Я продолжаю возвращаться

Тайлер построил огромный ужасающий город в своей голове. Он представил его, спроектировал его, назвал его, и теперь наконец чувствует себя запертым в конкретном месте, а не собственной голове. Это дождливое и серое место. Он пока не пытался выбраться, но что-то подсказывает ему, что за пределами круговых стен его ждёт прекрасный мир. Легче представить что извне, пока он остаётся в комфорте внутри. Он думает, что снаружи люди, должно быть, поддерживают огонь, чтобы продолжать согреваться. Возможно, они пьют воду прямиком из реки. Втайне он планирует побег. Иногда его имя — это не его имя, и иногда его тело — чьё-то ещё. У него случился рецидив. У него случился рецидив, словно это было впервые, как будто он новичок, который не провел прошедшее десятилетие, учась распознавать знаки. На пятый день, проведённый в постели, дрожа от недоедания и недостатка сна, он набирается смелости позвонить Джошу. Тот отвечает на второй гудок — должно быть, ждал от Тайлера признака жизни после всех неотвеченных сообщений. — Ох, привет, Тай. Как ты? Тон его друга нарочито небрежный, который Тайлер научился распознавать за все те недели, что заставлял Джоша волноваться до смерти, полностью закрываясь от окружающего мира. Когда это впервые произошло за время их дружбы, Джош был в ярости, ярости. — Ты не можешь просто вырубить телефон на неделю и ожидать, что я не буду волноваться! — сказал он. После долгой тишины, Тайлер заявил: — Я не думаю, что заслуживаю тебя. Когда я такой. Я просто ещё недостаточно хорош для мира. То, что у них обоих есть опыт в этом, не делает сегодняшний разговор легче. — Думаю, не очень, — он бросил телефон на свои грязные простыни, чтобы оглянуть комнату. Он забыл впустить утренний свет, и в результате сидел в кромешной темноте. Яркое свечение экрана телефона слепило его, как фары автомобиля. Он потёр веки. Если бы он хотя бы мог немного поспать. — Хочешь, чтобы я пришел? — спросил Джош. Тайлер вздохнул с облегчением  — конечно, Джошу не нужно больше объяснений, чтобы всё понять. — Пожалуйста. — Мне принести что-нибудь? Он знает, что скрывается за этим вопросом. Они проходили через это раньше. Чистящие средства или свежие бинты? Он моргнул медленно, пытаясь избавиться от ужасного чувства вины. Ну, в конце концов, это не столько чувство вины, сколько чувство стыда, правда. Ему хочется расплакаться от одной мысли, что Джош увидит его в таком состоянии, но он отбрасывает мысль прочь — он бы чувствовал себя умирающим, если бы это был кто-то другой. — Я почти не ел. Или убирался. Здесь жуткий беспорядок. — Будет сделано. Тайлер сдерживает всхлип, который больше похож на скулёж. Пока Джош обсуждает детали своего приезда (Я возьму Тако Белл и моющее средство по пути — буду через полчаса. Хорошо?), Тайлер боролся с голосом в голове, который твердит, что он не заслуживает Джоша, так хорошо заботящегося о нем. Он уже взрослый, чёрт возьми, и всё ещё не может принять душ или накормить себя, или поддерживать хоть какой-нибудь порядок у себя дома. Не то чтобы он не хотел вставать с постели. Вчера, устав пялиться на стены и устав от себя, он даже обулся, решив прогуляться по кварталу, пока не осознал, что не может вспомнить ощущение солнечных лучей на лице — но как только он схватил ключи, в груди вспыхнула боль, и к нему пришла внезапная уверенность, что он может сделать что угодно, и это никогда не сможет положить конец заражению его сознания и истощению его тела. Он вернулся в спальню и закрыл за собой дверь. Полчаса, за которые Джош добирается до него, ощущаются как два часа. Тайлер занят, царапая кутикулу на пальцах и чувствуя себя удручённо, когда Джош врывается через входную дверь, даже не потрудившись постучать. Дверь всё равно была открыта. Джош знает, где его найти, и с более осторожным шагом он заходит в спальню. Тайлер держал свет тусклым, а жалюзи постоянно закрытыми после того, как мигрень, длившаяся целый день, помогла найти этому оправдание. Мигрень ушла, но света по-прежнему нет. Он сидит, скрючившись на полу, посреди груд грязной одежды и энергетиков, без стены сзади, чтобы опереться. — Хочешь поесть сначала? Или мне убраться? Без приветствия. — Если ты не убирёшься для начала, то думаю, что мы не сможем найти здесь хоть одну чистую тарелку, — Тайлер пытается пошутить. — Я взял бумажные тарелки, — говорит Джош, и от серьезности его ответа Тайлер чувствует себя полным мудаком из-за попытки манипулировать им и отложить приём пищи. — Когда ты в последний раз ел? Они молчат несколько секунд. — Я съел злаковый батончик утром. — Этим утром? — Вчерашним. — Так... Завтрак, вчера? Глубоко внутри Тайлер знает, что Джош не пытается пристыдить или обвинить его, лишь хочет оценить ситуацию, чтобы помочь настолько, насколько может, но это все ещё ощущается, словно он проворачивает нож, существование которого Тайлер даже не осознавал — болезненное ковыряние и сдирание кожи с открытой раны. — Не было аппетита, — признается он, почти шёпотом. Невозмутимо, Джош роняет купленные им же бумажные пакеты на пол и быстро осматривает комнату, чтобы понять что необходимо сделать. — Я собираюсь убрать пол, запустить стиралку, и пока она работает, мы съедим тако. И затем мы решим, что будем делать дальше, — он больше ничего не спрашивает. Втайне Тайлер радуется этому, хотя и чувствует себя разочарованием для всего, на что надеялся Джош. Когда он спрашивает, выражение напуганного-опоссума-посреди-дороги появляется на его лице: — Ты злишься? Джош трёт своё лицо, опускаясь на край кровати Тайлера. Даже с этой позиции он все ещё смотрит на Тайлера сверху вниз, и ему приходится приложить все усилия, чтобы не упасть на пол тут же и обнять хрупкое тело до тех пор, пока они оба не заплачут и уснут посреди груды грязного белья. Но Джош здесь — с целью, и он не простит себя, если отвлечётся на пугающее чувство обречённости, растящее в груди. Не тогда, когда Тайлер нуждается в нем. — Нет, Тайлер, я не злюсь, — он потирает виски. — Я просто хотел бы, чтобы ты позвонил раньше. — Я никогда не понимаю, пока не слишком поздно, — говорит он, смотря вверх на Джоша. Невинная ложь, жалкое оправдание. Объяснение, достойное манипулятовного ребенка, и ничего больше. Он бы так и сказал, если бы не знал, что к чему. Но он знает, всегда. Просто он скорее утонет в комфорте страданий, чем обратиться за помощью. Даже к Джошу. Особенно к Джошу, иногда. Когда Тайлер снова задумывается, Джош берёт себя в руки. Он собирает одежду в корзину для белья, о существовании которой Тайлер забыл. Он морщится, когда видит, как Джош подбирает его грязное нижнее бельё. — Ты не обязан делать это, — шепчет он, но Джош всё равно продолжает. Когда с пола убрано почти всё, он берет пылесос из ванной. Тайлер готовится к предстоящему шуму, но вместо этого Джош достаёт коробку из шкафа — он нашел шумоподавляющие наушники Тайлера и надевает ему на голову. Одна рука задерживается на щеке, чуть ниже левого уха, и Тайлер почти тает от прикосновения. Тогда приходит ужасающее осознание — он не просто тосковал по взаимодействию с людьми после самоизоляции, он буквально изголодался по прикосновениям. — Спасибо, — говорит он, смотря вниз и поправляя наушники. После того, как Джош добрые полчаса неистово носился по комнате, простыни были свежие, пол — чистый, раковина в ванной сверкала, и в воздухе витает стойкий аромат чистящего средства. Но одна тревожная мысль всё ещё крутилась у Тайлера в голове. — Что ещё? — говорит Джош, с моющим средством в одной руке и грязной тряпкой в другой, которой он вытирает пот со лба. Он хмурится, задумываясь, и смотрит в сторону штор. — Может мне помыть окна, что думаешь? Тайлер отошёл в сторону от только что застеленной кровати и переминается с ноги на ногу. Ему пришлось закрыть половину лица рукавом кофты, чтобы произнести слова: — Наверное... Я думаю, что ты должен убрать лезвия. Из ванной. Джош замирает. — Ничего страшного. Просто профилактические меры. — Мне можно задавать вопросы? — говорит он медленно, ощущая вес каждого слова на собственном языке. — Смотря какие. Этот считается? — Тайлер спрашивает в ответ, и его дерзость на мгновение возвращается. Джош закатывает глаза. — Ты знаешь, что имею ввиду. Вспышка беззастенчивости проходит, и Тайлер не хочет разочаровывать его. Он сомневается. — Может, после еды, — говорит он, с облегчением замечая по выражению лица Джоша, что ответ сочли приемлемым. *** — Я думаю, что всегда буду таким, — ему требуется смелость, чтобы заявить об этом вслух, но вынужденные паузы, которые он делает, жуя тако, каким-то образом помогают. Они сидят за кухонным столом, соусы растекаются везде по бумажным тарелкам Джоша, равномерное гудение стиральной машинки — приятный фоновый звук. — Просто твой мозг говорит так, — сказал Джош. — Конечно, это мой мозг. Мой мозг — это проблема, — огрызается Тайлер, кладя тако с грохотом на тарелку. Он почти сразу же жалеет о своей вспышке гнева. Джош, похоже, тоже. — Я знаю, Тай. Я знаю, — он возвращается к поеданию, словно ничего не произошло. Тайлеру необходимо сказать столько всего. Он хочет одновременно извиниться за своё поведение и поблагодарить Джоша, но постоянная, тупая боль за его глазами мешает сосредоточиться. Он не может сказать вслух те вещи, которые знает. — О чём ты думаешь? — Джош говорит мягко, и Тайлер знает, что он хочет правдивый ответ. Он берёт своё тако обратно, просто чтобы держать что-нибудь в руках. Он не хочет, чтобы Джош заметил, как трясутся его руки. — Думаю, что устал постоянно нуждаться в тебе, как в специалисте по оценке риска суицида, — слова должны были доставить ему удовлетворение. Он жалеет о них. — Эй. Я тот, кто нуждается в тебе. Тайлер усмехается. — Я просто не думаю, что сделан для этого. — Чего? — Не знаю. Жизни, — Джош смотрит на Тайлера пристально — хочет, чтобы он продолжал. — И я знаю, как это звучит. И я не хочу, чтобы ты волновался. И я не говорю это, просто чтобы сделать что-то за твоей спиной. Я просто хочу– мне просто необходимо сказать это как факт, потому что это кажется правдивым для меня. Джош ошеломлён, как бы он не старался это скрыть. — Это нормально. Я понимаю. — Типа, я в порядке, — он делает паузу, чтобы собраться с мыслями. Усмехается, понимая как это утверждение неуместно. — Мне больше не семнадцать. — Я знаю. Это нормально, — они молчат пару секунд. — Я надеюсь, что скоро ты поймёшь, каким гордым ты должен быть за то, что говоришь такие вещи, — Джош тихо и болезненно засмеялся. — Я часто думаю, не семнадцать ли мне больше. — Типа, когда ты сидишь за своими барабанами на концерте и видишь, как кто-то ставит микрофон туда? — они оба смеются. — Ага, — это ощущается хорошо — выходить из зоны комфорта; Тайлер ненавидит, что его приступы достаточно плохи, чтобы он забывал, что у кого угодно на этой планете также есть представление о собственном внутреннем мире. Они жуют легче. — Так... Насчёт этого, — Джош мельком смотрит на бумажный пакет на полу, куда он осторожно сложил лезвия для бритвы. — хочешь поговорить об этом? Тайлер хотел бы обходить этот разговор стороной вечно, вернуться обратно к их непринужденному общению, которое всегда было между ними, — они же друзья, чёрт возьми, не терапевт и пациент, и Тайлер ненавидит быть таким запутанным и сложным — но он дал Джошу обещание и должен сдержать его. Это — честность. — У меня не было рецидива. Я только думал об этом. — Сколько? — Достаточно много, — он удивлён, почти напуган, что теперь, когда он начал говорить честно, он не может остановить себя. Если Джош начнёт копаться глубже, сейчас он не сможет остановить тот поток слов, который вылетит изо рта. Его стены разрушились. Он не жалеет об этом, пока. — «Я знаю, о чём вы думаете утром» , да? — А всё то время я думал, что ты не знаешь тексты песен, — Тайлер выдыхает, пытаясь рассмеяться. Но он лишь притворяется беззаботным. — Джош. Я собираюсь сказать нечто ужасное. — Давай, — говорит он, и Тайлер хочет расплакаться от того, как мало заслуживает его. — Если бы ты не ответил — на звонок, я имею ввиду, — я бы сделал это. Рецидив, я имею ввиду. Откровение застаёт Джоша врасплох. Кажется, теперь, он переполнен той тишиной, и ему больше не нужно заполнять молчание Тайлера. — Это не было импульсивно. Я думал об этом много. Я знал, что меня тянуло вниз, и знал, что только две вещи могли помочь. Оно или ты, — Тайлер перестал теребить рукав кофты и вместо этого посмотрел прямиком на Джоша. — и ты ответил. Джош моргнул. Напористость во взгляде друга привела его обратно в чувства. — Что ужасного в том, что ты сделал правильное решение? — Знать, что ты больше никогда не поставишь телефон на режим полёта вновь. И это тот момент, когда слёзы катятся по лицу Джоша от облегчения. — О боже, Тайлер. Мне плевать, мне абсолютно всё равно на это. Он отложил свои холодные тако, чтобы обойти кухонный стол и обнять Тайлера — не просто лёгкое похлопывание по спине, а полностью обхватывая тело так, что Тайлер может запомнить это навечно. Он надеется, что запомнит. Тихий плач Джоша в его плечо открыл что-то в нём, и Тайлер тоже всхлипывает до того, как осознаёт это. Он стоит на кухне, его сотрясают рыдания, и только благодаря тёплому давлению Джоша вокруг него, он не разрушается и падает на пол. — Я думаю, тебе стыдно потому, что ты не понимаешь, что все зависят от кого-то, не только ты. Это буквально то, как работают люди, чувак, — говорит Джош, зарываясь в плечо друга. Между двух всхлипывающих тел, Тайлер успевает сказать: — Не чувакай тут мне. Их общий приступ смеха чувствуется почти истерическим, учитывая, что это сопровождается потоком слёз, но, господи, это ощущается так приятно, и Тайлер желает, чтобы это чувство никогда его не покинуло, напоминая, что он прямо здесь и живой. — Думаю, нам нужно записать тебя на терапию, — говорит Джош, хватая его за плечи, чтобы лучше рассмотреть лицо. Тайлер вытирает слезу, но это бесполезно; они продолжают литься. — Боже, да. Он смеётся. Теперь, когда он начал, Тайлер не уверен, что когда-либо остановится. Должно быть, он превратиться в вечный фонтан из слёз. Джош обнимает его вновь, не отпуская, пока Тайлер сам не делает маленький шаг назад, чтобы пошарить в кармане толстовки в поисках салфеток. *** Им требуется ещё пара объятий и ободряющего шёпота, прежде чем они снова садятся за стол в поисках удобной даты через телефон Тайлера. Джош это тот, кто в самом деле ищет, тогда как Тайлер едва ли смотрит на экран. Он умолял Джоша сделать это за него, логистика даже известного сайта казалась слишком неподдающейся в его нынешнем состоянии. — Что насчёт следующей пятницы? — говорит Джош. Тайлер сомневается. — У них есть... Что-нибудь поближе? Джош ненадолго отрывается от экрана, но возвращается к поиску, словно ничего не произошло. Проходит пару минут тишины. — Ха, нашел. Есть одна на среду. — говорит Джош горделиво. Через два дня. Ранее сегодня, Тайлер не был бы так уверен, что сможет подождать, не тогда, когда его нынешние лекарства почти не помогают. Теперь, он чувствует себя так, будто Джош забрал половину веса всего мира на собственные плечи. Конечно, он сможет подождать до среды. А если нет, то он попросит Джоша остаться у него дома на некоторое время. Может, они даже смогут представить, что устроили ночёвку. Как в старые добрые времена. — Звучит хорошо, — говорит он удивлённый тем, что действительно имеет это ввиду.