***

Неделя пролетела незаметно. Мей, и без того ранняя пташка, вставала в эти дни еще раньше — она просто не могла оставаться в постели, когда через считанные дни прибывает делегация из Конохи. Столько нужно успеть… ведь приедет и Какаши Хатаке. Позавчера она осталась в резиденции допоздна, чтобы разобрать дела и освободить себе больше времени. Чоджуро тогда заходил к ней каждый час, тревожно кося на часы и переминаясь с ноги на ногу. Мей даже не отрывала глаза от документов, когда он входил после короткого стука, — только откладывала на край стола стопку бумаг и жестом показывала, чтобы он забирал их. Когда уже светало, Чоджуро перестал заходить, а кипа бумаг на краю стола разрослась в высоту. Мей устало откинулась на спинку кресла и потянулась. Утро? Мей застала Чоджуро спящим в соседнем кабинете и только тогда поняла, что проработала всю ночь. Несколько секунд она просто смотрела — Чоджуро даже во сне сидел почти прямо, словно вот-вот вскочит, если она позовет. Мей тихо прикрыла дверь, чтобы не разбудить его. На следующий день Чоджуро вошел к ней после привычного тихого стука: — Госпожа Мизукаге… вы уже третий день не уходите домой до полуночи, а вчера и вовсе ночевали в резиденции. Мей усмехнулась его тону, собираясь отшутиться, но не успела — Чоджуро шагнул ближе. Для него это было почти дерзко. — Пожалуйста… позвольте мне помочь. Я ваш мечник, ваш телохранитель… но если нужно, я буду вашим расписанием. Я не позволю вам себя изматывать. — Ты… запретишь мне работать? — Мей прищурилась. Раньше он бы сразу занервничал. Сейчас — лишь выдохнул и кивнул. — Если потребуется, да. Я заберу документы. Унесу вас домой на руках. Подниму тревогу по всей деревне, если вы попытаетесь вернуться… «Чоджуро… — ее лицо смягчилось. — Ты правда так волнуешься за меня?» *** На следующий день Мей впервые за долгое время позволила себе задержаться дома утром. Она неторопливо проводила кистью с синим лаком по ногтям. Тот самый оттенок, который напоминал о воде у подножия Туманного водопада. Сегодня она увидит Какаши Хатаке. Мысли тут же вернулись к тому дню, когда он удержал ее у водопада — к его ладоням, сильным и уверенным, почти обжигающим. Она вспомнила их последнюю встречу, более официальную, чем хотелось бы. И как сердце быстро забилось, едва он назвал ее только по имени — без титула. Просто Мей. Интересно… он помнит? Она сдула прядь со лба и фыркнула. Конечно помнит. Этот мужчина ничего не делает случайно. Мей откинулась на спинку кресла, рассматривая свое отражение в зеркале. Она всегда была сильной, выдержанной, непоколебимой. Но стоило подумать о нем — и внутри что-то тягуче плавилось… *** — Делегация Конохи на подходе! Мей стояла перед зеркалом и пыталась привести мысли в порядок. Все должно было быть идеально: официальная встреча у ворот, вежливые приветствия… и потом «случайное» предложение ему пройтись по деревне. Она столько ночей убила на бумаги только ради того, чтобы освободить для него время. А теперь? — Госпожа Мизукаге, — в дверях возник чиновник, запыхавшийся, с папкой в руках. — Один из представителей Торговой палаты срочно просит вас, это не может ждать… Конечно. Прямо сейчас. Прекрасно. Волнение взвилось внутри, как туманный вихрь. Она заставила себя кивнуть, решила: ладно, только быстро. А когда вернулась в коридор, выяснилось — делегация только что прибыла. И их встречают без нее. Он в деревне. И она его не встретила. Мей медленно вдохнула, стараясь не выругаться вслух. Она ведь столько думала, как все должно выглядеть! Как встреча начнется, как будет правильно. И теперь… все пошло не по ее сценарию. Мей быстрым шагом вернулась в кабинет, закрыла дверь и некоторое время просто стояла, ощущая дерево за спиной. Глубокий вдох. Медленный выдох. Что дальше? Почему это так важно? Она должна быть спокойной… И вдруг — лишь тончайшее ощущение — будто воздух изменился. Тишина стала плотной, густой, как перед грозой. Мей обернулась. Он сидел на подоконнике — так естественно, словно это место всегда принадлежало ему. Одна нога небрежно свисает, руки в карманах, спина расслаблена. Свет скользил по серебристым волосам, по маске, по ленивой линии плеч. Но взгляд… был слишком внимательным, сосредоточенным на ней. — Привет, Мей, — негромко, спокойно… но в этом мягком тоне было что-то, от чего по коже пробежал горячий ток. — Надеюсь, ты не против. — Хокаге… — она сделала шаг ближе. — Как вы… — Через окно, — лениво ответил он, будто это само собой разумеется. — Официальные приемы утомляют. Уголок его глаза чуть приподнялся — смесь насмешки и понимания. Он знал. Он видел, как она строила планы, как хотела все контролировать. И он… просто перешагнул через ее сценарий. — Вы должны были дождаться встречи у ворот. — Я знал, что ты занята, — он слегка наклонил голову. Как будто подбирал неформальные слова специально. — И… если честно… мне не хотелось делить твое внимание с чиновниками. Она замерла. Он пришел не как дипломат. Не как бывший Хокаге. Он пришел… к ней. — Господин Шестой… — Привычка все еще держалась за титулы. Мей сделала еще один шаг ближе — неосознанно. И в этот момент поймала себя на другом. Она понятия не имела, как с ним говорить. По рангу — официально. По памяти — слишком близко. По ощущениям… — Какаши… — она сказала почти шепотом. Без титулов. Он встал у подоконника, глядя на кипу бумаг, оставшихся на столе. Бумаги, аккуратно разложенные, с пометками и печатями — следы ее бессонных ночей. Свет от окна ложился на них золотыми бликами, будто подчеркивая, сколько в этих листах ее сил. — Ты снова работаешь слишком много, — тихо произнес он, не отводя взгляда от стола. — Я Мизукаге. Усталость не входит в регламент. — Забавно, — Какаши чуть склонил голову. — Чоджуро сказал почти то же самое. Только в его версии после этих слов ты рухнула лицом в бумаги. — Чоджуро? — Мей приподняла бровь. — Перехватил меня у ворот. — Какаши говорил спокойно, будто обсуждал погоду, но в голосе звучала едва уловимая забота. — Рассказал, что последние дни ты почти не покидаешь резиденцию. Говорил, что беспокоится. Мей вздохнула и, сложив руки на груди, облокотилась на край стола. — Беспокоится… Он слишком серьезен для своего возраста. — Или слишком предан, — негромко ответил Какаши. — Хотя… я его понимаю. Она бросила на него взгляд, короткий, изучающий. — Понимаешь — в чем? Он немного помолчал, выбирая слова. — В желании, чтобы ты наконец перестала доказывать миру, что сильнее всех. Она не ответила. Только перевела взгляд на стол — туда же, куда смотрел Какаши Хатаке: на аккуратно сложенные бумаги, на перо в подставке, на чашку с остывшим чаем. Все было в порядке. Все под контролем. Но вдруг это «все» показалось не таким важным. — Я подумал, что тебе стоит напомнить, что за пределами этих стен все еще есть воздух. И я вспомнил одну твою фразу. — Какую? — Про горячие источники у Айрин-но-Таки. Ты сказала, что там вода такая, будто можно забыть обо всем… даже о том, кто ты. Мей моргнула, слегка удивленная. «Ты запомнил такое?» Он подошел ближе, и расстояние между ними сократилось до пары шагов — не навязчиво, но ощутимо. — Мы уйдем на несколько часов. — Уйдем? — она негромко вздохнула. — Я не могу просто… — Можешь, — мягко перебил он. — Все документы подписаны. Остальное Чоджуро уже уладил. — Уладил… То есть вы… сговорились? — Мей прищурилась. — Я лишь поговорил с теми, кто тебе доверяет, — невозмутимо ответил он. — И все пришли к выводу, что Мизукаге можно позволить исчезнуть на вечер. Она замолчала. Его тон был мягким — и от этого убеждающим сильнее. — И ты решил, что именно ты проведешь мне этот… перерыв? — Почему нет? — легкий наклон головы. — Ты сама говорила, что мне не чуждо чувство такта. Иногда. Мей выдохнула едва слышно. Внутри боролись две силы — привычная ответственность и желание сбежать от всех обязанностей вместе с ним. — Это импульсивно... — Именно поэтому стоит попробовать. Она снова посмотрела на документы, потом на небо за окном — и вдруг поняла, что вся эта идеальная упорядоченность давила сильнее, чем помогала. Мей медленно сняла с плеч официальный плащ Мизукаге и аккуратно сложила его рядом с бумагами. — Только на вечер, — предупредила она. — Только вечер, — подтвердил он. В его взгляде было что-то спокойное и уверенное. Словно он уже знал: этого вечера будет достаточно, чтобы все изменить. *** Пар медленно поднимался над водой — мягкими, прозрачными завитками, словно дыхание самой земли. Вечер опускался на горячие источники у Айрин-но-Таки, окрашивая камни в теплые цвета заката. Хотя источники были природными, место было обустроено с уважением к ландшафту: невысокие стенки из гладких речных валунов очерчивали чаши бассейнов, аккуратно выложенные тропы из плитняка терялись среди зелени, а между камнями были встроены деревянные мостики и скамьи. Все казалось созданным самой природой — ни единого резкого угла, ни одного постороннего цвета. Скалы образовывали естественный полукруг, мох мягко стелился по их поверхности, впитывая влагу, а вдалеке шумел водопад — глухо, размеренно, как сердце ландшафта. Здесь не было чужих взглядов. Только тишина, в которой легко дышать. На них обоих были тонкие юкаты, и влажный воздух мягко прилипал к ткани, очерчивая силуэты. Мей остановилась у кромки воды. Ее плечи немного расслабились, взгляд задержался на спокойной поверхности. — Все так же, — тихо сказала она. — Почти забыла, как здесь тихо. Какаши стоял чуть позади. Он не касался ее, не наступал ближе, но его присутствие ощущалось ровным, уверенным теплом. Мей сняла обувь. Осторожно коснулась воды пальцами ног и едва слышно втянула воздух. Горячая. Она вошла глубже — до колен, потом до бедер, чувствуя, как тепло поднимается по телу, разматывая тугой узел внутри. Вода будто знала, где ей больно и где она устала. Какаши молча снял маску, затем сандалии, закатал край юкаты и вошел в воду вслед за ней. Горячая поверхность смыкалась вокруг его шагов, шум водопада перемешался с тихими всплесками. Он приблизился, но сохранил расстояние — ровно настолько, чтобы она ощущала его, но не чувствовала давления. — Я была здесь несколько лет назад, сразу после войны. Тогда казалось, что горячие источники — это место, где можно начать все заново. Как будто в этой воде можно смыть неудачи, страх и память. — Получилось? — спросил он. Она улыбнулась краешком губ и подошла ближе. — Не знаю. Тогда я не понимала, кто я. А сейчас… знаю слишком хорошо. Какаши склонил голову набок, будто изучая ее слова. — Иногда знание о себе — просто новая форма усталости. — Ты говоришь как человек, который тоже устал. — Возможно, — ответил он. — Но сегодня я хотел, чтобы ты позволила себе хотя бы на миг перестать быть Мизукаге. Мей перевела взгляд на него. — А ты? Перестал быть Хатаке Какаши — Шестым Хокаге? Он улыбнулся — коротко, но с теплом. — Я перестал быть им, когда вошел сюда вслед за тобой. Ветер мешал тишину с паром, развевал рыжие пряди у ее лица. Какаши протянул руку — без резкости, медленно, будто спрашивая разрешение, и убрал одну прядь ей за ухо. Его пальцы были теплыми, почти такими же, как вода. Мей чуть задержала дыхание. Ее взгляд стал глубже, тяжелее. Плечи расслабились, дыхание замедлилось. Пар густел, укрывая все вокруг мягкой пеленой. Он укрывал их, сглаживая границы между телом и воздухом, делая расстояние зыбким, словно его вообще не существовало. Какаши чуть подался вперед. Мей кончиками пальцев коснулась его запястья — осторожно, словно проверяя, не исчезнет ли он. Он не отстранился. Напротив — его теплая, уверенна ладонь легла поверх ее пальцев. Мей шагнула ближе, вода мягко плеснула вокруг ее ног, их юкаты соприкоснулись. Его рука скользнула к ее талии, другая — к лицу, большим пальцем осторожно коснулась ее щеки. Какаши наклонился медленно — будто бы давая ей возможность уйти. Поцелуй был не резким и не жадным — но теплым и осторожным. Он не пытался скрыть нежность. Он позволил Мей почувствовать, что в этом касании нет роли, нет титулов и нет ожиданий. Мей ответила, не торопясь, глубже. И в этой тишине они остались вдвоем — два человека, которых мир слишком долго заставлял быть сильными.