Баллада о черных коробках, шахматах и мухах

***«Продолжается посадка на поезд номер 371 сообщения «ГородX-Москва». До отправления поезда осталось 5 минут. The train 371 «GorodX-Moscow» is still boarding…» Старый вагон освещался Луной, подглядывающей в незашторенные окна, лучше, чем своими приглушенными лампами. Огромная переноска то и дело за что-нибудь цеплялась и грозилась наглухо застрять между очередными полками. 9,10… 17,18… Чертовы вагоны-можно-с-животными явно не были предназначены для перевозки львов 25,26… 34. Цзинь Юань поставил сумку на столик неожиданно пустого отсека и устало осел на нижнюю полку, бросив взгляд на Мими – тот сладко спал вопреки всему. Затем, не имея ни сил, ни желания возиться с бельем, он лишь кинул поверх подушки чистую наволочку и наконец-то откинулся назад. С небольшим рывком и свистом поезд тронулся. Нога закинута на ногу, перед глазами - верхняя полка, под головой – рука, – Цзинь Юань лежал, укутанный в сети из стука колес, тряски и неустанно врывающихся вспышек от остающихся позади фонарей. Через три часа поезд остановится в городе N и к нему присоединится Лоча. Через двенадцать – они вместе сойдут в Москве. Три часа до ключа к успеху и двенадцать – до финишной прямой к событию, которое он ждал 105 лет. Рельсы были его ковровой дорожкой, и он имел полное право отдохнуть. Цзинь Юань закрыл глаза, отдаваясь сну. Громко хлопнула дверь, ведущая к тамбуру. Как же он ненавидел забирать последние билеты на поезда… ***- … и просто бляяять ахахахаха. Я взяла сумку, но не ту, я че-то вообще не посмотрела, что в ней. И вот в итоге еду ахах, к лесу уже подъезжаем, и тут, хобааа, телефон разряжается, я зарядку хочу достать и вижу – бляяять, это не та сумка. Я такая «маам,паап, нам это, обратно надо, я не ту сумку взяла…» ааааа, это был такой кринж, господи. Но успели, успели все равно. И я выбила своего любимого мужа… Возбужденный, хотя и пытающийся звучать тихо, голос становился все громче, и вскоре Лоча с усмешкой наблюдал, как девушка с сумкой останавливается около их отсека и, оборвав очередную фразу на середине, смотрит на спящего Цзинь Юаня. - Ой, тут короче какой-то мужчина на моем месте спит, - сказала она уже сильно тише и убрала телефон. - Мужчина, мужчина, извините… Цзинь Юань проснулся от того, что кто-то неуверенно тряс его за плечо. -Мужчина… С невнятным ворчанием он открыл глаза и недовольно посмотрел на нарушителя спокойствия – им оказалась девушка в красном свитере. Какого чёрта? -Мужчина, извините, вы, кажется, заняли мое место. Да ну? Её? Как бы не так. - Не думаю, - он слишком хорошо знал, что чертовы последние билеты, купленные им с Лочей, были на места около туалета. И он засыпал как раз на таком. Вот только.. - У меня.. - 29, я уже понял, – перебил ее Цзинь Юань с еще более недовольным выражением лица, а затем посмотрел наверх и тяжело вздохнул. Чертовы последние места были верхними. Вчера он проигнорировал эту неприятность. Ну что ж – его ждал переезд. Еще немного, и он встанет. ***Девушка в красном свитере лежала на спине, укутавшись в одеяло, и уже едва ли пыталась заснуть. Время близилось к 2 часам ночи, но ее соседи были уникальными настолько, что злиться на них из-за отсутствия сна было бы занудством. Проход в отсеке полностью занимала переноска с мирно сопящим львом, у пассажира наверху уже трижды шипела, кажется, самая черная на свете коробка, а бормотание со второй нижней полки не прекращалось ни на минуту. На нее час назад, до наглого безмятежно пролежав перед этим на ее месте еще минуту, лениво перебрался странный парень. Никто другой так и не предъявил права на полку, а потому вот уже час воздух практически непрерывно наполнялся его невнятным ворчанием вперемешку с «е7», «слон», «шах». - Может тебе достать шахматную доску и двигать на ней фигуры молча? – по большому счету бормотанием он ей не мешал – если не прислушиваться, звуки сливались в монотонную песню шепота и лишь дополняли рокот колес, однако все это было интересно. Она не собиралась ничего говорить, но разве легко лишь наблюдать за интересным со стороны?.. Начало вырвалось грубоватым, что, кажется, не имело значения – бормотание не прервалось. Стоило ли попробовать еще раз? - Он таким не занимается, - донеслось сверху. - Не играет молча? - Не двигает фигуры. Обычно. Он слишком ленив. Только приказывает, и кстати, делает это хорошо…Если он достанет доску, вы, возможно, услышите, что говорит не только он, но и его фигуры. - С верхней полки свесились, а затем поднялись обратно две ноги. – А впрочем, кроме него их никто пока не слышал. - Твой друг шахматист-куколд? Наверху прыснули. - Просто шахматист, насколько мне известно, - парень был до смеха поражен вопросом, - довольно пафосный, но все-таки не… Почему вы назвали его куколдом? - Ну, ты сказал, что он хорошо приказывает. - Это является, по-вашему, признаком куколда? Хотя, в этом может быть смысл, если…Так, сейчас…Да как же тут спуститься… - В конце концов парень все-таки неловко спрыгнул вниз, едва не завалившись на спящего на боковой полке пассажира, и сел рядом с ней. – Такой разговор надо продолжать глаза-в-глаза. Так вы назвали его куколдом из-за того, что он хорошо приказывает? Забавно. Почему? Девушка в красном свитере замялась. - Потому что это значит, что он хороший манипулятор? – утверждение звучало вопросом. – Я просто… Блять. Ну типа кукловоды манипулируют людьми и он тоже вот, по твоим словам, хорошо ими управляет. Так что… Глаза напротив смеялись все больше. - Куколд это же кукловод, да? - Думаю, им временами приходится. – Усмешка. – Куколд – это извращенец с фетишем на созерцание измен. Но если у него верная жена, то и до кукловода ему.. - БЛЯТЬ, ЧТО?! Я так людей пол года называла, -от неожиданности теперь смеялась девушка в красном свитере. - Забавно. Я Лоча – парень протянул руку. - Алина. Они помолчали. - А он – Цзынь Юань, - сказал Лоча, переводя взгляд на соседнюю полку. – Я нашел нам собеседника, пока ты разговаривал с пустотой на языке шахмат. Она.. - Себе. - Она назвала тебя шахматистом-куколдом. ***Цзинь Юань с закрытыми глазами и снисходительным пренебрежением слушал разговор Лочи с, как выяснилось, Алиной. Непринужденные обсуждения ерунды, до приземленного простые слова и фразы – эти люди были свободны от серьезных дел. Она назвала тебя шахматистом-куколдом. Почему это должно было его волновать? Причин не было. Он ехал выигрывать шахматный турнир, претворяясь своим приемником с помощью тысячелетнего темного артефакта. Это был сомнительный план, предполагавший умеренный риск, большую ложь и огромный скандал с Янь Цзынем. Его могло вывести из равновесия то, что их болтовня отвлекла его, и он пропустил мат от белых, то, что Лоча рассказывает про них незнакомке или то, что Мими не доел ужин. Он не собирался участвовать в нелепых беседах. Цзынь Юань закрыл глаза. Рабочий настрой был сбит. Следующий час плацкартный отсек наполняли эмоциональные перешептывания Лочи с Алиной, сладкое сопение Мими и гордое молчание Цзинь Юаня. В 3:45 поезд начал очередную долгую стоянку. В 3:50 по вагону пронесся странный звук. То был рык зевавшего спросонья Мими. А с проснувшимся Мими следовало гулять. ***В свежий ночной воздух вливались горькие клубы сигаретного дыма. Проводники сонными часовыми стояли у трапов, ожидая новых пассажиров. Неспешную беседу о философии с седым профессором истории из соседнего вагона вел Цзинь Юань. Весь перрон стремился быть по ночному тих и загадочен – подстать еще светящим звездам. И только Мими радостно носился взад-вперед по платформе, возвещая – наступает утро. Как и все остальные, не считая льва, Цзинь Юань хранил ночной покой. Между ним и седым историком размеренно плавали пропитанные смыслом слова, дым профессорской самокрутки и, казалось, пыль сотен мудрых книг, осевшая когда-то на небедный жизненный опыт. В очередной раз отводя взгляд, чтобы проверить, как там Мими, Цзынь Юань вдруг будто очнулся и замер. Мими на платформе не было. До конца стоянки оставалось 10 минут. И только жужжание мухи нарушало теперь ночной покой, вторя его тревоге. ***Пол часа Лоча и Алина забавлялись с черной коробкой. Оказалось, что она не отбрасывает тени, не падает, если этого не захотеть, умеет уменьшаться и увеличиваться, и, что самое интересное, позволяет на себе рисовать, а затем вдруг выбрасывает проекции рисунков в воздух. Это были способности для коробки достаточно увлекательные. И вот до конца стоянки оставалось 10 минут – самое время подумывать о том, чтобы возвращаться, - но именно сейчас Алина почему-то чувствовала необходимость выйти из вагона. Что ж, это могло быть поводом позвать Цзинь Юаня и Мими обратно. Только вот на перроне ни Мими, ни Цзинь Юаня не оказалось. - Я понимаю ваши переживания, но мы не можем задерживать поезд по этой причине, у нас есть правила. - Но если он действительно найдет своего льва там, они не должны опоздать сильно. Лишь 5 минут, неужели это никак невозможно? - Повторюсь, мне жаль, но мы должны следовать расписанию, здесь плотный график прибытия…Думаю, мы сможем подождать минутку, если будем видеть вашего друга бегущим к нам, но если нет…Прошу понять, но ему придется ехать на следующем поезде. Алина подбежала к спорившим мужчинам. - Извините, вы, кажется, знаете, куда ушел парень со львом. Мне надо… - Мы беседовали с ним буквально минуту назад! Его лев куда-то подевался. Юноша побежал к привокзальной площади, услышав, что там торгуют беляшами. Сказал, Мими любит есть их на завтрак. Он может опоздать, а если там нет его льва… Дальнейшие слова обеспокоенного профессора Алина уже не слышала. Путь к вокзалу действительно был не слишком коротким, очевидно, что до площади еще более длинным. И все же успеть они могли. Зачем побежала, Алина не понимала и сама. Она точно не могла помочь Цзынь Юаню и Мими попасть к поезду быстрее, но, возможно, могла бы раньше заметить этого беспечного льва или ларек с беляшами. Впрочем, оказалось, что путь к площади был прямым, а ларек на ней бросался в глаза первым делом. Следом она заметила Цзынь Юаня активно спрашивающего что-то у торговцев и ночных прохожих. ***Оббежав все близлежащие уголки и опросив, кажется, всех найденных в столь нерабочее время зевак, едва не задыхающиеся Алина и Цзинь Юань вновь встретились у ларька с беляшами. Никаких следов Мими так и не было ими обнаружено, а поезд должен был отправиться с минуты на минуту. Омрачало положение то, что если бы лев пробегал – льва бы заметили. Но на привокзальной площади льва не видел никто. Так же как никто не видел его на вокзале и на платформе, не считая того времени, когда еще непотерянный Мими носился по нему взад-вперед. Алина и Цзинь Юань смотрели друг на друга, и без слов чувствовалось – оба знали, что на поезд они уже не успеют. Стрелка часов сдвинулась еще на деление. До отправления поезда не оставалось ничего. Поезд отправлялся. А им предстояло понять, что делать дальше. И вдруг у входа на вокзал раздался рык. Мими несся к ним во всю прыть своих четырех лап. -Давай! Прыгай! – закричал Цзынь Юань, уже подталкивая ее на спину льва. Все произошло за секунды – и вот они летели обратно к перрону. Мими торопился и торопил их – казалось, он все еще рассчитывал сесть на поезд. И они действительно успели. Свист ветра при прыжке в последний вагон уже грохочущего колесами поезда вновь пустил время по его обычному, размеренному пути. Остающиеся позади фонари за окном. Победный рык Мими. Ошеломленный, но довольный вид проводника, закрывающего за ними дверь. Улыбающийся профессор. Облегченно выдыхающий Лоча. А затем хлопки дверьми, совсем не на радость спящим пассажирам, гармошки между вагонами, такой желанный, почти родной рокот колес и волнами плещущееся умиротворение… В одном из тамбуров, не дойдя, кажется один, а может, и два вагона до своего - они впервые поцеловались. ***Ну вот. С первого поцелуя Цзинь Юаня и Алины прошли годы. И что же вы думаете? Он все также просыпается от ее требований и ядовитых подколов, хотя теперь зачастую ни в чем не виноват, но засыпает под звуки пианино. Он знает, что в ее шкафу спрятаны десятки нарисованных любовников, с которыми она не может окончательно расстаться, но также знает - она не открывает этот шкаф. И он уверен, все это не потому, что он спасает ее от отработки целевого – жена военного всегда рядом с военным – нет, все это потому, что когда-то давно в том поезде им не показалось – в предутренние часы вблизи вокзала безымянного для них города зарождалась любовь. Они искали Мими – он нашел их сам. Но каждое мгновение той гонки они бежали к тому, чтобы найти друг друга. И, если уж совсем честно, по новому в чем-то находят друг друга до сих пор. Он любит жену, но с тех пор он не ездит с Мими в плацкартных вагонах и всех от этого отговаривает. А она… Она действительно не открывает шкаф и больше не называет красавчиков из игр и книг своими мужьями, а его - куколдом. Впрочем, ей все еще отчего-то нравится имя Тарталья…или Жан. Возможно, она вспомнит об этом, когда будет выбирать имя сыну. Кстати, Цзинь Юань так и не доехал до шахматного турнира, тогда, на фоне найденного Мими и нового вихря чувств это стало уже не важно, – и хорошо. Янь Цзынь выиграл его сам и с тех пор еще не раз доказывал – 105 лет – достаточное время для того, чтобы научиться играть в шахматы. А Лоча… Посомневавшись, он все-таки решил, что иногда играться с темными артефактами допустимо. Конечно, эти черные коробки временами позволяют себе превращать львов в мух – но ведь потом возвращают обратно! А Мими – Мими ни на кого не держит зла и все так же любит беззаботно носиться по платформам.