Часть 6

Все твои воспоминания, весёлые и грустные, и делают тебя таким, какой ты есть

22 июля 2008 года. День, когда у маленькой четырёхлетней девочки перевернулась жизнь с ног на голову. Настя неслась по коридорам больницы в поисках нужной палаты. Отец, еле успевающий за ней, пытался схватить хотя бы за воротник кофточки, чтобы остановить её. Когда всё-таки это удаётся сделать, Сергей сказал: – Так, Анастасия, – полное имя отец называет её только в том случае, если он серьёзен, зол или недоволен, – сейчас мы попробуем успокоиться, давай дыши: вдох и выдох. Настюша судорожно вздохнула и выдохнула, пытаясь отойти от бега и унять бешеное сердечко в груди. – Сейчас мы спокойно найдём маму и спросим, что случилось, – медленно проговорил папа, – Хорошо, ромашка? Кравцова младшая лишь кивнула, и семья выдвинулась в поисках врача и палаты. Палата нашлась быстро, как и врач, который выходил из неё. – Здравствуйте, вы… – он посмотрел в планшет, – к Кравцовой Светлане Олеговне? – Да, я её муж Сергей, а это наша дочь Анастасия. Мы можем войти к ней? – Да, конечно. Только не спрашивайте что-то резкое, ей нельзя волноваться, – работник больницы подошёл ближе к главе семейства, – можно вас на пару слов? Сергей заволновался: – Да, хорошо. Настюш, сходи пока к маме, скажи, что мы сегодня купили, – он подтолкнул дочь к двери и ждал, пока она не подойдёт к матери, – Доктор, всё настолько серьёзно? – Как бы не хотелось вас расстраивать, но у Светланы развивается опухоль. Судя по срочному биохимическому анализу она злокачественная… и нам необходимо оставить её в больнице под наблюдением. Кравцов старший понял, что его мрачные опасения за последние несколько недель воплотились в жизнь. И сразу закралось чувство, что словно по нему только что проехался камаз. Слова застряли в горле, а глаза заслезились. – С… скажите, всё настолько плохо? – Пока она будет здесь, под наблюдением, всё будет хорошо. Возможно, мы даже сможем выйти в ремиссию, только это, конечно, процесс не быстрый, сами понимаете. – Да, да, понимаю, – Кравцов посмотрел в окно палаты: Настя что-то активно рассказывала, размахивая руками, а Светлана со слабой улыбкой смотрела на неё и гладила по голове, – А мы можем забрать её хотя бы на сутки? Я ей всё расскажу, соберём вещи и проведём вечер вместе… – последние слова Сергей сказал больше себе, чем врачу. – Конечно, но только на одни сутки, что будет необходимо взять в больницу, я вам написал, – работник больницы протянул документ, – завтра жду вас здесь к 16:00. Сергей лишь кивнул и проводил врача взглядом до конца коридора. Подошёл к палате и глубоко выдохнул, открыл дверь. *** Настя зашла в палату и подошла к маме. – Мамуль, привет! Мы волновались с папой, как ты? – тихим голосом спросила девочка. – Всё уже хорошо, золотце. Слегка плоховато стало, а сейчас всё хорошо. Девочка судорожно вздохнула и вернула прежнюю сияющую улыбку, словно солнце с небес спустилось. – Мам, представляешь, мы с папой купили коньки! – Настя с восторгом достала обновки, – Посмотри, какие они красивенькие, беленькие, я буду фигуристкой! Мама Света взяла один ботинок и покрутила его: – Да, золотце, они красивые, но с тобой не сравнятся. Теперь будешь мне золотые медальки возить. – А вдруг… у меня ничего не получится? – голова Насти медленно опустилась, и она начала теребить край кофточки, – Если… время будет потрачено зря… – Золотце, ты чего, моя родная? Ты будешь самой лучшей фигуристкой в мире, во Вселенной. Эй, ну-ка посмотри на меня, – мама подняла Настю за подбородок и погладила по щёчкам, – Ты у меня самая талантливая, самая чудесная. Иди ко мне. Мать раскрыла руки для объятий, и девчонка юркнула туда. – У тебя всё получится, – шепнула она в ухо, целуя в макушку, обнимая, передавая всю материнскую любовь. – Мам, а ты с нами поедешь домой, да? – Ну конечно, золотце, конечно поеду. Дверь открылась, и в палату вошёл глава семейства. – Ну что, мои девочки, собираемся домой! Пора проветриться, хватит сидеть в этих белых четырёх стенах. Сергей поднял Настю на руки и взял за руку свою жену, погладив её по голове. – Пап, мам! А давайте сходим в парк? Супруги переглянулись и мягко улыбнулись: – Почему бы и нет. – Тогда пошлите скорее! – Настя поскакала, шурша пакетом с коньками. *** Семья вышла на улицу и двинулись к ближайшему парку. Девчушка таскала родителей по всем аттракционам. Настя то и дело заливисто смеялась, смотря на то, как Сергей становился всё зеленее и зеленее, а выходя с аттракциона, сама становилась такой же. Только уже тут начала смеяться мама, понимая, как они похожи. Папа даже выиграл ей котёнка в тире, его мягкая шерсть была рыжеватого оттенка, а на голове у котёнка был миленький чёрный цилиндр. – Ну что, ромашка моя, ты счастливая? Горящие глаза Насти говорили всё за неё. Вместо слов она просто обняла родителей и поцеловала в щёчки. Такой вечер Кравцовы закончили спокойной прогулкой по набережной Малой Невы. Горизонт заливался тёмно-красным закатом, на улице пахло свежестью, а вокруг семьи витало счастье. Света поняла, что это мгновение нужно запечатлить на память. Она пошарилась в сумке и достала маленький фотоаппарат, попросив проходящую мимо женщину сфотографировать их. Фотография получилась тёплой, наверное, самой тёплой из всех, что будут на этом фотоаппарате. «Супруги стоят на фоне красивого заката, а на руках у них сидит четырёхлетнее счастье, которое широко улыбалось . Настюша крепко обнимает родителей за шеи. Этот момент казался хрупким, словно хрусталь. Каждый боялся сделать лишний громкий звук, стараясь не нарушать этот спокойный момент». Позже, мама распечатает эту фотографию и на обратной стороне подпишет: «28.07.08. Последний спокойный день. Зачёркнуто. День, когда наша девочка стала фигуристкой»