голубых глаз — занимал место где-то на границе её сознания, всегда присутствуя, но никогда не заявляя о себе громко. Гефестион был старше её, но от его уверенности и спокойной силы исходило что-то, что заставляло сердце Дарины биться чуть быстрее. — Дарина Ивановна? — голос старшего боярина вырвал её из раздумий. Дарина мигом вернулась в реальность, её взгляд стал твёрдым и сосредоточенным. Она кивнула и спокойно произнесла: — Мой указ таков: пусть земли останутся под опекой царского двора, пока мы не убедимся, что обе стороны смогут договориться мирно. Бояре переглянулись, не осмеливаясь спорить. Молодая царевна а не просто решала споры — она держала всех в уверенности, что её мудрость будет расти с каждым днём. Дочь — отца. Когда заседание завершилось, Дарина вернулась в свои покои. Тяжёлые двери закрылись за ней с глухим стуком, и, наконец, она позволила себе расслабиться. Убрав с головы венец, Дарина подошла к окну, откуда открывался вид на Москва реку. Она всматривалась вдаль, но её мысли снова вернулись к Гефестиону. Почему он так легко занимает её разум? Что в нём такого, чего нет в других? Она знает его всего недели две. Его сильные руки, которыми он однажды помог ей подняться после неудачного падения на охоте? Или его голос — глубокий и немного грубый, всегда звучащий спокойно и уверенно? Дарина вспоминала, как он недавно улыбнулся ей. Она тогда отмахнулась от странного ощущения внутри — просто усталость, говорила она себе. Но сейчас, когда никого не было рядом, она уже не могла так легко отвергать эти чувства. Может она достигла того времени, когда хочется в кого-то влюбится? Ну, тот самый возраст о котором говорили местные княжны. «Гефестион…» — тихо прошептала она, едва осознавая, что произнесла его имя вслух. Однако опричница не могла позволить себе такие слабости. Подобные мысли были недопустимы для той, кто стоит во главе державы. Она резко отвернулась от окна, стараясь вернуть себе ясность рассудка. «Я должна сосредоточиться на делах. Эти глупости ни к чему», — убеждала себя Дарина. Но в глубине души она знала, что это была ложь. Гефестион уже стал частью её мыслей, и забыть его было бы труднее, чем она готова была признать. Глава: Остроты в тени венца Дарина сидела в своей опочивальне, склоняясь над пергаментами. Решение земельного спора вызывало новые вопросы, требовавшие немедленного внимания. Но мысли о Гефестионе продолжали настойчиво возвращаться, несмотря на все усилия сосредоточиться. Внезапно дверь открылась без предупреждения, и в комнату вошёл Фёдор — её верный друг и самый надоедливый человек во всём царстве. Высокий, с темными кудрями и лукавой усмешкой. Он всегда умудрялся не обращать внимания на формальности, Дарине это и нравилось. — Не отрываю ли я тебя от важных государственных дел, голубка? — протянул он, бросая на стол пару яблок, словно они были даницей, принесённой подданным. — Или ты снова витала в облаках, думая о своём… как его там? А, Гефестионе. Дарина бросила на него строгий взгляд. — Фёдор, ты самую малость забываешь, с кем разговариваешь, — сказала она, складывая руки на столе. — О, помню, с кем. С моей лучшей подругой, которая делает вид, что её не заботят взрослые и статные мужчины, — с невинным видом произнёс Фёдор, но в его тоне сквозило явное ехидство. — Ты неисправим, — отмахнулась она, но почувствовала, как её лицо слегка заливается румянцем. Фёдор, конечно, не упустил этого. Его глаза весело блеснули, как у мальчишки, поймавшего котёнка за шкодой. — Ах, так я прав? Гефестион, Гефестион… Это ведь он, правда? Он с тобой в мечтах даже за ужином? — Фёдор прищурился, скрестив руки на груди, словно истинный сыщик. — Иди к черту, и яблоки я не люблю, дурак. — буркнула Дарина, кинув фруктом в друга. Фёдор рассмеялся, поймав наливное яблочко и откусил его. — О, свет очей моих, знаю что не любишь, поэтому и принес. Ты мне лучше скажи, чем тебя этот македонец привлек? Опричник кудри свои темные поправил, и раскинулся на царской ложе. Опочивальня у царевны была скромная, но даже в закорючках на стенах читалась скрытая роскошь. — Не знаю я, правда. Он просто ни на кого не похож из наших мужчин. Может поэтому и привлек. Ответила Дарина, пожав плечами. Сумерки мягко окутывали царские покои, наполняя их полутенью и запахом нагретого дерева. Федор поднялся с места, захватив с собой гребешок. Тонкие пальцы ловко перебирали длинные, пряди рыжевато-золотых волос. Опричник сидел позади Дарины, аккуратно заплетая её волосы в две ровные косы. Его сильные руки, привыкшие держать саблю и вожжи, сейчас работали с необычайной бережностью. — Не о том я думаю, Федь. Фёдор не спросил, что случилось. Он знал. Они оба знали. — Как он сегодня? — тихо спросила она, когда первая коса была почти готова. Опричник задержал дыхание, словно собирался с духом, а затем медленно выдохнул: — Плохо, Дарина. Совсем плохо. Лекари бормочут свои заморские речи, подсовывают снадобья, а он только с каждым днём слабее. Дарина молчала, глядя в пол. Фёдор чувствовал, как напряглись её плечи. — Бояре уже гадают, что будет дальше, — продолжил он, завязывая кончик косы лентой. — Кто-то уже мечтает о новых порядках. Кто-то — о смуте. — Батюшка ещё жив, — жёстко сказала она, и её глаза вспыхнули, как пламя свечи. — Пока он жив, они не посмеют. Фёдор кивнул, но не стал говорить, что смерть порой приходит быстрее, чем успевает разгореться заговор. Он взял в руки вторую прядь, размял её пальцами, а затем начал медленно вплетать в неё ровные звенья косы. — Когда мне было десять, он брал меня на охоту, — вдруг заговорила Дарина. — Помнишь? Фёдор усмехнулся. — Конечно. Ты тогда чуть не свалилась с лошади. — А он лишь смеялся, говорил: «Если хочешь быть сильной, держись за поводья крепче». — Хорошие слова. — А я не хочу быть сильной, Федя. Я хочу, чтобы он жил. Фёдор завязал вторую косу и мягко положил руку ей на плечо. — Ты уже сильная, Дарина. И обязана быть сильной. Он умрет, царство в твоих руках будет. Она прикрыла глаза, позволяя себе эту секунду слабости. А потом выдохнула, вздёрнула подбородок и кивнула. — Спасибо, Феденька. Спасибо что не даёшь о правде забыть. И он понял, что, несмотря на все страхи, несмотря на все тревоги, пока они вдвоём — она справится. — Ты лучше подумай. Если тебе так этот… Гефестион понравился. Проси у батюшки царя, пусть сосватает тебя. — Федор! Опричник ухмыльнулся, покачав головой. А Дарина стукнула его по руке. — Окаянный. Не буду этого делать! — Да бога ради, совушка моя. Великий зал дворца был освещён мерцающим пламенем факелов, отбрасывающим дрожащие тени на тяжёлые каменные стены. Воздух был пропитан тревожным ожиданием — никто не осмеливался заговорить первым. В центре зала, на возвышении, сидел русский царь. Его лицо было бледным, а взгляд — усталым, но твёрдым. Болезнь ослабила его тело, но не дух. По обеим сторонам от него сидели двое гостей, ради которых был созван этот совет: греческие цари Александр и Гефестион. Их осанка выдавала аристократическую гордость, а взоры скользили по собранию с холодным интересом. Они понимали, что приглашение сюда — не просто формальность, а вопрос будущего. Вот уже неделю все дела были об одном, о юной русской царевне. Когда в зале установилась тишина, царь поднялся, опираясь на резной подлокотник трона. Его голос разнёсся под сводами: — Сегодня мы собрались здесь, чтобы решить судьбу наших земель и будущих поколений. Я не вечно буду править, и мои дни сочтены. Но моя дочь Дарина — мой законный наследник. Я не допущу, чтобы после моей смерти Русь погрузилась в смуту. Его слова вызвали шёпот среди бояр. Никто не осмеливался заговорить громко, но беспокойство читалось в их взглядах. Многие боялись, что после смерти великого князя начнутся распри, а власть над Русью перейдёт в слабые руки. Дарина была достойной наследницей, но многие сомневались, сможет ли она удержать власть в столь трудные времена. Александр скрестил руки на груди, с лёгкой усмешкой наблюдая за реакцией русских вельмож. Он обменялся коротким взглядом с Гефестионом, после чего заговорил: — Мы прибыли сюда, чтобы услышать твои условия, великий царь. Но прежде чем подписывать договор, мы должны знать, что нам предлагает этот союз. Гефестион кивнул, добавляя: — Власть твоей дочери — это нечто новое. Нам нужны гарантии, что этот шаг укрепит наши государства, а не принесёт раздор. Царь выслушал их с непроницаемым выражением, затем взмахнул рукой. В зал вошли слуги, неся запечатанные свитки. Он медленно продолжил: — Здесь изложены наши условия. Дарина будет обучена управлению, а её власть будет признана как у русских, так и у греков. Союз скрепится не только словом, но и действиями. Александр развернул свиток, читая внимательно. На мгновение в зале повисла напряжённая тишина. Исход этой встречи определит будущее великих держав. Среди бояр начался шёпот. Один из старших князей, худощавый человек с проницательными глазами, шагнул вперёд и поклонился. — Государь, как мы можем быть уверены, что народ примет Дарину? Многие могут не признать женщину на троне, и это приведёт к мятежу. Царь взглянул на него устало, но с несгибаемой решимостью. — Потому я и зову вас сюда, князья. Чтобы после моей смерти не началась борьба за престол. Чтобы народ знал, что его правительница — не самозванка, а законная наследница, признанная вами и великими государями. Да и народ дочь мою любит, и против слова ее не пойдет. Царевна, которая молчаливо сидела рядом с батюшкой, вдруг заговорила. Она по характеру своему не многословна была, красивые речи вести умела и говорила так, что единственным желанием было только слушать ее спокойный голос. Только вот редко она была эмоциональной или чувственной . — Российское царство - моя обязанность с рождения. Царевной я по крови рождена, и править государством в моих силах. Кто во мне сомневается, от того помощи не жду. Кто руку в тяжёлое время протянет, тому благодарна останусь. Её слова прозвучали уверенно, но внутри она чувствовала, как сжимается сердце. Эта ночь была лишь началом её испытаний. Александр, услышав её речь, прищурился, оценивая наследницу. Гефестион слегка склонил голову, признавая её решимость. Царь вновь заговорил: — Теперь настало время решения. Кто из вас поддержит меня и подпишет договор? Кто возьмёт на себя ответственность за будущее Руси? Молчание длилось долго. Потом один за другим бояре начали выходить вперёд, наклоняя головы в знак согласия. Договор ещё предстояло подписать, но первый шаг был сделан. Судьба Дарины решалась здесь и сейчас. Позже той ночью, когда пиршество завершилось, а бояре разошлись, царь приказал привести Александра и Гефестиона в свои покои. Тусклый свет свечей едва освещал его утомлённое лицо. Он выглядел измождённым, но голос его оставался твёрдым. — Боярам нет веры, — сказал он, медленно проводя рукой по тяжёлому дубовому столу. — Их клятвы для них ничего не значат. Когда я уйду, многие из них предадут мою дочь, станут искать выгоду, плести заговоры. Александр внимательно слушал, не перебивая. Гефестион слегка склонил голову, признавая серьёзность слов царя. — Поэтому я позвал вас. Русь нуждается в союзниках, а Дарина — в защите. Я хочу, чтобы вы стали её опорой. Чтобы в случае опасности, если кто-то осмелится восстать против неё, вы вмешались и не позволили Руси погрузиться в хаос. Александр задумчиво кивнул. — И что ты предлагаешь взамен? Царь не стал медлить. — Я подпишу ваше соглашение о торговых путях. Русь откроет вам доступ, обеспечит безопасность караванов. Вам будет дозволено вести торговлю без лишних пошлин и ограничений. Гефестион обменялся быстрым взглядом с Александром, после чего последний улыбнулся. Гефестион заговорил. — Это щедрое предложение, но и большая ответственность. Мы не станем просто вашими наблюдателями. Если мы вмешаемся, то сделаем это так, чтобы укрепить нашу позицию. Царь медленно кивнул: — Мне важно лишь одно — чтобы после моей смерти Русь не сгорела в огне предательства. Вы можете требовать своей выгоды, но я прошу вас, защитите мою дочь. Александр задумался, затем протянул руку: — Тогда договорённость заключена. Пусть Дарина знает, что она не одна. Той же ночью, лунный свет скользил по мраморному полу, отражаясь в узорах, выложенных искусными мастерами. Александр стоял у окна, задумчиво глядя на ночное небо. Вдалеке мерцали огни Кремля, тишину нарушал лишь редкий скрип деревянных балок и шорох ветра за стенами. Гефестион, стоя рядом, наблюдал за своим другом, ожидая, когда тот заговорит. — Что думаешь? — наконец спросил Александр, не оборачиваясь. Гефестион пожал плечами, его голос был спокоен, но в нём слышался лёгкий оттенок насмешки: — Думаю, что этот царь весьма проницателен. Он не верит своим боярам и не без оснований. Но вопрос в том, насколько мы можем доверять ему. Александр усмехнулся, наконец оторвавшись от созерцания ночи. Он медленно прошёлся по комнате, задумчиво сложив руки за спиной. — Дарина... — он произнёс её имя, словно пробуя его на вкус. — Ты видел её взгляд? Она не просто наследница. В ней есть что-то... необузданное. Может быть, время сделает её сильной правительницей, но сейчас она всего лишь юная девушка. Гефестион кивнул, позволив лёгкой улыбке коснуться его губ. — Юная, но милая. Её решимость впечатляет, хотя ей ещё многому предстоит научиться. Но скажи мне, Александр, разве ты не видишь в ней что-то знакомое? Может, тень той же неукротимой воли, что горела в тебе, когда мы были моложе? Александр бросил на него быстрый взгляд и усмехнулся: — Ты всегда был склонен к поэтическим сравнениям, Гефестион. Но ты прав. У неё есть огонь. Только вот, она скорее на тебя похожа, со своей холодной стойкостью. Вопрос в том, сможет ли она удержать этот пламень под контролем, или он погубит её. Гефестион подошёл ближе, его голос стал чуть тише: — Мы дали слово её отцу. Если он умрёт, кто-то должен будет стоять рядом с ней. Не из милости, а чтобы не дать Руси погрузиться в хаос. Вопрос в том, готовы ли мы связать себя этой судьбой. Александр вновь посмотрел в окно, на мерцающие в темноте башни. В его глазах отражалась вся тяжесть принятого решения. — Пожалуй, эта ночь станет началом чего-то большего, чем просто договор о торговле, — тихо сказал он. Гефестион молча кивнул. Завтра им предстояло принять окончательное решение. Александр глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — И всё же, Гефестион, ты кажешься спокойнее, чем я ожидал. Тебе действительно нравится эта девочка? Гефестион усмехнулся, взгляд его смягчился. — Она весьма милая, Ксандре. Она единственная в своем роде, часто ты встречаешь девочек которые в опричницы заделались ? Такой правительнице можно симпатизировать. Александр покачал головой с улыбкой. — Хочешь сказать что она такая невероятная ? Осталось понять, сможет ли она выдержать грядущие бури. И сможем ли мы помочь ей, если этого потребуют обстоятельства. — Если потребуется, мы будем рядом, и я хочу сказать что скорее всего царь ждал сына, а родилась дочь, которая сына заменила . — уверенно ответил Гефестион. Между ними повисло молчание. Каждый из них знал, что это лишь начало долгого пути. Гефестион задумчиво провёл рукой по своим выгоревшим на солнце волосам. — Но есть ещё одна причина, по которой мы не можем отвернуться от неё. Границы Руси обширны, и большая их часть граничит с нашей империей. Если здесь начнётся война, это станет угрозой и для нас. Бесконечные восстания и хаос в соседнем государстве — худшее, что может случиться. Александр кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. — Ты прав. Если Дарина станет царицей, и если она будет нам благодарна за поддержку, мы не только избежим войны, но и приобретём надёжного союзника. Это стратегически верный шаг. Гефестион улыбнулся. — Значит, мы оба знаем, что делать. Александр бросил последний взгляд на Кремль и с решимостью сказал: — Да. Теперь остаётся только убедиться, что она сумеет воспользоваться этим шансом.