✷✷✷

━━━✷✷✷━━━                    «Кто пойдёт по следу одинокому?       Сильные да смелые головы сложили в поле в бою.       Мало кто остался в светлой памяти,       В трезвом уме да с твёрдой рукой в строю, в строю.       Где же ты теперь, воля вольная?       С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь?       Ответь.       Хорошо с тобой, да плохо без тебя,       Голову да плечи терпеливые под плеть, под плеть» .               ***                    Благоразумник и Растяпа оказались в смертельной ловушке. Будучи охваченным подлинным ужасом, Растяпе пришлось вцепиться всем телом в лучшего друга, дабы не оказаться смытым потоком в неизвестном направлении.       Но его надежды в миг рухнули, когда мост неожиданно затрещал, а потом дал трещину и окончательно рухнул, увлекая смурфиков в ледяную пучину. Благоразумник изо всех сил прижал к себе смурфика, обхватил его обеими руками и ногами, прижав голову к собственной. Неизвестно было, какие ужасы могли ждать обоих, если бы они оказались разделены.       Под мощным течением их несло всё дальше, дальше и ещё раз дальше, пока ледянющая вода проникала до мозга костей. У Благоразумника на миг возникла мысль, когда это её температура могла так опуститься, но тут же эти размышления были прерваны мощным ударом обо что-то тяжёлое и разлившейся по вискам мучительно пульсирующей боли. В тот же миг Благоразумник начал ослабевать хватку и, как следствие, терять своего друга из сильнейшей хватки.       Но нет, погодите…       Это не его хватка начала ослабевать…                            Разве вы никогда не сомневались в подлинной сути своих взаимоотношений с теми, кого привыкли называть друзьями? Однако неизбежно настаёт тот миг, когда истинная природа явлений предстаёт во всей своей первозданной ясности…       Неужели к тому часу всё уже будет безвозвратно утеряно? Быть может, когда-то и обо мне кто-то мог бы произнести те же слова. Быть может, для кого-то… именно я и был тем самым преданным другом.                      Весь их мир без остатка погрузился в непроглядную тьму.              ━━━✷✷✷━━━                    — Так, прочти мне, пожалуйста, сто сорок пятое моё умное высказывание, — попросил Благоразумник, расположившись на табурете среди ровных штабелей книг. Рядом, на полу, сидел Растяпа с раскрытой книгой.       — Э, хорошо!.. — оживился Растяпа, с головой погружаясь в страницы, испещрённые мудростью. Однако… возникла сложность. — Кто… э… Кто-о-о… — чтение ему совершенно не давалось.       — Кто из них самый умный? — уточнил Благоразумник. — «Когда вам нужен кто-то умный, кого вы зовёте?»       — Благоразумника! — хором ответили они оба.       — Да, это я помню! — залился смехом Растяпа. — Хи-хи-хи.       Благоразумник протянул Растяпе свёрнутый пергамент, который тот тут же развернул.       — Вот это тоже написал я, — пояснил Благоразумник. — Растяпа, можешь мне прочитать?       — Конечно! — Растяпа вновь углубился в текст, но снова не преуспел. — Э…       — Позволь мне помочь тебе, Растяпа, — откашлялся Благоразумник, бегло пробежался по фрагментам своих знаний, после чего заговорил:       «Очень просто притвориться сильным. Гораздо труднее признать, что мы слабые. Только настоящий друг, любя нас такими, какие мы есть, научит нас любить нашу слабость».               ***                    Когда тьма рассеялась, и слух уловил встревоженные голоса смурфиков, Благоразумник резко распахнул глаза, исторг из своего чрева обильное количество воды и судорожно задышал, будто вынырнул из самой пасти Нептуна. На коленях над ним склонился Следопыт, сосредоточенно и размеренно надавливая руками на его грудь, не сводя с лица друга напряжённого взгляда.       Непогода стихла… Ярко сияло ласковое солнце, словно и не было только что бушующей стихии.       — Где… — прохрипел Благоразумник, с трудом ворочая языком. — …Растяпа?       Следопыт на миг замер, затем бросил быстрый взгляд на стоявшего в толпе Папу-Смурфа. Тот сразу понял всё без слов, подошёл ближе и осторожно положил руку на плечо очкастого смурфика.       — Мой маленький смурфик… какое счастье, что ты жив… — произнёс Папа-Смурф с грустью и явным облегчением. — Растяпу сейчас ищет несколько поисковых групп. Мы надеемся, что его скоро найдут…       Невыразимая тревога охватила Благоразумника. Превозмогая боль и глухую пульсацию в висках, он резко вскочил на ноги и, не слушая ни возражений, ни окриков, устремился к обрушенному мосту.       — РАСТЯПА-А-А-А-А-А-А! РАСТЯЯ-ЯЯ-Я-ПА? — надрывался он, мчась по обломкам разрушенного моста вдоль берега реки. Папа-Смурф и Следопыт бросились следом, но он совершенно не обращал на них внимания, отчаянно выкрикивая имя самого дорогого ему смурфика — своего Растяпы. — РАСТЯПА-А-А! ГДЕ ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы?       Он проделал значительный путь вдоль берега и внезапно замер. Его взгляд зацепился за жуткое зрелище, от которого у любого лесного обитателя дрожь пробежала бы по спине.       На берегу, в тенистой прохладе древесной листвы, неподвижно лежал полуобессилевший Растяпа.       Благоразумник подбежал к нему и рухнул на колени, судорожно ощупывая друга в поисках хоть каких‑то признаков жизни. Из-под шапки Растяпы сочилась тонкая алая струйка крови. При её виде у смурфика что-то болезненно ёкнуло под сердцем, но он тут же силой отогнал ужасные мысли, решив не зацикливаться на крови. Ибо в этот момент это не имело никакого значения.       — Р-Р-Растяпа… — задрожал голос Благоразумника. Он осторожно приподнял голову друга, уложив её себе на колени, и прижал ухо к груди Растяпы. Боги Милосердия оказались благосклонны — сердце билось. Благоразумник выдохнул с таким облегчением, будто сам только что выжил.       Позади послышались торопливые шаги и сбивчивые вдохи — Папа-Смурф и Следопыт настигли его.       — Умник, куда ты убежал! — взмолился Следопыт. — Ты заболеть можешь, особенно после того!       — Да это не важно! — в панике огрызнулся Благоразумник. — Помогите лучше!       Взгляд Следопыта упал на бессознательно лежащего смурфика, и у него едва не отвисла челюсть.       — Отойди! — властно приказал он, решительно отстранив Благоразумника, и сразу же приступил к ритмичным надавливаниям на грудь Растяпы. — Растяпа, смурфом клянусь, вы нас до сердечного смурфа доведёте!       Благоразумник не обратил внимания на указания. Без Растяпы ему и жизнь была не нужна — странное и пугающее осознание, ведь ещё совсем недавно он мог обходиться без него, а теперь и шагу без него не ступит.       Он присел рядом со Следопытом с готовностью помочь, но Следопыт вновь огрызнулся.       — УЙДИ! — рявкнул он, с ещё большей силой надавливая на грудь друга.       Сам Следопыт редко бывал в компании Растяпы, но для него тот всегда оставался младшим братом — самым младшим из всех смурфиков, если не считать двух Крошек. И если его настигнет смерть… даже представить было невозможно, что тогда случится с Деревней. Даже смерть Мечтателя, Летуна и Алхимика не сравнилась бы с гибелью Растяпы.       Минуты растянулись в безбрежную вечность, наполненную лишь отчаянным фырканьем и глухими, ритмичными толчками. Несколько мощных усилий должны были принести результат — но его всё не было.       — С-Следопыт… — тихо произнёс Благоразумник, наблюдая за напряжёнными попытками друга.       — Благоразумник, не мешай ему… — предостерёг Папа-Смурф, уже готовый вмешаться.       И вдруг, когда отчаяние почти поглотило их троих, произошло чудо. Растяпа резко распахнул глаза, судорожно издал протяжный хриплый звук, и из его уст хлынул поток воды.       — Ой… — прохрипел он, надрывно откашливаясь. — Больно… голова болит… Что… что случилось?       Стоило Растяпе очистить лёгкие от воды, восстановить дыхание и прийти в себя, как Благоразумника будто ударило током. Он мгновенно бросился к нему, обвил руками шею друга и прижал к себе с неистовой, почти отчаянной силой.       — Растяпа… Растяпушка ты мой… неуклюжий ты смурф, не пугай так больше! — проговорил он с огромным облегчением и тревогой одновременно, целуя его макушку сквозь шапку. — Ты жив… ты жив!..       Щёки Растяпы моментально залились краской от столь откровенных проявлений чувств — никогда прежде Благоразумник так на него не реагировал. Разве что в редких случаях. В особенности — когда ему сделали новые очки.       — П-привет… — прохрипел Растяпа, всё ещё слабо покашливая, и неловко приобнял Благоразумника одной рукой.       Следопыт и Папа-Смурф не смогли сдержать улыбок при виде этой трогательной картины. Растяпа посмотрел на них через плечо своего лучшего друга и слабо улыбнулся.       — Папа… Хи… привет… — произнёс он с заметной слабостью в голосе.       — Растяпа… вот и ты, — мягко улыбнулся Папа-Смурф, с облегчением подходя ближе, затем присел рядом и прижал к себе обоих смурфиков. — Мои дорогие… какое счастье, что вы оба живы…       Затем он отстранился и внимательно осмотрел голову Растяпы, которую всё ещё крепко прижимал к себе Благоразумник. По лазурной щеке стекала алая кровь — и это сразу насторожило белобородого смурфика.       — Растяпа… как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Папа-Смурф. — У тебя кровь…       — Что… что там, Папа? — испуганно переспросил Растяпа, осторожно ощупывая болезненное место. — Откуда… кровь?       — Только не волнуйся, Растяпа, — успокоительно сказал Папа-Смурф. — Нам нужно возвращаться… У себя в лаборатории я смогу как следует осмотреть твою рану.       — Да уж… Растяпа, ты слышал? — встревоженно добавил Благоразумник. — И что нам теперь делать, Папа?       — Давайте вернёмся к остальным, — предложил Папа-Смурф. — Следопыт, думаю, ты сможешь найти дорогу обратно. Поток воды унёс нас довольно далеко…       — Тут недалеко, — кивнул Следопыт. — Но Растяпе нужна помощь…       — А почему у меня кровь?.. — с нарастающим страхом спросил Растяпа. — Папа… мне страшно…       — Не бойся, Растяпа… я здесь, — ещё крепче обнял его Благоразумник. — И уж теперь я точно не допущу, чтобы что-то подобное ещё раз смурфнулось!       — А это… — Растяпа занервничал ещё сильнее. — Это… плохо? — он снова коснулся ушибленного места. — Ай… У меня… голова смурфит. Всё расплывается…       — Походу ты ОЧЕНЬ сильно смурфнулся головой, — воскликнул Благоразумник.       Папа-Смурф оценивающе взглянул сначала на Растяпу, затем на голову Благоразумника, где уже заметно выступал бугор.       — Смурфики, должно быть, уже вернулись в Деревню… да и нам пора, — мягко произнёс он. — К тому же мы не знаем, не вышел ли Гаргамель сегодня в лес…       «ПАПА! ПАПА! МЕЧТАТЕЛЬ… ОН…»       Папа-Смурф отрицательно покачал головой, выдержал паузу и глубоко вдохнул.       — Хорошо, Папа… — Растяпа попытался подняться, но ноги не послушались, и он снова рухнул в мягкую тень листвы. — Ой…       Благоразумник тут же бережно поднял его на руки, обхватывая за плечи и колени, отчего Растяпа покраснел ещё сильнее. Вскоре они втроём довольно быстро двинулись в обратную сторону. Папа-Смурф шагал рядом с лучшими друзьями, время от времени оценивая состояние неуклюжего смурфика.       — А я… — начал было Растяпа, но Благоразумник мягко перебил его.       — Лучше молчи… — нежно обратился он. — Просто молчи, Растяпа. Я понесу тебя…       Растяпа издал негромкий звук удивления, явно не предвидя такого заботливого жеста, но всё же позволил другу понести себя. Он обвил руками его шею и прижал голову к груди, прислушиваясь к учащённому сердцебиению Благоразумника. От этого ему сразу стало теплее и спокойнее.       — Спасибо… — прошептал он так тихо, что едва можно было расслышать.       — Пустяки… — Благоразумник обнял его ещё сильнее. Никаких слов не хватило бы, чтобы описать глубину его любви к этому неуклюжему, порой беспомощному смурфику. Несмотря на все нелепые ситуации, глупые вопросы и травмы, видеть которые было так больно, он всё равно оставался его лучшим другом. Его Растяпой.       И ничто не сможет разорвать эту связь. Даже смерть.       Следопыт по дороге украдкой поглядывал на них, искренне удивляясь глубине привязанности Благоразумника к Растяпе.       Растяпа опустил голову на грудь друга. Ему вдруг вспомнилось детство. Те времена, когда они были крошечными смурфлятами, а Папа заботился о каждом с безграничной любовью. Именно тогда и сформировалась та самая смурфная семья, живущая взаимопомощью, поддержкой и согласием, где каждый был и младшим, и старшим братом, а обида казалась чем-то немыслимым, почти кошмарным сном. Поэтому никто и никогда не ссорился по-настоящему.       Да, споры и разногласия случались. Но они никогда не перерастали в конфликт или, тем более, в драку — если не вспоминать недавнюю стычку Следопыта и Мечтателя в столовой…       Следопыт тысячу раз успел извиниться. Но только не перед Мечтателем…       Непостижимо, что чувствовал Мечтатель, решившись сдаться Гаргамелю. Возможно, его слишком сильно терзало чувство вины после гибели Летуна. Или Алхимика. Или обоих сразу.       Мечтатель и Силач видели ту ужасающую сцену своими глазами. И лишь Силачу удалось справиться с этим. И именно ему пришлось хоронить собственного брата.       — Ты не усмурфишь?.. — с опаской спросил Растяпа.       — Я же не ты, — слабо улыбнулся обладатель очков. — С тобой всё смурфно?       Растяпа сразу отрицательно покачал головой.       — Нет… мне страшно… больно… и голова смурфится, — признался коллекционер камней.       Благоразумник лишь крепче прижал его к себе.       — Ты даже не представляешь, как я смурфсчастлив… Как я рад, что ты жив. Скоро мы будем дома. И… это… прости меня. За всё, что я говорил тебе раньше… Ты самый смурфный друг, какого только можно пожелать.       Растяпа что-то невнятно пробормотал в ответ и прижался ещё сильнее, стараясь не терять это живительное тепло. Боль в виске не позволяла ему полностью расслабиться, но одно лишь осознание того, что лучший друг боится его потерять, придавало ему сил.       Как же хорошо было очнуться именно тогда, когда они уже подоспели. Иначе пришлось бы справляться со страхом в одиночку. Похоже, именно этот случай окончательно закрепил в сознании Растяпы одну важную мысль, давно бродившую в глубине его души.       Он действительно любил своего лучшего друга. И они вдвоём — самые смурфные друзья, каких только можно представить.               ***                    До Деревни они добрались без всяких происшествий. Состояние их дома оставляло желать лучшего — половину инфраструктуры попросту смыло водой, а плотины более не существовало вовсе; все её материалы оказались разбросаны по окрестностям. Теперь смурфики собирали уцелевшие части и под чётким руководством Мастера уже вовсю организовывали восстановительные работы, стараясь как можно скорее вернуть Деревне привычный облик.       Растяпа тем временем проходил экспресс-оценку состояния у Папы-Смурфа и Дилетанта. Благоразумник нервно расхаживал снаружи, то и дело поглядывая на вход в гриб, поражаясь тому, что, казалось бы, обычный ушиб требует столько времени, внимания и заботы.       — Так, Растяпа… — произнёс Дилетант, придвигаясь ближе. — Позволь осмотреть твой ушиб.       Растяпа кивнул, и лекарь осторожно приподнял его шапку, обнажая место ушиба. Под ней обнаружилось покрасневшее, воспалённое пятно с глубоким порезом, из которого всё ещё сочилась кровь, а рядом уже заметно вздувалась болезненная шишка.       — Ой, смурфики мои… — вырвалось у Дилетанта при виде травмы.       — Что там, Дилетант? Всё смурфно? — настороженно спросил Папа-Смурф.       — На первый взгляд… довольно страшная рана… — честно ответил лекарь.       От этих слов Растяпу невольно передёрнуло.       — Страшная?.. — тихо переспросил он, слегка задрожав.       — Но её можно обработать, и через пару дней всё пройдёт, — тут же закончил Дилетант, явно смягчая сказанное и успокаивая и Растяпу, и Папу-Смурфа. — Папа, у тебя найдётся антисептик?..       Папа-Смурф кивнул, подошёл к шкафчику, достал оттуда сумку первой помощи, раскрыл её и вынул небольшую баночку с прозрачной жидкостью.       — Вот, держи, — сказал он, передавая средство лекарю. — И будь осторожен… в прошлые разы смурфмедицина тебе не всегда смурфно удавалась.       — Ох, Папа, поверь, с тех пор много воды утекло, — усмехнулся Дилетант, открывая баночку и аккуратно смачивая тряпочку. — Я значительно улучшил свои смурфнавыки. Так, Растяпа… сейчас может щипать, приготовься…       Растяпа сначала испугался, но затем снова кивнул, полностью доверяясь другу. Когда холодная, пропитанная антисептиком тряпка коснулась раны, смурфик тут же сморщился и жалобно застонал.       — А-а-а-ай… — зашипел он от боли.       — Потерпи, потерпи… — успокаивал его Дилетант, то прикладывая тряпку, то осторожно убирая её. — Ничего критичного, Папа. Просто сильный ушиб и порез.       Через некоторое время рана была полностью обработана; на неё аккуратно наложили несколько пластырей и снова спрятали под шапкой.       — Ты очень сильно смурфнулся головой, Растяпа, — тревожно заключил Папа-Смурф. — Но вроде всё в порядке. Приходи ко мне завтра, осмотрим твою ранку ещё раз.       Растяпа поблагодарил Дилетанта, и, прежде чем уйти, Папа-Смурф ещё раз внимательно его осмотрел, задал несколько вопросов о самочувствии — и только после этого позволил покинуть гриб, где его уже нетерпеливо дожидался Благоразумник.       — Ну, наконец-то! — выдохнул он с облегчением, увидев лучшего друга. — Чего так долго?       — Дилетант сказал, что рана не серьёзная… — тихо ответил Растяпа, подходя ближе. — Но всё равно болит…       Благоразумник тяжело выдохнул и внимательно посмотрел на него.       — Самое главное — ты в порядке. Знаешь, что? — серьёзно заговорил он. — Никогда. Так. Больше. Не. Делай, — каждое слово сопровождалось лёгким, но выразительным тычком в грудь Растяпы.       — Ты… ты о чём? — растерянно уточнил тот.       — Мы едва не погибли. И всё из-за твоего поступка, — отчеканил Благоразумник. — Зачем ты вернулся в Деревню, когда остальные усмурфали?       — Оу… это… — Растяпа неловко хихикнул и почесал затылок. — За твоими запасными очками… Подумал, это важно…       Благоразумник выпучил глаза и несколько секунд молча рассматривал этого нескладного смурфика. Он едва мог поверить, что тот решил поставить собственную жизнь на кон ради каких-то очков, которые при желании можно починить, да ещё и заставил самого умного смурфика Деревни сходить с ума от беспокойства.       — Ты… вернулся за моими… запасными очками?.. — с трудом выговорил он. — Растяпа… ты совсем осмурфел? А как же ты? Как же я?.. Ты понимаешь, что мог погибнуть? Что бы я тогда делал?       Растяпа никак не отреагировал на вспыльчивость друга. Ему было даже приятно, что Благоразумник так сильно за него переживает. Да и, если подумать, как бы он обходился без дополнительной пары очков, если старые вдруг сломаются? Тогда пришлось бы лететь к Песочному Человеку и тратить драгоценное время ради одной маленькой, но важной вещицы.       — Прости… — тихо сказал Растяпа, понурив голову. — Я не хотел тебя волновать…       — Ладно… — выдохнул Благоразумник и положил руку ему на плечо. — Главное, что ты жив и смурфздоров. Давай… обнимемся?       Растяпа расплылся в широкой улыбке и тут же раскинул руки, заключая лучшего друга в неуклюжие, но крепкие объятия.       Благоразумник уткнулся лицом ему в шею, глубоко вдыхая знакомый запах — от Растяпы веяло смурфными оттенками голубики, смурфеники и ещё каких-то лесных ягод. В этот момент очкастому смурфику показалось, будто с его души свалился огромный камень.       — И про наш разговор… — напомнил он уже тише. — Я ни за что не допущу твоей смерти. Я сделаю всё, что в моих силах. Папа сделает всё, что в его силах. Мы сделаем всё, чтобы тебе помочь. Помяни моё слово.       — Правда? — лица Растяпы было не видно, но по голосу было ясно: он просиял.       — Правда, — твёрдо ответил Благоразумник, после чего отстранился от друга и жестом показал следовать за ним.               ***                    Деревня выглядела так, словно пережила настоящий смурфагеддон. Вода уже ушла обратно в реку, но оставила после себя грязные разводы на грибах, напитанную влагой землю и густой, въедливый запах сырости, от которого першило в носу. Отсюда было хорошо видно, как большая часть смурфиков вовсю чинила разрушенную плотину: Мастер раздавал указания, Силач таскал брёвна и камни, а остальные, выстроившись цепочкой, передавали материалы из рук в руки, стараясь не терять темпа и помогать друг другу.       Сама Деревня пострадала не так сильно, как могла бы. Грибы стояли на прежних местах, лишь тропинки оказались под прицелом наводнения — теперь от них осталась только вязкая, неприятная смесь грязи и глины. Другая группа смурфиков энергично убирала её в сторону и тут же выстраивала новые тропинки, спеша восстановить порядок и вернуть Деревне привычный облик.       — Ну… — протянул Растяпа, оглядываясь по сторонам и неловко почесав затылок. — Не так уж всё и плохо…       — Могло быть намного хуже, — кивнул Благоразумник, внимательно осматривая последствия наводнения. — Если бы плотина рухнула чуть раньше… — он осёкся, на мгновение замолчал и покачал головой. — Неважно. Главное, что все живы.       Растяпа согласно кивнул и сделал шаг вперёд — и в тот же миг его заметили.       — РАСТЯПА!       — СМУРФИКИ, ОН ВЫЗДОРОВЕЛ!       — РАСТЯПА, ТЫ В ПОРЯДКЕ?!       На них буквально обрушилась волна радостных возгласов. Смурфики один за другим подбегали к Растяпе, хлопали его по плечам, обнимали, тискали; кто-то даже поднимал его над землёй, не скрывая переполняющей радости.       — Ой! — рассмеялся Растяпа, заметно растерявшись. — Смурфики, я… я тут… всё смурфно!       — Мы так испугались!       — Мы думали, ты…       — Хорошо, что ты снова с нами!       Растяпа смущённо улыбался, отвечал каждому, неловко разводил руками, совершенно не зная, куда себя деть от такого внимания. Он чувствовал себя странно — уставшим, побаливающим, но при этом удивительно нужным и важным.       А вот Благоразумник стоял рядом и всё это видел.       Сначала он просто наблюдал, скрестив руки на груди. Потом его брови медленно, но уверенно начали сходиться к переносице. Ему совсем не нравилось, как Растяпу тискают все подряд. Совсем. Особенно то, что некоторые объятия затягиваются… подозрительно долго.       «Ну всё, — мрачно подумал он. — Сейчас ещё и Смурфетта прибежит…»       — РАСТЯПА-А-А-А!!!       Ну вот какая собака его за язык тянула…       Радостный крик раздался со стороны одного из грибов, и в следующую секунду Смурфетта буквально вылетела на площадь-поляну. Она на ходу отталкивала смурфиков, не обращая внимания ни на кого вокруг.       — Растяпа! — воскликнула она и тут же бросилась к нему.       Растяпа даже не успел ничего сказать — Смурфетта обвила его руками и закружила на месте, смеясь и крепко прижимая к себе.       — Я так переживала! — вырвалось у неё. — Так испугалась! Ты жив, ты жив!       Она принялась целовать его в обе щёки — раз, два, три… Растяпа покраснел так сильно, что казалось, его кожа вот-вот станет пунцовой.       — С-Смурфетта… — пробормотал он, окончательно теряясь. — Хи… п-подожди…       Но Смурфетта была неумолима.       — Ты даже не представляешь, как я рада! — продолжала она, осыпая его поцелуями.       Растяпа чувствовал себя где-то на двенадцатом небе от счастья. Голова всё ещё ныла, но это ощущение растворялось в тепле, смехе и общей радости.       А вот Благоразумник…       Благоразумник ревновал.       Сначала внутри что-то неприятно кольнуло. Потом это чувство стало плотнее, тяжелее, почти физически ощутимым. Он стиснул зубы, наблюдая, как Смурфетта буквально не отпускает Растяпу.       — Достаточно, — сухо сказал он, подходя ближе. Смурфетта его не услышала.       — Смурфетта! — повторил Благоразумник уже жёстче. Он аккуратно, но настойчиво взял её за плечи и отстранил от Растяпы.       — Эй! — возмутилась она, тут же скрестив руки на груди. — Ты чего?       — Он только что пересмурфил травму головы, — холодно ответил Благоразумник. — Ему нужен покой, а не… это.       — Но… Умник! Это же Растяпа! Как же не переживать за него! — фыркнула Смурфетта.       — Радоваться можно и без того, чтобы смурфить его объятиями, — отрезал Благоразумник. Ему было совершенно всё равно, что она злится. Он взял Растяпу за руку и уверенно повёл его прочь, куда глаза глядят.       — Пойдём, — сказал он уже мягче, обращаясь к другу. — Прогуляемся. Тебе нужно пройтись и спокойно подышать.       Растяпа растерянно посмотрел на Смурфетту, затем на Благоразумника.       — Э-э… ладно… — неуверенно ответил он.       Благоразумник увёл его в сторону, подальше от шумной толпы. Смурфетта осталась стоять на месте, скрестив руки и сердито глядя им вслед. Она явно хотела пойти за ними… но так и не решилась.       А Благоразумник, почувствовав, как Растяпа спокойно идёт рядом, чуть ослабил хватку и посмотрел на него.       — Прости. Я, возможно, был резок… но я не хочу, чтобы с тобой снова что-то случилось.       — Я понимаю, — смущённо улыбнулся Растяпа. — И… спасибо. За всё.       — Не стоит благодарностей, — похлопал Благоразумник его по плечу. — Мы ведь друзья. А друзья должны помогать друг другу.       В этот момент у Растяпы громко заурчал живот, отчего тот тут же густо покраснел.       — Проголодался? — усмехнулся Благоразумник.       — Ну… да, — всё с тем же смущением пробормотал Растяпа.       — Как насчёт посмурфить к Сластёне? Как раз время обеда.       — Смурфно! — воодушевился Растяпа. — Пойдём!               ***                    Войдя в столовую Сластёны, они увидели чистое и ухоженное помещение, словно только что Мастер разрезал красную ленточку и официально открыл это место для посещения. И это было неудивительно — Сластёна тщательно берег свою трапезную и ни за что не позволил бы ей пострадать.       Никого из смурфиков здесь пока не было — все были заняты восстановлением Деревни после бури. Но это шло им на руку: наконец можно было наедине поболтать обо всём насущном.       — Привет, — поздоровался Сластёна, когда Растяпа и Благоразумник подошли к прилавку. — Что… — осёкся он, заметив Растяпу. — Растяпа! Смотрю, ты выздоровел?       — Хи-хи, привет, Сластёна! Да! — весело закивал Растяпа.       — Смурфно, это отличные новости, — улыбнулся Сластёна. — Ну, раз уж вы здесь, наверняка проголодались. И если так, то вы присмурфили точно по адресу!       — Привет, Сластёна, — подошёл к прилавку Благоразумник. — Хм-м-м…       Сегодня у Сластёны был небогатый выбор еды — всего лишь немного печенья и горячий зелёный чай.       — Простите, ничем особо похвастаться не могу. Нужно привести тут всё в порядок, сами понимаете…       — Да ничего, Сластёна… — произнёс Благоразумник. — Тогда давай печенья. Растяпа, ты будешь?       — Хм-м… — задумчиво протянул Растяпа, приложив палец к подбородку. — Можно мне три печенья?       Сластёна сразу же выложил на его тарелке три печенья. Лучшие друзья поблагодарили кулинара и сели за один из сотни свободных столиков.       Растяпа обмакнул печенье в зелёный чай и с удовольствием сделал маленький, но довольно шумный глоток.       — М-м-м… Сластёна, у тебя чай как всегда смурфно вкусный! — восхитился он, слегка закашлявшись от горячего напитка.       — Рад, что тебе нравится, — кивнул Сластёна, улыбаясь. — А ты, Благоразумник, тоже чай будешь?       — Нет, спасибо, — сдержанно ответил Благоразумник. — Мне достаточно печенья. И, Растяпа… будь осторожен… обожжёшься.       — Хи-хи, не переживай, я знаю! — Растяпа облизнул губы и снова сделал глоток чая, на котором тут же образовался небольшой пузырёк, разлетевшийся по краю чашки. — Ой! — он смутился, быстро вытирая каплю рукой.       Благоразумник сдержанно вздохнул, глядя на друга с лёгким раздражением, смешанным с глубокой заботой.       — Я всё равно должен заметить… — начал он, складывая руки на столе, — что твоя «осторожность» не соответствует действительности.       — Хи-хи… Ну, это же я! — Растяпа расплылся в улыбке, и его голубые глаза заблестели от радости. — А вообще… ты же рад, что я снова смурфздоров? — спросил он, слегка коснувшись руки Благоразумника.       Благоразумник на мгновение замер. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди, но сдержанно сказал:       — Разумеется… я рад, что ты в порядке. Это… — он помедлил, выбирая слова, — важно.       — М-м… важно, — повторил Растяпа, словно пробуя слово на языке. — Значит, теперь можно смурфно есть и не думать о неприятностях!       Благоразумник смотрел на Растяпу и ловил себя на мысли, что его собственное чувство к другу стало чем-то большим, чем обычная дружба. Это не было просто переживанием за смурфное здоровье или привычным желанием подстраховать его в любой ситуации.       Почему-то это милое личико с едва заметными веснушками привлекало его больше, чем те многочисленные сборники цитат, и это было уму непостижимо: променять то, во что отдал душу, на совершенно другое… или другого.       Растяпа был тем ещё наивным, порой глуповатым смурфиком, вызывающий лишь смех да охи-ахи, когда его неуклюжесть вызывала проблем больше, чем их уже имелось. При этом Растяпа всегда умудрялся выходить из ситуации с каким-то странным оптимизмом, способностью воспринимать всё проще, чем следовало бы. Это наталкивало Благоразумника на мысль о том, что такие смурфики, как Растяпа, могут оказывать влияние на других, если правильно направить их способности.       Растяпа умел поддержать словом, умел подбодрить даже в самую трудную минуту. Не каждый смурфик обладал такой способностью — большинство просто реагировали на обстоятельства. И если один смурфик мог приносить пользу другим своим естественным поведением, то что можно было бы сделать, чтобы воспользоваться этим для большего количества смурфиков?       Нужно систематизировать подход, создать условия, при которых смурфики могли бы помогать другим решать психологические и организационные задачи, не перегружая себя до эмоционального выгорания.       — Э-э… Благоразумник? — внезапный голос Растяпы вывел очкарика из размышлений. — Ты чего на меня так смотришь?..       Благоразумник внезапно осознал, что всё это время не сводил глаз с его лица.       — Оу… это… да ничего, — быстро попытался он оправдаться, но судя по выражению на лице Растяпы — не особо удачно. — Просто… о кое-чём задумался.       — М-м… — протянул Растяпа, явно заинтересовавшись. — И о чём же?       — О возможностях некоторых смурфиков направлять свой оптимизм в нужное русло, — сказал Благоразумник таким тоном, будто говорил абстрактно, а не про самого Растяпу.       — Ого…       — А ты умеешь направлять свой оптимизм в нужное русло?       Растяпа задумчиво наклонил голову вбок.       — Не знаю… а должен?       — А знаешь… впрочем говоря, не важно, — помотал головой Благоразумник. — Давай, досмурфивай печенье… тебе нужно больше воздухом дышать. Особенно после смурфотравления.       По правде говоря, Благоразумнику в голову пришла крайне смурфная идея. Только она требовала очень много времени на планирование и создание, но, в общем и целом, если всё пойдёт как он только что задумал, то большинство смурфиков смогут избавиться от своих проблем и это поможет им смурфить намного больше для Деревни и всеобщего блага.       Растяпа, наконец, доел своё печенье и обильно всё запил чаем, после чего откинулся на стул.       — Хи-хи… только три печенья, а уже сыт! — довольным тоном сказал он. — Кстати… а не хочешь ко мне в гости?       Благоразумнику эта идея явно понравилась. В любом случае, ему теперь придётся проводить в компании Растяпы круглые сутки, пока тот окончательно не восстановится.       — Знаешь… а давай, почему бы и нет, — кивнул он, поднимаясь из-за стола.       Растяпа последовал его примеру, и вот они вдвоём направились к выходу, оставляя грязную посуду на попечение Сластёне.               ***                    До гриба Растяпы они добрались довольно быстро. На удивление — он никак не пострадал. Всё тот же сад камней, всё та же кривая крыша. Благоразумник не мог окончательно осмыслить это странное, почти ошеломляющее чувство, что охватило его с самого пробуждения после крушения моста.       Какую-то непостижимую привязанность он испытывал к этому смурфику, настолько сильную, что ни на шаг не хотелось отходить, каждую секунду хотелось обнимать его, держать в руках, ощущать рядом. Настолько, что на мгновение ему даже захотелось провести ночь в одной кровати — просто дружеский совместный сон, ничего более.       Постепенно солнце начало клониться к горизонту. За это время смурфики успели полностью ликвидировать последствия наводнения и бури: плотина была восстановлена и снова работала по назначению.       Но ни Растяпе, ни Благоразумнику не хотелось никуда идти. Весь оставшийся день они проводили вместе, наслаждаясь тишиной и спокойствием.       — А мой гриб ещё стоит… — удивился Растяпа, окидывая взглядом сад. — Привет, камни… Как вы, не скучали?       Благоразумник невольно усмехнулся. Чего-чего, а Растяпа оставался верным себе даже в своём странном хобби.       — Очень смурфные они у тебя, — признал обладатель очков, сам поражаясь собственным словам.       — Правда? Ты так думаешь? — Растяпа изумленно округлил глаза. Благоразумник раньше никогда не называл его камни «смурфными», чаще обходился словом «бесполезные».       — Да… — кивнул Благоразумник, сложив руки за спиной. — Насколько я понимаю, это аметист. Постой… аметист? Где же ты его нашёл?       — А я тебе рассказывал… — засмеялся Растяпа. — Мы со Смурфеттой ходили на пикник, вот тогда я его и насмурфил…       Благоразумник улыбнулся и слегка покачал головой. Да, Растяпа упоминал об этом во время похода за смурфокорнем. Про аметист он тогда ничего не сказал, но это было уже не важно. Раз Растяпе достался такой смурфный камень — значит, так тому и быть.       Солнце опустилось ещё ниже, и на темнеющем небе проступили первые звёзды. В Деревне зажглись огни, освещая путь к домикам. Пора было расходиться, но вместо этого Растяпа вдруг потянул друга за руку к себе в дом.       Он отворил маленькую, скрипучую деревянную дверцу, пропуская Благоразумника вперёд. Внутри было тепло и уютно; пахло деревом и чуть подгоревшими травами — привычный аромат дома Растяпы.       Здесь, как и всегда, царил его собственный, особенный порядок: у кровати лежала книга, рядом на тумбочке стояла догоревшая свеча, а само одеяло было небрежно скомкано.       — У меня тут… ну, не совсем прибрано, — смущённо пробормотал Растяпа, потирая затылок. — Не думал, что всё так будет…       Благоразумник лишь отмахнулся. Он снял очки и принялся протирать их краем шапки.       — Всё смурфно, Растяпа. Наоборот, очень… по-домашнему. — Он присел на мягкую подушку у низкого столика, где стоял стеклянный сосуд с чем-то мерцающим. — Что это? — указал он пальцем.       — А, это! Мы с Мечтателем тогда ягоды собирали… — Растяпа на миг поник от воспоминаний. — Ну и я светлячков наловил, чтобы ночью смурфить не так страшно было, — пояснил он, присаживаясь напротив. — Они иногда вылетают, если крышка приоткрыта.       Благоразумник внимательно разглядывал светящихся насекомых, а затем перевёл взгляд на друга. Тот смотрел на него широко распахнутыми глазами, словно замер в ожидании какой-то реакции.       — Растяпа, — начал Благоразумник, и голос его прозвучал неожиданно мягко и ласково. — Знаешь… Я так рад, что ты есть. Что ты у меня есть. Что ты здесь, рядом. И что ты сам… в целости и сохранности. Что ты поправился.       Растяпа почувствовал, как к лицу приливает жар. Щёки вспыхнули до самых ушей, а пальцы непроизвольно сжались. Внутри разлилось странное тепло — будто целое поле подсолнухов расцвело где-то глубоко в груди. Он неловко кашлянул, пытаясь скрыть смущение.       — Ну, что ты такое говоришь, Благоразумник, — пробормотал Растяпа, пряча взгляд. — Я же… я просто… Растяпа.       — Именно. Просто Растяпа. И это прекрасно, — Благоразумник улыбнулся такой тёплой улыбкой, от которой Растяпа готов был провалиться сквозь землю. — Ты ведь знаешь, что я всегда о тебе беспокоюсь. И сегодня, когда я думал, что ты… — он осёкся, не желая продолжать неприятную мысль. — В общем, я очень рад, что всё обошлось. Теперь… всё будет иначе.       Эти слова стали для Растяпы последней каплей. От смущения он не знал, куда деть руки. Благоразумник был настолько серьёзен и нежен, что у Растяпы грудь буквально распирало от переполнявшего его тепла и смущения. Желая хоть как-то отвлечься от этих слишком личных, проникающих в самую душу слов, он ухватил ближайшую подушку за спиной, и, набравшись смелости, он несильно, но ощутимо ударил ею Благоразумника по лицу.       — Да хватит уже, Благоразумник! — воскликнул Растяпа, пытаясь спрятать вспыхнувший румянец за мягкой тканью подушки.       Благоразумник удивлённо моргнул, а очки съехали на кончик носа.       — Растяпа! — строго произнёс он. — Что за выходки? Подушки предназначены для смурфного сна, а вовсе не для драки! Это совершенно нелогично и не…       Не успел Благоразумник закончить свою поучительную речь, как осмелевший Растяпа ещё раз ударил его подушкой. С лица Благоразумника исчезло всякое поучительное выражение.       — Ах так, Растяпа? — с фальшивым негодованием протянул он. — Ну что ж, если ты так настаиваешь на нелогичном…       С этими словами он резко схватил свою собственную подушку, что лежала под ним, и ринулся в ответную атаку. Первый удар пришёлся по плечу Растяпы, и тот слегка вскрикнул от неожиданности, но тут же засмеялся. На него полетел ещё один замах, но Растяпа ловко увернулся и, неожиданно для друга, ударил его по ногам. Благоразумник слегка пошатнулся. Очки съехали на самый кончик носа, и он едва успел их подхватить.       Гриб наполнился звонким хохотом. Подушки взлетали к самому потолку, в воздухе закружились мягкие перья, медленно падая вниз, словно устроили домашний снегопад. От прежнего неуклюжего смурфика не осталось и следа: теперь перед Благоразумником был настоящий боец — он с поразительной ловкостью уклонялся от всех атак.       Умник попытался зажать друга в угол, но Растяпа со смехом кувыркнулся в сторону. Один из его бросков оказался на редкость точным: подушка угодила Благоразумнику прямо в голову, отчего его шапка слетела и приземлилась прямо на голову Растяпе. Тот весело зафыркал и высунулся из-под неё.       — Моя шапка! Растяпа, это совершенно не смурфно! — воскликнул очкарик. Он и сам не заметил, как полностью втянулся в это весёлое безумие.       Растяпа не растерялся. Он схватил чужую шапку и использовал её как импровизированный щит. После этого он сам пошёл в атаку. Мягкие удары подушкой один за другим достигали цели. Благоразумник попятился назад; он задел стопку книг, и карандаши со звоном рассыпались по полу. Наконец он прижался спиной к стене и в шутку поднял руки вверх.       — Всё-всё, я сдаюсь! — выдохнул он сквозь смех, пытаясь отдышаться. — С точки зрения логики это абсолютно бессмысленно. Мы весь гриб завалили пухом! А если бы я случайно разбил очки?       — Э… может… хватит на сегодня? — негромко пробормотал Растяпа, отводя взгляд и смущённо почесывая затылок. — Нам… вообще-то спать пора.       Благоразумник согласно кивнул, медленно опуская свою подушку.       — Да… спать. Но… лечь на одной кровати… это будет… немного… странно.       — Честно говоря… да, — согласился Растяпа, и его лицо раскраснелось ещё гуще. — Я… я совсем не привык… к такому.       — Я тоже… — почти шёпотом отозвался Благоразумник, осторожно разглаживая одеяло. — Но… раз уж мы вместе, может… так будет совсем не страшно.       Они сели на самый край кровати, стараясь не смотреть друг на друга. Растяпа первым юркнул под тёплое одеяло, Благоразумник последовал его примеру и, наконец, медленно устроился рядом. Им обоим было крайне неловко находиться в одной постели: всё-таки у каждого смурфика для сна был свой отдельный гриб, чтобы спать в одиночестве и не испытывать лишнего дискомфорта.       Около минуты они пролежали в полнейшей тишине, которую спустя время нарушил Растяпа:       — Благоразумник… а можно… тебя обнять? — едва слышно прошептал он.       Очкастый смурфик на мгновение полностью замер, едва не сбив ровный ритм дыхания, но затем едва заметно кивнул.       — Да… конечно можно.       Он повернулся на бок, осторожно обнимая друга в ответ. Растяпа почувствовал, как его тело словно само собой расслабляется, и доверчиво прильнул к Благоразумнику.       — Э… — пробормотал Растяпа, — ну… это всё-таки немного странно.       — Согласен… — тихо ответил Благоразумник, — но… очень приятно.       Благоразумник не хотел нагружать Растяпу всеми теми тяжёлыми, неприятными мыслями, что одолевали его последние дни. Сейчас правильнее всего было просто расслабиться в этих объятиях, в этом дорогом и таком родном тепле, лишний раз убеждаясь, что Растяпа здесь, что с ним всё хорошо и прямо сейчас ему ничего не угрожает.       Но одна мысль всё равно не давала ему покоя. Как же ему избавить друга от угрозы скорой смерти? Как спасти Растяпу от его основной, прогрессирующей болезни?..               ━━━✷✷✷━━━ СПУСТЯ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ                    За окном давно сгустилась глубокая ночь, окутав деревню плотным безмолвием, но внутри гриба Благоразумника всё ещё теплился огонёк свечи. Ему следовало бы давным-давно отправиться в мир Смурфея и видеть уже десятый сон, но какое-то странное, неуловимое чувство не давало сомкнуть глаз. Что-то важное мешало ему просто забыться сном.       С тех пор утекло немало воды, и в Смурфидол уже спешил самый любимый праздник всех жителей — Рождество, а следом за ним и Новый год. Однако мысли Благоразумника то и дело возвращались к прошлому. После того рокового случая на мосту, когда Растяпа едва не погиб, Умник привязался к нему так сильно, что теперь просто не мог заниматься привычными делами, если друга не было поблизости. Без Растяпы всё вокруг казалось каким-то неправильным, лишённым привычного смурфного ритма.       Именно поэтому он решил взяться за одну вещь, которая успела покрыться пятью слоями густой пыли. В отличие от его бесконечных томов с мудрыми цитатами, этой книге им почти не уделялось внимания, и она сиротливо ждала своего часа на полке. Ему внезапно и остро захотелось доверить бумаге всё то, что произошло за это долгое время, и запечатлеть в своём личном дневнике события, перевернувшие его жизнь.       Благоразумник осторожно обмакнул перо в чернильницу и, помедлив секунду над чистой страницей, принялся аккуратно выводить первые слова:       «Даже и не знаю, с чего именно стоит начать. За эти полтора года произошло столько всего невероятного и даже ошеломляющего… Сначала эти неожиданные отношения Мечтателя и Летуна, которые всех так удивили, а потом Красавчик с Фермером, которые, кажется, всерьёз вознамерились посмурфиться».       В дверь постучали. Благоразумник узнал бы этот стук из тысячи. Достаточно громкий, чтобы привлечь к себе внимание, но ровно столько, чтобы не попадать со стула от неожиданности. А ритм стука был слегка неаккуратным, но это было продиктовано природной застенчивостью.       — Войдите, — сказал Благоразумник, разворачиваясь на стуле на сто восемьдесят градусов.       — Благоразумник, — в домик-гриб собрался войти Растяпа. Но Благоразумник уже встал со стула и пошёл на перехват. И вовремя: оранжевый шарфик Растяпы намотался на внешнюю ручку двери и Растяпа чуть–было не упал навзничь.       — Спасибо тебе, Благоразумник, — улыбнулся Растяпа, слегка краснея.       — Ничего страшного, — сказал Благоразумник, помогая Растяпе окончательно подняться на ноги. А после спросил: — Уже пора?       — Ага, — кивнул Растяпа, чуть-чуть растягивая слово в присущей ему одному, Растяпе, манере.       Благоразумник выдохнул, взял с вешалки красный костюм Санты-Клауса и нацепил поверх него белую пышную бороду, почти столь же пышную как у Дедушки-Смурфа.       — Ого-го, Благоразумник, — Растяпа не переставал охать, глядя на то, как преобразился его друг, — как было записано в твоём цитатнике, том девять, страница…       — К смурфу этот цитатник, о-хо-хо, — рассмеялся Благоразумник. — Сегодня я Смурф–Санта, о-хо-хо! Скажи, Растяпа, ты в этом году был смурфным смурфиком?       Очки Благоразумника приблизились почти вплотную к лицу Растяпы.       — Думаю, что да, — с ноткой сомнения пролепетал Растяпа.       — Хо-хо-хо, — ухмыльнулся Благоразумник и хохотнул ещё громче, — что-то я стал глух на одно ухо, плохо слышу!       — Я был смурфным смурфиком, — сказал Растяпа уже твёрже, а в словах его проклюнулась самая настоящая сталь.       — Нет, дорогой Растяпа, — возразил ему Благоразумник. — Ты был и остаёшься самым смурфным смурфиком во всём Смурфечестве!       — Правда? — лицо Растяпы тут же полыхнуло багрецом смущения.       — Конечно, — сказал Благоразумник. — И чтобы тебе это доказать, я призову Духов Прошедшего, Настоящего и Будущего Рождества в эту ночь! Да начнём же наше с тобой путешествие!       Так Смурф-Санта и Растяпа покинули домик-гриб, а свеча на столе, за которым Благоразумник делал свои записи потухла.               ***                    — Эй, Красавчик! — прокричал Хохмач. — Я самое смурфное привидение Рождества, у-уууу!       — Привидение? — Красавчик боковым зрением заставил себя оторваться от зеркальца. — П-фф, какая безвкусица. У нас Рождество, а не Хэллоуин.       — Поправочка, — продолжал гнуть своё весельчак. — У нас Кошмарное Рождество!       — Всё равно, — Красавчик так и остался равнодушен к подбору праздничного костюма озорника. — Костюм не засчитан. Следующий!       — Да ладно тебе, Красавчик, — подошёл к нему Хохмач. — Вот, держи, самый смурфный рождественский подарок от Рождественского Привидения.       — Это что? Подкуп Избирательной комиссии?       — Это не подкуп, — возразил ему Хохмач, всё ещё удерживая подарочную упаковку перед лицом Красавчика. — Подкуп был тогда, когда Сластёне подарили целую тачку смурфеничных кексов и ему пришлось покинуть комиссию с острым несмурфением желудка. Хи-хи-хи!       — Возмутительно! — Красавчик залился краской. — Ладно, смурф с тобой. Давай свой подарок, но учти, твой костюм — даже в первую десятку претендентов не войдёт.       БА-БАХ!       Коробочка взорвалась, оставляя на лице Красавчика толстый слой копоти. А Хохмач был уже на расстоянии сотен смурфных шагов от Красавчика и он заливался от хохота.       — Смурфиян! — с горечью в голосе произнёс Красавчик. Он взял свой носовой платок и стёр с себя следы копоти, а после снова уставился в зеркало. — Как хорошо, что он не смог причинить тебе серьёзного вреда, мой смурфный кексик!       — Да, это было бы прискорбно, — Красавчик услышал такой родной голос позади себя.       — Фермер! — единственный смурфик, которому было под силу оторвать нарцисса от созерцания самого себя на непродолжительный срок.       — Гляди, Растяпа! — Благоразумник указал на парочку смурфиков, у каждого из которых на третьем пальце левой руки серебрилась тоненькая ниточка. — И это всё благодаря тебе и твоему смурфному вмешательству в этом году.       Красавчик и Фермер. Что может быть между столь разными смурфиками общего?       Растяпа.       Простое слово. Неуклюжий смех. Преданный взгляд из-под вечно сползающего колпака. Но именно это и делало его собой. Самым настоящим из всей Деревни.       Именно эта простота и подтолкнула Красавчика и Фермера к признанию.       Проект «Растяпа». Только Растяпе это название не особо пришлось по вкусу. Он считал, что то, чем он занимается, не нуждается в названии.       — Скажи, Растяпа, — продолжил Благоразумник, указывая на эту парочку. — Разве это не смурфно? Скажи, разве не самый смурфный смурфик смог бы сосмурфить два смурфных сердца?       — Ну, — Растяпа задумался. — Наверное, нет, Благоразумник. Ой, то есть Дух Прошедшего Рождества.       — Хо-хо-хо, — рассмеялся Благоразумник, не выходя из образа. — Смурфно, Растяпа, Смурфно. Но Духу Прошедшего Рождества пора на покой, а на его место приходит…       — РАСТЯПА!       Смурфики оглянулись и к ним подошли, держась за руки Смурфетта и Силач. Она была наряжена в смурфную ёлку, а он в снеговика.       — Надо же, и Благоразумник здесь, — рассмеялась Смурфетта.       — Смурф-Санта, — поправил её Благоразумник с лёгкой обидой в голосе.       — Да, ладно тебе, Благоразумник, — примирительно сказала Смурфетта. — Скоро же Рождество!       — Кстати о Рождестве, — сказал Благоразумник. — Мне казалось, что ты, Смурфетта, хотела выбрать себе другой костюм. Вроде рождественского эльфа-помощника Санты.       — А, ну, — Смурфетта слегка смутилась, её взгляд опустился к земле, а её руки сложились в замочек в районе пояса.       — Смурф, всемогущий… — выдавил из себя Благоразумник. — Так вы… то есть…       — Я ходила к Папе-Смурфу, — Смурфетта светилась от счастья, и в этот момент казалось, что свечи на её костюме засияли словно сами звёзды. — Он вызвал Видение, и…       — У нас будет смурфо-девочка, — Силач сиял не меньше Смурфетты, обнимая свою беременную смурфочку.       — И это всё благодаря тебе, Растяпа! — хором сказали они.       Смурфетта и Силач. Двое смурфиков которые прошли путь от страстных возлюбленных, до самых чужих смурфиков в Деревне. Что же между ними могло стать общего?       Растяпа.       Мечтатель, Летун, Алхимик. Они потеряли слишком многих за такой короткий срок. А по смурфным меркам вообще одномоментно. Самые чёрные дни, оставившие свои шрамы на душах каждого обитателя Деревни. А в случае с Силачом, ещё и на его теле. Татуировка с именем Мечтателя. Его брата.       Им троим никогда более не увидеть, какими вырастут Крошки, как они постепенно придут на смену Мастеру, Папе-Смурфу и многим, и многим другим обитателям Деревни.       — Это я виноват! Слышишь, Растяпа! Это я виноват, что проклятый чернокнижник забрался так далеко и…       Силач обнял Растяпу и разрыдался на его груди, словно раненный медведь. Да он и был таковым, по своей сути.       Крошка Смурфик. Её малыш, появившийся внезапно. Она не была готова к материнству. Не готова была изо-дня в день делить супружеское ложе. И на сдачу трагедия, унёсшая жизни троих смурфиков. Да, они не были особо близки… Хотя, кого она пыталась обмануть, для неё все они, каждый смурфик, каждый мальчик был как брат родной.       Её больше не радовал детский смех играющих Крох. Детский плач доносился словно с другого континента. А наблюдать за тем, как Силач пытается развлекать смурфлят… о, это было особо невыносимо!       — Я — плохая мать! Растяпа, слышишь меня! Я — плохая и самая не смурфная мать, какая только может быть у Крошки! — слёзы полились тропическим ливнем, словно пасмурному небу, наконец, разрешили излить скопившуюся в нём влагу.       Растяпа слышал. Ему не нужны были слова. Время слов ещё придёт, но не сейчас. Сейчас смурфики должны были испить свои горькие слёзы до дна.       Слова были просты, когда их время пришло. Но это были самые нужные слова.       Проект «Растяпа». Растяпа по-прежнему был несогласен с выбором названия. Он считал, что то, чем он занимается, не нуждается в названии. Как в самом начале исцеления Силач и Смурфетта нуждались далеко не в его словах.       — М-м, Растяпа, а ты чего без костюма? — спросил его Силач, окидывая одеяния Растяпы сверху до низу.       — А, — удивился смурфик, дёргая свой оранжевый шарф, — а разве нужен костюм?       — А как же! — хором воскликнули Смурфетта и Силач.       — Силач, Смурфетта, — решил вмешатсья Благоразумник. В его голосе испарилась игра в Санту, и на место волшебного дарителя пришёл старый добрый зануда. — Мне кажется, что Растяпе не нужно что-то такое, что его, как бы это по мягче сказать, травмирует, а ещё…       — БЛАГОРАЗУМНИК! — хором крикнули и Смурфетта, и Силач, и Растяпа… Растяпа?!       — Поверь, Благоразумник, — елейным голоском пропела Смурфетта. — Я подберу Растяпе такой костюм, что он займёт самое смурфное место в конкурсе костюмов!       Смурфетта взяла Растяпу за руку и потащила в свой розовый домик-гриб.       — Что ж, Умник, — похлопал того по плечу Силач. — Считай, что за Растяпой пришёл Дух Грядущего Рождества.               ***                    Костюмированная вечеринка прошла на славу. Победителя так и не удалось определить ввиду того, что каждый из членов жюри был выведен из игры. Что, впрочем, не сказалось на качестве смурфных костюмов.       Наибольший фуррор произвёл костюм, подобранный Смурфеттой для Растяпы. Это был белый пуховик с черными пятнами, а на его шапке она закрепила чёрно-белые накладные уши, из-за чего Растяпа казался настоящим далматинцем.       А после Папа-Смурф и Мастер презентовали для смурфиков настоящий каток. И чуть ли не каждый счёл своим долгом обкатать лёд в этом сезоне. Даже Растяпа не преминул возможностью встать на лёд и даже почти не упал — его поддерживали все смурфики поочерёдно, в особенности те, которые прошли проект «Растяпа».       — Мои маленькие смурфики, — величественно сказал Папа-Смурф, стоя на ораторском грибе. — Это было одно из самых смурфных Рождеств на моей памяти. Но, мне кажется, вам всем пора по постелям.       — Ну, Папа! — послышалось роптание остальных смурфиков. — Ещё даже полуночи нет!       — Вечеринка должна быть до Рассвета!       — Или до самого лета!       — Долой сон!       Папа-Смурф оглянулся на Мастера, тот покачал головой, и лидер Деревни сошёл с пьедестала.       — Мастер, — обратился он к нему. — Проследи за тем, чтобы все смурфно устроились по постелям, когда нагуляются.       — Конечно, Папа, — ответственно сказал главный механик Деревни, пока Папа-Смурф добирался до своего грибного домика с красной шляпкой, затыкая уши восковыми берушами.       — Растяпа, — Благоразумник выхватил Растяпу из толпы. — Как ты думаешь, может мы тоже отойдём?       — Но ведь ещё рано, нет? — удивился Растяпа. — Или ты уже хочешь спать, Благоразумник?       — Нет, — смутился он. — Просто, понимаешь, я бы хотел… хотел тебе, кое–что показать.       — Тогда посмурфили! — Растяпа последовал вслед за Благоразумником.       Смурфики удалялись от Деревни, прорубая себе проход через сугробы. Становилось холоднее.       — Благоразумник, а-пхчи! А куда мы идём? — спросил Растяпа, чихая.       — Скоро узнаешь, Растяпа, — обернулся Благоразумник. — Мы уже почти пришли.       Смурфики поднимались всё выше и выше, пока не очутились на вершине склона, с которого вся Деревня была видна как на ладони: богато украшенная Рождественская ёлка, мириады разноцветных фонариков и сотня другая смурфиков, что не прекращала веселиться ни на минуту. А в далёком–далеке, почти у самого горизонта была видна деревня людей, с однотипными домиками и возвышающейся над ними церквушкой.       — Как смурфно, Благоразумник, — только и смог охнуть Растяпа, глядя на открывшийся ему чудесный вид.       — Да, Растяпа, ночью здесь ещё смурфнее, чем днём, — ответил ему друг, а про себя подумал: «с тобою тут совсем смурфно, Растяпа!»       Так они и сидели с Растяпой на склоне, наблюдая за тем, как остальные смурфики веселятся. Они вдвоём сейчас были далеки от суеты, и для них сейчас существовали только они.       Какое-то время Благоразумник боковым зрением поглядывал на Растяпу, поражаясь его простодушности. Потом он достал из-под шапки книжечку. Ту самую книжечку, в которой он какие-то пару часов назад делал записи. И именно сейчас, в такой очаровательный момент, ему вдруг пришло озарение.       Благоразумник раскрыл книжечку на чистой странице, взял оставленный в ней карандаш и начал обдумывать первые строки своей записи, пока Растяпа продолжал наслаждаться видами.                     Я говорю о ветре —       О том, как он выбирает путь,       Не зная, что в конце его ждёт:       Сломанная ветка или ладони тепло.       Я рассуждаю о камнях —       О том, как лежат они веками,       терпеливо принимая форму мира,       Даже если давит слишком сильно он.       Друзья с тобою мы, наверно, лет уж двести,       Но все равно при встречи, ценим каждый миг.       Не разлучат нас года, с тобою будем вместе.       И без тебя, поверь, я как-то не привык.       Если я пишу о равновесии —       Тебя в виду имею я.       Если я пишу о хрупкости —       Тебя в виду имею я.       И если вдруг слова исчезнут,       Мир, друзья и всё вокруг,       Знать я буду всё равно:       Проходит день, проходит ночь,       Ты всегда со мною рядом —       Поддержишь в нужную минуту,       Люблю тебя за всё и вся.       Знай: лучший друг ты у меня.                     — Ой, Благоразумник, смотри, как красиво! — восхищался Растяпа, наблюдая за тем, как Хохмач запустил в небо ракеты фейерверка. Вся долина озарилась зелёными, пурпурными, жёлтыми и белыми отблесками света.       — М-да, — замялся Благоразумник, отрываясь от книжечки. — Очень и очень смурфно.       — Точно-о, — с таким озорным голосом протянул Растяпа, что Благоразумнику хотелось слушать его вечно.       Умник хотел всё рассказать Растяпе. Рассказать, как Растяпа ему дорог и что ради него, последние несколько месяцев ночами не спал, чтобы узнать секрет его болезни, чтобы найти лекарство. И, впервые за несколько бесплодных недель поисков, у него появилась надежда. Тоненькая, как лучик закатного солнца в пасмурную погоду. Но именно этот лучик озарял мысли Благоразумника. Теперь он знал точно, что более никогда не отпустит Растяпу.       Ещё какое-то время они просидели на холме, пока салюты не перестали полностью взлетать в воздух и рассекать звёздное небо своими отблесками света. И тут на кончик носа Растяпе упала снежинка. Потом другая. И ещё одна.       — Ой, — вскинул Растяпа голову к небу, откуда уже вовсю шёл снегопад. — Снег посмурфил…       — Растяпа-а-а-а! Умни-и-ик! — донеслись крики Смурфетты из Деревни. — Вы где пропадаете? Праздник пропустите!       Благоразумник спрятал книжку обратно под шапку и посмотрел на своего друга.       — Наверное, нам пора возвращаться, — сказал он.       — Но тут та-а-ак смурфно! — продолжал восхищаться Растяпа, явно не желая уходить.       — В Деревне ещё смурфнее. Так что пойдём.       — Ла-а-адно, — кивнул Растяпа, и вместе с Благоразумником они направились обратно в Деревню, не желая заставлять смурфиков нервничать и объявлять караул.       Ведь Рождество это тот самый момент, когда можно забыть про все насущные проблемы и просто хорошо провести время в кругу семьи, друзей, и тех немногочисленных желаний, которым обязательно суждено сбыться в этот чудесный момент.       И даже Растяпа, который едва не расстался с жизнью полгода назад, не желал бы пропускать такую возможность. Особенно рядом со своим лучшим другом.               «Над землёй — мороз. Что ни тронь — всё лёд. Лишь во сне моём поёт капель. А снег идёт стеной, А снег идёт весь день, А за той стеной стоит апрель. А он придёт и приведёт за собой весну И рассеет серых туч войска. А когда мы все посмотрим в глаза его, На нас из глаз его посмотрит тоска, И откроются двери домов. Да ты садись, а то в ногах правды нет. И когда мы все посмотрим в глаза его, То увидим в тех глазах Солнца свет. На теле ран не счесть. Нелегки шаги. Лишь в груди горит звезда, И умрёт апрель, И родится вновь, И придёт уже навсегда. А он придёт и приведёт за собой весну И рассеет серых туч войска. А когда мы все посмотрим в глаза его, На нас из глаз его посмотрит тоска, И откроются двери домов. Да ты садись, а то в ногах правды нет. И когда мы все посмотрим в глаза его, То увидим в тех глазах Солнца свет» .