День

      Маринетт нервно стояла в кабинке лифта. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах, и девушка отчаянно пыталась скрыть дрожь в руках, крепко сжимая сумку через плечо. Она не знала, куда деть глаза, куда направить беспокойный взгляд, поэтому, как будто в первый раз, тщательно осматривала убранство замкнутого помещения. Каждый элемент казался ей сейчас особенно значимым, словно в нём скрывалась разгадка её волнения.       Всё было новым, сверкающим чистотой и ухоженностью, но специально выполнено под старину. Панели из темного лакированного дерева, искусно состаренные, создавали ощущение благородного износа. Зеркало в тяжелой бронзовой раме отражало её бледное лицо, добавляя тревожности. Мягкий свет от кованого светильника, стилизованного под старинный фонарь, не рассеивал напряжения, а скорее подчеркивал его. Даже запах полироли и свежего дерева казался чересчур насыщенным в этом тесном пространстве.       Казалось, дизайнеры специально постарались создать атмосферу, которая бы гармонично вписывалась в общую концепцию дома, расположенного во втором округе их города. Этот лифт, словно пытаясь влиться в старый дом, был призван стать органичной частью его истории, не нарушая сложившуюся атмосферу, но и не диссонируя с современными удобствами. Однако Маринетт было не до оценки дизайнерских решений. Она чувствовала себя пленницей в этой стилизованной клетке, ожидая момента, когда двери наконец откроются и выпустят её на свободу.       Адриан продал семейный особняк еще года три назад и предпочёл купить взамен большую квартиру в красивом пятиэтажном здании. После своего совершеннолетия, когда он сам смог распоряжаться своей судьбой, молодой человек многое изменил в своей жизни, что кардинально отличалось от того, чего бы хотел для него его покойный отец.       Адриан закрыл модный дом Габриэля Агреста. Он хотел отдать всё руководство и активы ей, Маринетт, но тогда в 20 девушка отказалась от такой ответственности и выбрала путь самостоятельного построения своей карьеры. Хотя всё равно сейчас Адриан помогал ей продвигать в массы её бренд, и дизайнер осознавала, что в этом ключевую роль играет тот сохранившийся резерв с империи его отца. От осознания того, что ей фактически помогает продвигаться в мире моды Бражник, её всегда сопровождали мурашки и непроизвольно выступающий пот на ладонях.       Сам Адриан предпочёл отучиться на двух профессиях, которые кардинально отличались друг от друга. Первое образование, которое её парень благополучно закончил в этом году, было связано со сферой кинопроизводства. Девушка давно знала, что её возлюбленный хотел работать режиссёром и создавать фильмы, но для общественности это было шокирующей новостью, даже несмотря на то, что мать Адриана была актрисой.       Хотя для Маринетт, на самом деле, шокирующей новостью стало то, что её молодой человек в прошлом году ещё пошел на профессиональную переподготовку, чтобы потом стать специалистом в сфере принятия инвестиционных и финансовых решений. Адриан свой выбор объяснил тем, что вторая специальность могла бы помочь ему сейчас, когда он полноценно вступил в киноиндустрию и начался трудный поиск финансирования. А также данная специальность могла бы помочь ещё в будущем, когда его дедушка по материнской линии решит начать передавать некоторые свои полномочия.       Девушка сначала забеспокоилась, что её парень опять идёт по тому пути, когда им пользовались и распоряжались из-за угоды личных амбиций, но Адриан поспешил успокоить её и заверил, что делом всей его жизни всё равно останется режиссура.       И вот как раз поэтому она не виделась со своим любимым человеком уже почти четыре недели. Сразу после того как Адриан защитил досрочно магистерскую, вместе со своей командой и компанией, в которую он устроился в прошлом году, поехал снимать свой первый полнометражный фильм в Тулузу. Данный проект должен стать через два-три года официальным дебютом Адриана в качестве режиссёра на кинофестивалях по всему миру. Её возлюбленный не мог раскрыть сюжет сценария, но намекал, что это должно быть нечто волнительное, красивое и захватывающее. Но как раз это и стало причиной того, что они были на большом расстоянии друг от друга.       Маринетт прекрасно понимала Адриана и желала ему успехов, но… при этом видеозвонки и сообщения не заменяли реального присутствия, и это оказалось тяжелее переносить, чем раньше думала девушка. И ведь теперь такое будет случаться часто. В этом году у её парня запланировано ещё три подобных поездки. В ноябре Адриан вообще должен уехать в другой город на два месяца.       Дизайнер, конечно, постарается к нему как-нибудь приехать, но это тоже может быть невозможно из-за подготовки к неделе моды, её собственных рабочих поездок и создания новой коллекции.       Девушка почувствовала, как на её глазах снова наворачиваются слезы, будь прокляты эти гормоны, и Маринетт непроизвольно потянулась по привычке к ушам, но на этот раз там не было сережек. Из-за осознания того, что теперь она ещё к тому же не Леди Баг, девушка уже не могла сдерживать нахлынувшие эмоции, и изо рта вырвался позорный всхлип.       — О, боже, — задушенно выдала девушка и потянулась к сумке, чтобы достать салфетки. Она не хотела показываться перед своим возлюбленным с соплями, намотанными на кулак, и мокрыми, слипшимися глазами.       «Хорошо, хоть не додумалась накраситься сегодня, а то ещё бы и тушь потекла,» — подумала про себя девушка, и, только успев поднести бумажный платочек к лицу, как лифт резко остановился на последнем этаже.       Двери разъехались, и Маринетт сразу же вошла в квартиру Адриана. Но в большом светлом коридоре никого не было. Девушка втайне обрадовалась этому, но при этом ещё почувствовала и укол обиды.       «Мог бы и встретить,» — подумала дизайнер про себя и, закатив глаза, проследовала вдоль коридора. Стук каблуков о дубовый паркет гулко отдавался от белых стен.       — Привет! — крикнула Маринетт, но в ответ ей была тишина.       Нахмурившись, девушка прошла в большую гостиную. Шаги её звучали особенно отчётливо в непривычной тишине. Заглянув в просторное помещение, освещённое ярким солнцем, пробивавшимся сквозь высокие панорамные окна, дизайнер поняла, что дома, вероятнее всего, никого не было. Это было странно и в то же время в какой-то степени облегчало её задачу.       В красивом, отделанном серыми фарфоровыми изразцами камине не было даже намёка на сажу — словно огонь здесь не горел уже целую вечность. На идеально ровных полках книжных шкафов и на массивном столе отчётливо виднелся тонкий, но ощутимый слой пыли. Каждая деталь говорила о том, что в комнате давно не было ни живого присутствия, ни хозяйской руки.       И даже в застойном спертом воздухе витали мелкие, почти невидимые пылинки, танцующие в лучах солнца. От этого чувствительное тело девушки мгновенно взбунтовалось. Ей показалось, что её только от одного этого запаха, от тяжести застывшего воздуха, может затошнить. В горле неприятно запершило, а в носу стало щекотно.       Девушка, не раздумывая, сразу же подошла к огромному окну и, отдёрнув до конца лёгкую бежевую штору, которая едва колыхалась от отсутствия движения воздуха, распахнула створки. Свежий живительный воздух ворвался в помещение, вытесняя затхлость и пыль. Маринетт глубоко вдохнула, чувствуя, как комната постепенно наполняется жизнью, как рассеивается тяжёлое ощущение заброшенности.       Маринетт недовольно вышла на маленький балкон. Балкон, ограждённый чёрными коваными перилами, казался заброшенным и неухоженным, контрастируя с роскошью внутреннего убранства дома. Она оперлась на холодный металл, с досадой вздохнув.       С балкона открывался вид на уютный внутренний дворик. Зеленые деревья, словно живой изумрудный ковёр, были аккуратно посажены вдоль аллеи и, разрастаясь, доходили своими ветвями до самой крыши дома, в котором она находилась. Их пышная листва создавала приятную тень и укрывала дворик от посторонних глаз. Пение птиц, доносившееся из гущи зелени, казалось единственным живым звуком в этом сонном месте.       Только сейчас девушка обратила внимание на парковку, расположившуюся внизу, у дальней стены дворика. Ряды припаркованных автомобилей блестели на солнце, но ни один из них не был машиной Адриана. Отсутствие знакомого автомобиля всколыхнуло в ней волну разочарования и усилило ощущение одиночества в этом большом тихом доме.       Девушка в задумчивости посмотрела в телефон, где видела сообщение своего парня, которое было отправлено пару часов назад. Я, наконец, приехал) Буду ждать тебя       — Адриан? — для достоверности позвала Маринетт, зайдя обратно в гостиную, но в ответ было опять молчание.       Дизайнер поджала губы, сдерживая раздражение. Недовольная тишиной и запустением, она прошла под широкой аркой во всю стену, попадая в смежную комнату. Там располагалась большая столовая, плавно переходящая в кухню. И здесь тоже царила та же неприветливая картина: пустота и пыль, осевшие на поверхностях, словно серый саван.       Девушка, уже со злостью, распахнула и в этой комнате окно, резко отодвинув плотные шторы. Свежий воздух, ворвавшийся в столовую, слегка поколебал висевшие над столом хрустальные подвески, но не нарушил общей атмосферы одиночества. Она надеялась, что проветривание поможет избавиться от неприятного запаха и ощущения затхлости.       Стремительно, почти бегом, она вышла снова в коридор. Находиться в доме становилось всё более невыносимо.       Маринетт почувствовала, как в носу опять неприятно защипало, а на глаза, словно незваные гости, налились слезы. Организм отчаянно протестовал против духоты и пыли, напоминая о её беременности. Она прижала ладонь к животу, стараясь успокоиться. Здесь, в этом доме, ей было некомфортно быть одной. Ей хотелось, чтобы Адриан поскорее приехал, но для этого надо было дождаться его.       «Сам соглашается на дату, но при этом не является! Ну раз так, я пойду работать, и он потом меня вообще не заставит выйти из мастерской!» — чётко решила про себя девушка и направилась к самой дальней комнате, которая находилась в конце этого длинного коридора.       Адриан, когда ещё только задумывался над покупкой квартиры, сразу же сказал, что одну комнату он выделит ей для работы, чтобы она могла в комфорте создавать свой бренд, а не ютилась в своей маленькой комнатке у родителей. Девушке тогда конечно было неудобно принимать такой большой подарок, но мужчина не стал слушать её и просто в один момент показал ей её первое ателье. Оно было и вправду очень удобным и просторным. Там находилось всё, что ей нужно. Поэтому девушка до сих пор не спешила обзаводиться своей собственной штаб-квартирой для бренда. Пока что ей хватало и той прекрасной студии, которую обустроил её возлюбленный.       Когда девушка проходила мимо спальни Адриана, ей вдруг показалось, что в зазоре между закрытой чёрной дверью и полом промелькнуло зелёное сияние.       Маринетт потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но она сразу же резко распахнулась. В проёме стоял её удивлённый молодой человек.       Пшеничные волосы были взъерошены, а сам он выглядел так, словно целыми днями находился под палящим солнцем. Хотя, скорее всего, так и было. Кожа приобрела золотистый оттенок, который идеально подходил к бежевой хлопковой рубашке с коротким рукавом и к белым брюкам. Маринетт показалось, что она вновь влюбилась в человека напротив. Но при этом от взгляда дизайнера не ушло то, что под зелёными глазами мужчины залегли тени. Видно, плотные рабочие будни всё-таки оставили свой след.       — Маринетт! Я так и знал, что ты уже тут. Прости, что сразу не вышел… Это тебе, — немного с хрипотцой в голосе сказал Адриан и достал из-за широкой спины прекрасный большой букет из розовых пионов и белых роз. Он преподнёс их с такой яркой улыбкой, что в сердце что-то кольнуло, а в голове девушки пронеслись мысли: «Ладно, он реабилитировался».       — Привет, спасибо большое, он очень красивый, — лишь вслух выдавила из себя дизайнер сквозь осипший голос и взяла в руки цветы. Но неожиданно даже для себя самой, Дюпен-Чэн почувствовала, как глаза снова начало щипать от слёз, а нос вновь предательски шмыгнул.       Даже размытым зрением девушка заметила, как лицо её возлюбленного изменилось. Он встревоженно обнял её и спросил:       — Ты чего? Обижаешься, что не встретил? Или это из-за того, что мы так долго не виделись?       Девушка отрицательно помотала головой в ответ и попыталась яростно вытереть лицо и успокоиться. Не хватало ей ещё растревожить и так, похоже, уставшего человека. Адриан же согнулся, чтобы заглянуть в глаза Маринетт, но девушка, в свою очередь, пыталась увернуться от пытливого взгляда.       Так они и боролись, пока мужчина просто не взял раскрасневшиеся щеки Дюпэн-Чэн в свои ладони, при этом серьёзно сказав:       — Что случилось? Я уже давно беспокоюсь о твоём состоянии, и тебе лучше просто сказать правду.       Девушка удивлённо распахнула глаза и уставилась на лицо своего возлюбленного. Сейчас был просто идеальный момент, чтобы рассказать о своём положении, но вместо этого Маринетт выпалила:       — Э… Я… У меня нет теперь моих сережек!       Мысленно девушка дала себе оплеуху, но она была не готова сейчас говорить о своём положении. А с другой стороны, только от очередного осознания, что она теперь и вправду без Тикки, надоедающие слёзы опять образовались на её глазах.       «Боже мой, когда эти слёзы уже прекратятся?! И ведь это только первый триместр,» — мысленно осудила себя же Дюпэн-Чэн.       Но на лице Адриана промелькнуло скрытое облегчение, он явно думал о чём-то более серьёзном. Её возлюбленный мягко погладил большими пальцами щёки девушки и успокаивающе сказал:       — Ох, любовь моя, ты меня испугала. Я помню, ты их носила ещё с тех дней, когда мы только познакомились. Я думаю, мы можем попытаться найти их. Где ты видела их в последний раз?       Маринетт умилилась такой попыткой помочь ей, поэтому уже сама ласково дотронулась до щеки возлюбленного и нежно ответила:       — Я сама их отдала, так что всё в порядке. Просто чувствую грусть из-за этого, — и, не дав ответить своему мужчине, она поднялась на носочки и дотронулась своими губами до его.       От прикосновения у Маринетт пробежала дрожь по всему телу, словно от удара током. Так, вот, значит, как ощущается поцелуй после долгой разлуки. Они и вправду ещё так долго не отсутствовали вдали друг от друга. Каждое нервное окончание её тела сейчас отчаянно тянулось к нему.       Адриан не стал упускать этот момент и ответил на поцелуй так же нежно, словно боялся сломать её, словно она была хрупкой фарфоровой куклой. Его правая рука ласково прошлась по шее, вызывая ещё больший табун мурашек у девушки, и медленно спустилась на талию, не сильно сжав её. Его прикосновения были одновременно робкими и настойчивыми, полными невысказанной страсти и желания.       Маринетт начала поцелуй с лёгкого, едва уловимого прикосновения, но долгое отсутствие близости постепенно превращало его в более насыщенный и глубокий. Жажда объятий и поцелуев вспыхнула с новой силой. Девушка в порыве чувств приоткрыла рот и скользнула языком по языку своего возлюбленного. Адриан отвечал жадно, явно тоже истосковавшись по близости, и, притянув ближе, уже начал пробираться пальцами под футболку Маринетт.       Это стало ярким красным сигналом для девушки. Ей нужно было срочно попытаться остановить своего возлюбленного, иначе они точно перейдут к сексу, а сейчас такого нельзя было допускать. Последствия могли быть непредсказуемыми.       Девушка вчера уже успела сходить к гинекологу. Там ей, кроме того, что выдали первую фотографию их малыша, ещё и чётко сообщили, что для сохранения беременности лучше воздержаться от близости. Врач настойчиво предупредила об опасности в первом триместре и порекомендовала беречь себя.       Маринетт аккуратно разорвала поцелуй и мягко дотронулась до груди мужчины, как бы останавливая его порыв. Адриан с немым вопросом, смешанным с вожделением в сейчас так необычно светящихся зелёных глазах, посмотрел на неё. В его взгляде читалось замешательство, обида и невысказанное желание. Ей было жаль разочаровывать его, но сейчас не было другого выхода.       — Мне нужно прежде кое-что важное сказать тебе, — теперь была её очередь говорить серьёзно.       Её любимый слегка нахмурился, но покорно расслабил хватку, при этом прикусив нижнюю губу. Было видно, что сдерживаться ему было тяжело, но он не смел настаивать на продолжении, поэтому лишь поспешил перевести тему:       — Я тоже планировал кое о чём поговорить с тобой, поэтому пошли на террасу.       Дизайнер была удивлена таким словам мужчины, но без возражений последовала за ним. Наверное, это было тоже что-то важное. Теперь девушка переживала ещё и из-за этих известий.       Так как квартира Адриана находилась на последнем этаже, то у него была возможность иметь террасу, с которой открывался прекрасный вид на город.       Мужчина всё так же держал её за талию, когда они шли дальше по коридору и зашли в её мастерскую. Студия как раз выходила на эту террасу.       — У тебя, похоже, завал, — не мог не заметить с тёплой усмешкой Адриан.       От такого комментария Маринетт вся покраснела.       Раньше это была белая и просторная комната, залитая ровным рассеянным светом. Четыре серых стола пустовали, словно в ожидании вдохновения. Несколько различных швейных машинок, молчаливых и блестящих, стояли на своих местах. Манекены, безупречно гладкие, ждали своего часа. Флипчарты с чистыми девственными листами стояли у стены, готовые запечатлеть поток креативных идей. Казалось, здесь царил порядок и гармония, нарушить которые было бы кощунством. Комната будто ждала прикосновения рук творческого человека.       Сейчас же здесь творился самый настоящий хаос. Такое впечатление, что в комнате взорвалась творческая петарда, начиненная тканями, выкройками и обрывками идей. Все столы были завалены пестрыми кусками ткани различных фактур и цветов, создавая невообразимую цветовую гамму. Выкройки, аккуратные и небрежные, лежали вперемешку, словно осколки разбитого замысла. На полу где-то валялись рулоны чертёжной бумаги и опять же разобранной ткани, образовав живописные, но совершенно непрактичные завалы. Два из пяти манекенов стояли полуголыми, одетыми лишь в приблизительные, топорно вырезанные бумажные выкройки, представляя собой жалкое зрелище незавершённости.       На флипчарт, стоящий около окна, вообще было больно смотреть. Почему-то на нём остался висеть наполовину изорванный кусок бумаги, где раньше была набросана идея платья, но претерпела жестокое осуждение со стороны Маринетт и позорно была отправлена в мусорку. Мусорка, в свою очередь, была слишком переполнена и уже не справлялась со своей задачей — всё скопившееся в урне бессистемной горкой вываливалось наружу, создавая вокруг ещё больший беспорядок. Комната дышала лихорадочной работой, неудовлетворенностью и творческим поиском, доведённым до крайности.       — Боже, прости, я попытаюсь прибраться в ближайшие дни, — со стыдом выпалила девушка, по инерции хватаясь за плечо своего молодого человека.       Обычно, когда Адриан находился у себя дома, дизайнер пыталась поддерживать такой же сакральный порядок, как и во всей остальной квартире. Но сейчас, когда её возлюбленный находился вдали, она расслабилась, и эта студия превратилась в нечто похожее, что творилось в её собственной комнате у родителей.       — Не беспокойся, мне нравится наблюдать за твоим творческим процессом, — сквозь мягкий смех заметил Адриан и повёл её дальше по студии, направляя к чёрным прозрачным дверям, выходящим на улицу.       Девушка по пути хотела поднять хотя бы рулон выкройки, который свалился со стола, но мужчина аккуратно прервал её действия.       — Я тебя знаю. Если ты сейчас возьмёшься за ткань, то войдёшь в рабочий режим, и тогда ни ты, ни я не сможем сказать то, о чём хотели, — мягко возразил её возлюбленный и чуть ли не насильно потянул к дверям.       — Да, да, ты как всегда прав, — закатив глаза, ответила девушка, но не стала скрывать улыбки, которая появилась от того, как ухмыляется её парень, смотря на неё.       Они вышли наконец-то на террасу. Маринетт глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкий свежий воздух наполняет её лёгкие. По периметру террасы прямо в ограждение были посажены небольшие, но пышные зеленые растения. Их листья, словно бархат, колыхались на ветру, создавая живую зеленую изгородь, ограждавшую их от посторонних взглядов.       На лицо девушки сразу же подул тёплый летний ветерок, пахнущий нагретой землей, заставив её на мгновение зажмуриться от удовольствия. Сегодня стояла просто прекраснейшая погода. Небо, высокое и бездонное, было абсолютно чистым — ни единого облачка не заслоняло яркое солнце. Солнце светило так интенсивно, что под его лучами становилось ощутимо жарко, из-за чего кожа слегка покалывала.       Не удивительно, что, находясь на юге Франции, Адриан за несколько недель успел так сильно загореть. Его кожа приобрела приятный бронзовый оттенок на солнце, который выгодно подчеркивал цвет его глаз и делал его ещё более привлекательным. Маринетт невольно опять залюбовалась им, чувствуя, как он согревает не только её тело, но и её душу.       — Ты, наверное, голодная? Поэтому я приготовил нам небольшой обед, — сказал мужчина и показал рукой на низкий белый столик рядом с коричневыми деревянными стульями.       Там и вправду стоял поднос, ломящийся от изобилия еды. Адриан явно постарался на славу. Пройдя ближе и опустившись на стул, Маринетт подробнее рассмотрела сегодняшнее меню, стараясь скрыть нарастающую тревогу.       Греческий салат, яркий и свежий, с сочными помидорами, хрустящими огурцами, большими маслинами и ароматной фетой, казалось, идеально освежал в жаркий летний день. На основное блюдо была приготовлена её любимая, особенно в исполнении рук её возлюбленного, паста карбонара — с кремовым соусом, хрустящим беконом и посыпанная пармезаном. Рядом лежала изысканная сырная тарелка, на которой красовался и её злейший враг на данный момент — камамбер.       От насыщенного терпкого запаха последнего у девушки неожиданно подкатила тошнота, ком подступил к горлу, но она изо всех сил пыталась не подать виду, стараясь не выдать своего состояния Адриану, севшему напротив неё. Камамбер был его любимым сортом сыра. Ей не хотелось портить ему аппетит и тем более вызвать подозрения.       А ещё девушка заметила заботливо купленные макароны, разноцветные как драгоценные камни, от которых теперь она грозилась вновь расплакаться, но сдержалась, стиснув зубы. Адриан думал, что это её любимый десерт, всегда радовался, когда угадывал её желания. Он ведь не знал, что это вообще ела Тикки, квами Леди Баг. Мысль о квами и её маленьких радостях вызвала у неё приступ ностальгии и щемящей нежности. Попытка сдержать слёзы давалась с трудом.       — Я сегодня кое-что привёз из Тулузы для нашего идеального обеда, — вдруг сказал мужчина и, наклонившись, достал бутылку.       — Это Сент-Салви Гайак Блан Ду Круа, прекрасное белое сладкое вино. Думаю, тебе должно понравится, — торжественно произнёс её возлюбленный.       Маринетт натянуто улыбнулась.       «Похоже, настало время сказать новость,» — подумала про себя девушка и потянулась к сумке за коробкой, которую она подготовила на этот случай.       Адриан, не заметив её выражения лица, уже увлечённо разворачивал обёртку вокруг горлышка бутылки. Полюбовавшись такой картиной, девушка слабо помотала головой и наконец-то сказала:       — Прости, но я не смогу составить ни сегодня, ни даже в ближайшее время компанию в распитии этого прекрасного напитка.       Мужчина, услышав это известие, удивлённо посмотрел на неё и сразу же отложил бутылку.       — Ты больна? — настороженно спросил мужчина, хмурясь.       — Нет. Точнее, не совсем, — на удивление спокойно произнесла девушка и просто протянула элегантную коробку зелёного цвета.       Адриан непонимающе посмотрел на неё, но взял в руки коробку. Девушка заметила в его глазах какое-то скрытое неверие и одновременно отрицание. Это смутило Маринетт, но она лишь пересела на стул поближе к Адриану и сцепила ладони. Они тряслись так сильно, как даже на самом трудном бою с Бражником не дрожали.       — Это то, о чём я думаю? — тихо спросил мужчина и аккуратно развязал бантик.       Дизайнер закусила губу и лишь нервно выдала:       — Откроешь и узнаешь.       Её возлюбленный сразу же открывает коробку, и его глаза резко округляются. Там, рядом со снимком с УЗИ, лежали детские, крохотные бежевые пинетки из хлопковой ткани с вышивкой, на минуточку, сделанные меньше чем за сутки самой Маринетт.       Адриан слегка подрагивающими руками взял их в руки. На его большой ладони они казались ещё меньше, чем были на самом деле.       — У нас вправду будет ребёнок? — ошеломлённо спросил мужчина, переведя взгляд, полный надежды, на девушку.       Дюпэн-Чэн почувствовала, как всё её лицо начало гореть, и поэтому она лишь задушенно шепнула:       — Да.       Девушке показалось, что у её почти всегда сдержанного на эмоции парня сейчас навернутся слёзы. Но не успела она осознать этого, как её заключили в тёплые и такие крепкие объятия.       — О боже, Маринетт, спасибо. Я так счастлив, — приглушённо сказал мужчина в волосы своей возлюбленной и после сразу же поцеловал её в макушку.       Дизайнер на это облегчённо обняла в ответ своего мужчину и положила ему голову на плечо.       — А я так переживала и накручивала себя, всё думала, как тебе сказать и какая у тебя будет реакция, — смущённо пробормотала Маринетт.       — Зря ты тревожилась, это лучшая новость за всю мою жизнь, любовь моя, — искренне ответил Адриан и поцеловал её сначала в одну щёку, потом в другую, а потом и вообще подарил ей поцелуй в губы, полный признательности и обожания. Девушка с радостью ответила на него и даже почувствовала огорчение, когда вскоре мужчина оторвался от неё.       Её возлюбленный завороженно опять потянулся за пинетками и вновь начал осматривать их. Сами по себе пинетки были минималистичны, лишь украшены каёмкой мягкого кружева около отверстия, куда просовывается ножка малыша. Только со стороны подошвы Маринетт позволила себе вышить одну деталь, которая мысленно грела ей душу.       — Они такие маленькие и милые. У тебя прекрасно получилось сшить их… О, а это что? — удивлённо сказал Адриан, когда перевернул их и заметил вышивку. То была мордочка кота, вышитая чёрными нитками, на голове которого приютилась маленькая божья коровка.       «Никогда не признаюсь коту, что пока я вышивала это, опять обливалась слезами. А то ещё больше обольститься своей персоне,» — мысленно подумала Маринетт, а вслух лишь ответила:       — Да, первое, что в голову пришло.       Мужчина нахмурился и, проведя длинными пальцами по вышивке, сначала почему-то подозрительно посмотрел на уши Маринетт, а потом, прищурившись, заглянул ей в глаза.       Девушка почему-то почувствовала, что этот взгляд ей кого-то напоминает.       — Сначала ты говоришь, что сама отдала серёжки, которые ты оберегала словно зеницу ока… — задумчиво проговорил Агрест, приближаясь к ней ближе.       Маринетт непроизвольно отклонилась и, отведя взгляд на красивый городской пейзаж, поспешно ответила:       — Ну да. Отдала человеку, которому они сейчас будут нужнее. Но это временно, потом мне вернут их обратно.       И тут девушка осознала, что похоже непроизвольно допустила какую-то ошибку, так как глаза напротив озарились прозрением.       — А значит, потом, моя леди, вы бессовестно взаимствуете мою идею, и притом даже не упоминаете обо мне в авторских правах? — почему-то с коварной ухмылкой спросил Адриан.       Маринетт прикрыла ладонью приоткрывшийся рот и про себя подумала:       «Почему он сейчас так похож на Супер Кота… подождите….»       — Что ты сейчас сказал? — теперь была очередь дизайнера удивляться. Нет, девушка не могла поверить в это. Её парень просто физически не мог быть супергероем. Она должно быть ослышалась.       Её возлюбленный наклонился к ней ещё ближе и прошептал ей на ухо:       — Про то, что ты украла у меня же идею, как рассказать про беременность. Или, например, как я тебя только что назвал? Если вспомнить, то в начале нашего знакомства я был поистине разнообразен… Например, букашка, куколка… Признайся, на самом деле, тебе, той юной, это очень нравилось.       — Не может быть. Ты ведь… Я ведь… — заторможенно проговорила Маринетт, так и не сформулировав нормально предложение. Переведя взгляд с зелёных лукавых глаз на аристократичные пальцы её мужчины.       На правой руке, на безымянном пальце, было не просто кольцо — это был камень чудес, который она сама несколько раз надевала. В этот момент её словно током прошибло. Почему она раньше не замечала, что это необычное кольцо?       Подняв снова взгляд на лицо её парня-напарника, она тщательно вгляделась в него. Мужчина игриво повёл бровями, так же, как много раз делал супергерой под маской кота. Почему она раньше не замечала, что Адриан и Кот так похожи? И по выражению эмоций, и по телосложению… да и по шуткам. Она осознала, что все эти 10 лет была слепа, в самом-то деле. Не видела очевидного. Хотя, конечно, её парень был зачастую серьёзным, сдержанным, но при этом добрым и честным человеком. Супер Кот же, на его контрасте, даже спустя 10 лет оставался зачастую (кроме трудных ситуаций) шутливым, ребячливым и даже в какой-то степени открытым, несмотря на то, что хранил тайну личности.       «Зато теперь понятно, почему в какой-то из жизненных этапов мне нравился Супер Кот», — пришла к такому выводу Дюпен-Чэн, а вслух наконец-то ответила:       — Значит, ты меня считаешь… Куда ты меня там занёс? К типу сумасшедших трудоголиков? — и после этого стукнула своего возлюбленного по плечу, чего обычно не позволяла себе по отношению к Адриану.       Мужчина на это отшатнулся и нарочито обиженно, прямо как Супер Кот, сказал:       — Если бы я знал, что, открывшись тебе, ты будешь меня бить, как ударяла, будучи Леди Баг, я бы всё-таки сохранил бы свою тайну в секрете.       На это девушка потянулась к нему, чтобы дать лёгкий подзатыльник, но Агрест быстро остановил её кисть и, повернув тыльной стороной, мягко поцеловал.       Девушка на это покраснела. Всё-таки тяжело теперь будет давать тумаки Супер Коту, зная, что это её любимый молодой человек.       Неожиданно романтическую обстановку разорвал ворчливый голос:       — Ну раз вы теперь раскрыли маски и наконец-то знаете, кто где, то можно мне уже, пожалуйста, вкусить этот прекрасный, вкусно пахнущий, шедевральный камамбер? — Плагг резко вылетел из нагрудного кармана рубашки Адриана. Чёрный квами, не дождавшись ответа, быстро полетел к столу и одним махом заглотил небольшой кусочек своего любимого сыра.       Агрест на это только закатил глаза и откинулся на спинку стула, при этом потянув девушку на себя с нежной настойчивостью. Маринетт от неожиданности не стала противиться и, с лёгкой улыбкой на губах, послушно села на колени своего возлюбленного. Ей нравились его спонтанные проявления ласки.       Мужчина довольно посмотрел на неё, любуясь её смущённым румянцем, и крепко обнял за талию, скрепив руки на животе. Его большой палец медленно и нежно погладил её живот, вызывая у Маринетт трепетное волнение. Казалось, Адриан тоже чувствовал присутствие их малыша, оберегал его невидимой заботой.       В этот момент дизайнер почувствовала себя по-настоящему счастливой, словно все её тревоги и сомнения рассеялись под лучами его любви. Она радостно накрыла своими ладонями руки супергероя, чувствуя тепло его прикосновений, и прижалась к нему, наслаждаясь этим моментом единения. В сердце разлилось умиротворение и уверенность в том, что всё будет хорошо, что они вместе справятся со всеми трудностями.       — Я тоже рада тебя видеть, Плагг. Даже успела соскучиться. Если хочешь, могу тебе опять делать гужеры, которые тебе понравились в последний раз, — с улыбкой ответила девушка, замечая, как квами сразу же оторвался от поглощения второго кусочка сыра.       — Это те самые прекрасные сырные булочки? — с теплеющей надеждой спросил Плагг, и, увидев, как дизайнер удовлетворённо кивнула, от радости взмыл в воздух:       — Маринетт! Я уже когда-нибудь говорил, что ты самая лучшая хранительница?!       Девушка на это рассмеялась, а Адриан лишь хмыкнул:       — Не балуй его слишком сильно, а то он зазнается.       Плагг на это осуждающе посмотрел на своего хозяина и важно огласил:       — Надо посмотреть, как там Сахарок, и рассказать ей новость. Так что я ретируюсь, — и после этих слов квами взял самый большой кусочек камамбера, который смог бы унести, и вылетел за пределы террасы.       — Передай ей привет от меня, — всё так же с улыбкой сказала девушка.       На это квами поклонился и любезно ответил:       — Хорошо, самая лучшая хранительница. А вы тут не скучайте без меня.       Напоследок, помахав маленькой лапкой, Плагг начал стремительно удаляться. Адриан и Маринетт же проследили за ним, пока он совсем не превратился в маленькую точку.       — Так значит, ты сутками не спала в последние месяцы? — с еле уловимым недовольством спросил мужчина и положил подбородок на плечо девушки.       Дюпен-Чэн на это растянула губы в неловкой ухмылке и повела плечами. Да, она немного соврала ему в их переписке, но по-другому поступить не могла.       — Тогда ты за свой обман будешь просто обязана, в наказание, проживать со мной, — нарочито строго сказал молодой человек и повернул голову так, чтобы заглянуть в глаза своей возлюбленной.       Не задумываясь, девушка сразу же ответила:       — Ну раз я должна, то я готова понести это бремя.       Адриан, не ожидая, похоже, такого быстрого согласия, уже более серьёзно проговорил:       — Я правда предлагаю тебе переехать. Ты не против жить с супергероем, который может сорваться в любой момент на бой с врагами?       Маринетт заметила, как в зелёных глазах плескалось беспокойство и толика вины. Поэтому, нежно прикоснувшись к его щеке, дизайнер погладила чужую тёплую кожу, на которой уже начала проглядываться щетина, и уверенно ответила:       — Не переживай, я ведь сама знаю, каково это. Тем более между нами такое случалось часто, — и после своих слов девушка мягко поцеловала мужчину в губы. Этот поцелуй был наполнен благодарностью, любовью и обещанием. В этом поцелуе уже не было страсти, только теплота и забота.       Когда они отстранились друг от друга, их глаза встретились, и она увидела, с каким восхищением на неё посмотрел Адриан, чего раньше девушка от него не замечала. И тут Маринетт вспомнила, что ведь когда-то Супер Кот, и значит, сам Агрест, был влюблён в Леди Баг.       «Боже, я только что целовалась с Супер Котом. Я почти 10 лет с ним встречаюсь… Маленькая Маринетт бы не поверила», — девушка наконец-то полностью осознала ситуацию. Это значит, что теперь и сам Адриан осознаёт, что именно она не спасла его отца… Да и ещё многие вопросы оставались нераскрытыми, но девушка решила отложить их пока что в дальний ящик. Сейчас было неподходящее время портить образовавшуюся спокойную и наконец-то бестаинственную атмосферу.       — Будет слишком много событий за один обед, если я ещё сейчас сделаю тебе предложение? — неожиданно спросил мужчина, при этом улыбаясь так ярко, во все 32 зуба, как делал это, будучи супергероем.       Маринетт молчала, опешив не столько от самого заявления, сколько от такой знакомой, но непривычной улыбки для того Адриана, к которому она привыкла. Всё-таки, похоже, теперь её возлюбленный открылся для неё ещё и с новой, но знакомой, стороны.       Заметив, как улыбка немного сошла с лица её любимого, а сам Адриан, сжав её покрепче, хотел что-то сказать, девушка поспешила опередить его:       — Да, слишком. Но! — на это дизайнер подняла указательный палец вверх, как бы призывая к вниманию, и серьёзно огласила:       — За всё, что я натерпелась за эти 10 лет, и за всё, что переживу в будущем, я считаю, мне полагается награда и гарантия, ты ведь согласен, котик?       После этих слов она показала своему возлюбленному левую руку, как бы намекая.       Адриан, услышав одобрение, сразу же вернул радостную улыбку, словно солнце вновь выглянуло из-за туч. Он глубоко вздохнул и с каким-то торжественным трепетом полез в нагрудный карман рубашки, откуда пару минут назад вылетел Плагг. Адриан достал классическую красную коробку с надписью «Cartier», и его глаза засияли от предвкушения.       Девушка почувствовала, как её сердце забилось быстрее, с каждым ударом отзываясь гулким эхом в висках. Всё-таки она так долго ждала этого момента, так мечтала о нём, что уже даже, если честно, думала, что этого не произойдёт никогда. Она почти потеряла надежду, но сейчас, когда мечта была так близко, ей было трудно поверить в реальность происходящего.       Но, заметив, как у внешне спокойного мужчины слегка подрагивают пальцы, Маринетт умилилась его смущению и, стараясь его подбодрить, нежно и ободряюще улыбнулась. Она хотела, чтобы он знал: она рядом, что бы ни случилось, и этот момент должен быть для них обоих счастливым и запоминающимся.       — Прости, что это всё так спонтанно. Я уже давно хотел сделать тебе предложение, но из-за супергеройской жизни, учёбы и работы не знал, когда именно, — немного смущённо начал свою речь Агрест. Девушка заметила, как тяжело даются ему эти слова, и взяла его за свободную руку.       Мужчина, взяв её в ответ, крепко, но аккуратно сжал ладонь и продолжил говорить:       — Но когда мы в последний раз созванивались, я подумал, что, возможно, тебя что-то не устраивает в наших отношениях, особенно теперь, когда я буду в разъездах, поэтому решил, что сегодня я раскрою тебе свою вторую личность. Я бы тоже хотел начать строить с тобой будущее без камня на душе, — и после этих слов Адриан наконец-то открывает небольшую коробочку и преподносит её Маринетт.       Там лежало прекрасное кольцо, достойное самой прекрасной девушки. Основа из белого золота, элегантная и лаконичная, подчёркивала изысканность камня. В центре композиции, словно маленькое солнце, сиял алмаз в квадратной огранке, скрупулёзно выполненной до мельчайших деталей. Из-за этой безупречной огранки на солнце камень заиграл невообразимым калейдоскопом разноцветных бликов, переливаясь всеми цветами радуги, словно заключив в себе все оттенки их любви и счастья.       По всему внешнему ободку кольца шёл ряд из маленьких драгоценных камней, сверкающих, как россыпь звёзд на ночном небе. Но, несмотря на их обилие, композиция не выглядела перегруженной или вычурной, а наоборот, приобретала дополнительную лёгкость и воздушность. Каждый камень, тщательно подобранный и искусно закреплённый, словно вторил сиянию центрального бриллианта, усиливая его блеск и великолепие. Кольцо было воплощением элегантности, нежности и бесконечной любви, созданное для того, чтобы украшать её руку вечно.       — Ты выйдешь за меня? — спросил наконец-то режиссёр, неотрывно глядя на свою девушку, и, если бы он мог, то наверняка сейчас встал бы на одно колено.       — Хмм, дай подумать, выходить ли мне за моего напарника или нет… — в шутку бросила Маринетт, но всё-таки решила не растягивать этот момент и заставлять ждать нервничающего парня, сразу же счастливо ответила:       — Конечно же да!       Глаза Адриана после этого загорелись ещё ярче. Он радостно достал кольцо и быстро надел его на безымянный палец девушки.       Маринетт, взглянув на кольцо, ещё раз восхитилась тем, как идеально подошло оно ей, и после этого, взяв лицо своего будущего мужа в ладони, сладко и при этом с чувством поцеловала мужчину.       — Спасибо тебе большое, это и вправду самый счастливый момент в моей жизни, — оторвавшись на долю секунды, с придыханием прошептала дизайнер в губы своего любимого человека, и слёзы счастья заблестели в её глазах.       — Это тебе большое спасибо за то, что ты есть в моей жизни, миссис Агрест, — ответил так же тихо Адриан, и его губы снова накрыли её в глубоком, нежном поцелуе, запечатывая их взаимные чувства обещанием вечной любви.       В этот момент Маринетт чувствовала его любовь каждой клеточкой своего тела, ощущала тепло его дыхания и реальность всего происходящего, и от этого ей казалось, что всё, что она пережила, было не зря.       Было не зря однажды взять на себя бремя супергероини, даже через животный страх, сковывающий её тело при каждой трансформации.       Было не зря каждый раз спасать мир, даже когда жизнь висела на волоске от смерти, когда она чувствовала леденящий холод в костях.       Было не зря продолжать любить Адриана, даже когда приходилось бороться за то, чтобы быть рядом с ним, преодолевая препятствия и ложь.       Всё было не зря, ведь сейчас Маринетт достигала поистине того счастья, которого всегда хотела: настоящего, искреннего, такого, что согревало изнутри и наполняло жизнь смыслом. Поистине, камень созидания, вложенный в её руки, привнёс в итоге ей удачу. Без него, девушка была уверена, она бы не пришла к такому всеобъемлющему и заслуженному счастью. Она посмотрела в его глаза, полные любви и нежности, и поняла, что её история только начинается.