2 глава

Шарлотта стала вертеть головой, пытаясь найти хоть одного союзника, но никто не разделял её мнения. Ангелесса разозлилась и громко топнула ногой. Она развернулась и выбежала из зала суда. — Чарли! Милая, постой! — крикнул Адам, расправляя крылья, готовый сорваться за ней. Люцифер резко поднял взгляд. — Это она, не так ли? Первый человек остановился. Он посмотрел на падшего и медленно кивнул. — Моя дочь… — очарованно выдохнул Люцифер. Адам вспыхнул, будто его ударили. — Нет! — его голос дрогнул от ярости. Люцифер непонимающе посмотрел на него, но Адам продолжил, — нет, не твоя. Ты бросил Чарли. Сбежал, оставив её мне! Лют грустно посмотрела на супруга и мягко отвела его в сторону. — Милый… прошло ровно тринадцать лет. Может, просто договоримся продлить сделку? Или хотя бы назначим регулярные встречи? — Нет! — Адам резко дёрнул крылом. — Чарли росла с нами. Она не знает о них ничего. Это наша дочь! Её имя стоит рядом с моим в нашем семейном древе! Она — моё продолжение… пусть и не родное. — Мам, пап… Люцифер… падший ангел — мой отец?! — раздался дрожащий голос. Шарлотта вышла из тени, слёзы сразу навернулись на её глаза. — Милая! Подожди! Это… это не так! — вскрикнул Адам, но, увидев расплакавшуюся дочь и Лют, которая тяжело отвернулась, он сдался. — Чарли… ты не понимаешь. Он бросил тебя, когда тебе было всего три года. Он отдал тебя нам! Мы тебя воспитали, мы тебя растили и давали тебе всё! — Но вы тринадцать лет скрывали правду! — сорвалась Чарли. — Лгали! При этом улыбались мне и называли дочерью! Вы… вы пользовались мной! Голос сорвался, и она снова побежала — обратно в зал суда. — Сера! Эмили! — её голос эхом отозвался под высоким сводом. — Мой голос решающий. Я хочу вернуться к падшим. Сера шагнула вперёд. Её строгий взгляд был неожиданно тёплым. — Чарли, ты уверена? Мы не хотим тебя потерять, — сказала она, будто готовая разрыдаться. — Да, — принцесса выпрямилась. — Я уверена. Лилит мягко улыбнулась, подошла к дочери и обняла её, прижимая к себе. — Милая… тебе понравится в Аду, — прошептала она с лёгкой, почти шутливой нежностью, — как бы странно это ни звучало.