Часть 10

Тусклый свет от уличного фонаря пробивался сквозь занавеску, отбрасывая на стены длинные, искаженные тени. Анна провалилась в тяжелый, беспокойный сон, сразу как голова коснулась подушки. Постоянное напряжение последних дней и отсутствие личного пространства сильно выбивали из колеи. Проснувшись глубокой ночью, она не сразу поняла, что происходит. Девушка приподнялась на локтях, пытаясь спросонья разобраться что именно ее разбудило. Сердце бешено заколотилось в груди. В комнате стояли странные звуки — сдавленные, хриплые вздохи, прерывистый шепот, полный такой муки, что по коже побежали ледяные мурашки. Анна села на диване, пытаясь справится с бешеным сердцем. Не самое приятное ощущение страха и потерянности. Она всмотрелась в полумрак. На кровати металась темная фигура. Снейп бился в кошмаре, его тело выгибалось, руки сжимали простыню, словно пытаясь за что-то ухватиться или от чего-то отбиться. И Анна задержала дыхание. Первый раз в жизни она видела что-то подобное. Ей самой снились не самые приятные сны, но чтобы настолько? Анна замерла, не зная, что делать. Будить его было страшно. Оставить так — еще страшнее. — Сэр, — тихо позвала она, не вставая с дивана. — Профессор Снейп, проснитесь. Он не слышал. Его метания стали только сильнее. Казалось, призраки прошлого душат его прямо здесь, на ее кровати. Анна, преодолевая страх, поднялась и осторожно подошла к кровати. — Северус, — сказала она громче, уже не титулуя его, а называя по имени, пытаясь достучаться. — Проснитесь, сэр. Это всего лишь сон. Она легонько протянула руку, чтобы коснуться его плеча. Это было ошибкой. Его реакция была сокрушительной и молниеносной. Его тело, еще секунду назад слабое и изможденное, превратилось в пружину. Темнота помешала ей разглядеть его лицо, но она почувствовала, как железная хватка смыкается на ее запястье с такой силой, что хрустнули кости. Резкая боль пронзила руку. В следующее мгновение мир перевернулся. Рывок, и ее легкое тело было швырнуто на матрас. Она даже вскрикнуть не успела. Сверху на нее обрушилась вся его тяжесть, придавив к кровати. Одной рукой он, все с той же звериной силой, прижал ее запястья к простыне над головой, а другой рукой, длинными, холодными пальцами, сжал ее горло. В комнате стояла кромешная тьма, и лишь в сантиметрах от ее лица она могла разглядеть его глаза. Они были широко раскрыты, но не видели ее. В них бушевала ярость, паника и слепая животная потребность защищаться, убить угрозу. От него исходил жар, и его дыхание было тяжелым и прерывистым. Анна застыла, парализованная ужасом. Она не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Горло стискивало тисками. Она чувствовала, как бьется его сердце где-то совсем рядом, бешено и часто. Анна видела в его глазах того самого человека, который годами жил среди убийц, который видел смерть и сам был ее орудием. — Кто... — его голос был низким, хриплым шепотом, полным смертельной опасности. — Кто ты? Он все еще был там, в своем кошмаре. Он не узнавал ее. Паралич отступил, сменившись холодной, ясной мыслью: если она сейчас не сделает что-то, он может совершить непоправимое, даже не осознавая этого. — Это я... Анна… Гётман, — выдавила она, с трудом двигая губами, так как его пальцы все сильнее впивались в ее шею. Голос вышел хриплым, чуть слышным. — Вы... в моей квартире. Она говорила медленно, четко, вкладывая в слова всю возможную убедительность, пытаясь пробиться сквозь пелену его кошмара. Его пальцы на ее горле ослабли на долю миллиметра. Безумие в его глазах начало отступать, уступая место растерянности. Он моргнул, как будто пытаясь сфокусироваться. Он смотрел на ее лицо, бледное в полумраке, на ее широко раскрытые, полные страха глаза. И тогда осознание наконец достигло его. Он отпрянул так же резко, как и набросился. Его хватка ослабла, и он откатился от нее, словно обжегшись. Он сидел на краю кровати, откинувшись назад, и тяжело, прерывисто дышал, уставившись на свои руки, как будто впервые их видя. Анна лежала неподвижно, сжимая онемевшее запястье. В горле горело, и каждый вдох давался с трудом. Она слышала, как его дыхание сбивалось, переходя в нечто, похожее на тихие, судорожные всхлипы паники. Но это не были слезы. Это были звуки глубочайшего, всепоглощающего стыда и отвращения к самому себе. Он поднял на нее взгляд, и в темноте она увидела не профессора Снейпа, не мастера зелий, не шпиона. Она увидела сломленного человека, только что едва не совершившего непростительное. И ей вдруг захотелось заорать, что это не его вина. Захотелось встряхнуть с такой силой, чтобы тот пришел в себя, собрался и вернулся к своей невозмутимой маске. Так было проще. Так у нее не ныло сердце от непрошеной жалости.   — Я... — его голос сорвался, он не мог вымолвить и слова. Он сжал кулаки, и его плечи содрогнулись. Анна, все еще дрожа, медленно села. Боль в запястье была острой, горло саднило. — Все... все в порядке, — просипела она, и голос ее все еще был хриплым. — Вы... вас мучил кошмар. Вы не виноваты. Он резко встряхнул головой, отвернулся и, поднявшись с кровати, неуверенно вышел из комнаты в темноту. Вскоре из ванной донесся звук воды. Анна же осталась сидеть на кровати, обхватив себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Что она вообще ожидала от человека прошедшего войну. Девушка пробежалась глазами по красному запястью и потерла горло. Теперь все станет куда еще более сложнее. Их отношение и так держались лишь на холодном сожительстве, а сейчас… ее мучал укол вины. А сможет ли она осилить все это? Анна даже за собой проследить не могла. А тут раненый человек, прошедший войну, со своими проблемами и травмами. Что она вообще может сделать, если сама уже на пределе?  Анна закусила губу. Хотелось разрыдаться от собственного бессилия.  — Позвольте, — Снейп вернулся из ванной, и в полумраке его высокая фигура казалась призрачной. В руках он сжимал свернутое полотенце.  Он подошел к кровати, где все еще сидела Анна, и остановился в нескольких шагах, словно не решаясь нарушить невидимую границу, которую сам же и переступил. Девушка молча кивнула, хотя сомнения терзали ее изнутри. Он осторожно приблизился и, все еще избегая взгляда, протянул полотенце. — Ваше горло, — коротко бросил он. Она приняла холодный комок ткани и прижала его к коже, чувствуя, как приятная прохладная влага притупляет жар. Он же тем временем взял ее другую руку — ту, что он сжал с такой силой, что остался след. Его прикосновения теперь были совершенно иными: пальцы, длинные и умелые, скользнули по ее запястью с почти хирургической точностью, ощупывая кость и сухожилия. Это был первый раз когда он касался ее так. И Анна почему-то задержала дыхание, хотя кислорода и так не хватало. До этого момента они старались избегать лишних прикосновений.  — Ничего не сломано, — констатировал он без эмоций, как будто говорил о постороннем предмете. — Но гематома будет обширной. Он отпустил ее руку и отступил на шаг, скрестив руки на груди, словно пытаясь сдержать дрожь, которую Анна все же уловила. Он стоял, прожигая ее взглядом, и напряжение в его плечах было почти физически ощутимым. Снейп будто ждал, что девушка прямо сейчас вышвырнет его из квартиры. — Мистер Снейп... — тот втянул носом воздух и наконец посмотрел ей в глаза. Он резко перебил ее, и в его голосе впервые зазвучало что-то острое, почти язвительное. — Не смейте оправдывать меня, мисс Гётман. — он будто боялся того, что Анна может сказать и сделать, поэтому решил высказаться первым. — То, что я сделал... это не имеет оправданий. И если вы захотите чтобы я ушел, я так и поступлю. — Нет! — Анна вдруг вскочила с кровати, но тут же стушевалась, видя как округляются глаза Снейпа. Мужчина сделал шаг назад. — Я имею в виду… Девушка поморщилась, чувствую как горят ее уши. Она вдруг устало сдулась, зажимая переносицу между пальцев и садясь обратно на кровать.  — Я не оправдываю, — тихо, но твердо сказала Анна, все еще сжимая переносицу. — Я пытаюсь понять. И объяснить вам. То, что произошло... это нормально. Он фыркнул, коротко и ядовито. Звук был полон горького сарказма. — Нормально? Едва не задушить того, кто предлагает вам кров и помощь, вы называете нормальным? Или в этом мире такие нормы морали? — девушка не смотрела на него, но буквально почувствовала как у того опять приподнялась бровь.  — Для человека, который всю жизнь провел на войне? Да. — Анна вдруг осторожно подняла мутный взгляд. Тот стоял ровно, почти статуей. — В моем мире это называется посттравматическое стрессовое расстройство. ПТСР. Это... рана. Только не на теле, а в разуме. Когда психика, пережившая ужас, постоянно ждет новой атаки. Даже во сне. Рефлексы берут верх над рассудком. Это не слабость. Это... последствие. Цена, которую платят солдаты. В вашем случае шпионы. — Цена. Очень удобно оправдать физическое нападение психологическим кризисом. — сказал он почти шипя, и в этих словах был горький привкус уничижения.  — Вы не контролируете свои кошмары, — продолжала Анна мягко, как разговаривают с раненым зверем. С одной стороны ей было лестно видеть, как мужчина не закрывает глаза на свой поступок. Ему было не все равно. С другой стороны… Она хотела чтобы эта неловкость сошла на нет, и они поскорее легли спать, будто ничего не было. — Как и не контролируете свою реакцию на них. Вы действовали инстинктивно. В любом случае, вы не виноваты. Это мое мнение.  — Я виноват во многом, мисс Гётман, — его голос снова стал глухим и ровным, но теперь в нем слышалась бездонная усталость. — И то, что я добавил к этому списку еще один пункт, лишь подтверждает это. Он снова посмотрел на ее шею, где, он знал, уже проступали синеватые следы его пальцев, и его лицо исказилось гримасой отвращения — не к ней, а к самому себе. — Вам не следовало ко мне приближаться, — произнес он, и это прозвучало как окончательный, неоспоримый приговор. — Я поступила так, как посчитала нужным. Давайте просто... спишем это на мою наивность и неосмотрительность, а еще на то что вы мешали мне спать. И примем это. Она сняла полотенце с шеи и попыталась улыбнуться, хотя это вышло криво и неуверенно. — На этом месте будет красивый синяк. Будет что вспомнить. Он не ответил на ее слабую попытку шутки. Лишь посмотрел так странно и долго, что Анна нервно сглотнула. Иногда ей хотелось читать мысли. — Я не буду приближаться, пока вы спите, — пообещала она, нарушая молчание. — И буду предупреждать, прежде чем подойти. Снейп медленно кивнул, повернулся и снова ушел в темноту, оставив ее одну с холодным полотенцем и ноющим запястьем. И его уход был почти бегством.  — Просто супер… — Вздохнула почти отчаянно девушка в темноту комнаты.