Вздувшиеся вены[Сэм]

Сэм медленно отходил от дома Эмили, пытаясь до последнего сдерживаться. Стоило только завернуть за угол, как дрон не выдержал, облокотившись об стену и тяжело задышав. Боль, бесконечно следующая за ним по пятам, вновь настигла его, заставив рабочего сжаться и медленно сползать вниз. Понимая, что его геройский час закончился, Сэм достаёт из внутреннего кармана ингалятор, после чего делает глубокий вдох. По горлу тут же растекается целебные наниты, быстро добирающиеся до источника проблемы. Источника, который они могут лишь заглушить, но никогда не исправят. Рабочий задерживает дыхание, после чего вновь не выдерживает и тяжело кашляет, из-за чего ему приходится вновь вдыхать целебный отвар. Спустя десяток секунд Сэму становится немного лучше. Адская боль уходит в небытие, как и любые другие чувства. Больше не болело. Больше не хотелось есть. Больше не хотелось думать. Больше не хотелось жить. Только немного поспать. Просто немного поспать. Развеяв плохие мысли, Сэм отправляется к своему дому. Ему действительно очень хотелось остаться с Эмили. Ему очень хотелось поговорить с ней, послушать её, просто насладиться её прекрасным голосом и красивыми глазами. Но он не мог. Просто не мог. Потому что он действительно её недостоин. Он просто больной дрон, а она так прекрасна… Мысли о Эмили немного расслабляли, поэтому парень старался думать только о ней. Лучше его расслаблял только вид девушки. Исключительно это позволило ему так долго продержаться без препаратов. Но ещё лучше действовало сильное обезболивающее. Всегда надёжное. Всегда под рукой. А если нет, то оставалось только молиться. Погруженный в свои мысли, дрон даже не заметил, как дошёл до собственного дома. Открыв дверь, рабочий затянулся ещё раз, после чего сразу же направился в ванную. Там, прямо за зеркалом лежали новые дозы лекарств. Лекарств, что уже много лет оттягивали его мучительную смерть и не допускали ещё более мучительной жизни. Впрочем, лучше бы он давно сдох. Взяв новые ампулы для ингалятора, Сэм закрывает шкаф, вновь сталкиваясь лицом к лицу с треснувшим зеркалом. Господи. В кого он превратился. В жалкого, ничтожного, безвольного и бессмысленного наркомана. И ради чего? С ним даже никто не общается. Никому он не нужен. Только Тэд иногда переговаривается с ним. Но он главный. Это его обязанность. Общаться со всеми и держать всё под контролем. А Эмили? Она прекрасна. Пожалуй, она лучшее, что случилось в его жизни. И всё же им не суждено быть вместе. Он этого не допустит. Не позволит ей сломать себе жизнь. Не позволит окунуться в этот беспощадный ад. Боже. Родители бы им точно не гордились. Хотя, как будто бы им не насрать. Как будто бы им когда-то было не насрать. В любом случае они мертвы. И честно, он по ним не скучает. Он… Отчасти ненавидел их. За то, что так с ним обращались. За то, что так и не смогли вылечить. За то, что подсадили его на бесконечный цикл обезболивающих, вместо того, чтобы положить его страданиям конец. Ненавидел, потому что они ещё в раннем детстве выбрали для него именно это тело. И не желали изменить свой выбор даже тогда, когда ещё можно было спокойно ходить на поверхность. Скрючившись, Сэм болезненно кашляет, после чего всё же берёт с полки ампулу более сильных препаратов, выпивая одну таблетку. Этот ад. Он вечен. Вечен, потому что сидит глубоко. В самой его душе. Он рождён с ним. Он дефективный. Его жизненно важные механизмы работают неправильно, из-за чего он обречён на вечные муки до конца своей жалкой жизни, что могут уйти только с помощью сильного обезболивающего. Сэм сплюнул. Не время раскисать. Эмили ждёт его завтра. Нужно будет помочь ей. А потом снова уйти. Неважно. Чёрт. Скоро он будет искать смысл вставать следующим днём только ради неё. Это плохо. Или хорошо? Неважно. Важно то, что сейчас стоит лечь. Направившись в гостиную, дрон устало плюхается в большое кожаное кресло. Взглянув на висящий напротив телевизор, рабочий нащупывает пульт, после чего включает его. Шум. Белый болезненный шум разрывает его на куски. Он, словно измельчитель, насилует его процессор, превращая его в груду металла. Дрон снова щёлкает пультом. Глупая была затея. Он делает это снова и снова, каждый день. Будто по волшебству починенный им когда-то давно телевизор покажет хоть что-то без связи. Идиот. Он такой идиот. Взгляд соскочил вправо. Там, рядом со столом с разбросанными на нём лекарствами, стояло ещё одно кресло. Нужно будет куда-нибудь убрать его. Всё равно на нём никто не сидел и никогда не посидит. Только глаза мозолит. Взгляд вновь упал на одну единственную таблетку, что уже начала покрываться слоем пыли. Взяв его в руки, Сэм устало выдыхает, после чего делает ещё одну затяжку ингалятора. Та самая таблетка. Мистическая, неизвестная, жестокая и мучительная. В какой-то момент он решил уйти из мира по другому. Ему надоело заглушать боль, превращая себя в полу-овоща. Найдя запрещённый препараты, потерявший всякую надежду работяга начал их принимать. Это было не лучшим решением. Да, на какое-то мгновение он чувствовал реальное счастье, столь недостижимое в его жизни. Но потом часы агонии. Нет. Это был не его метод. В конце концов, он пришёл к одному. Всё или ничего. И то, что случайно подвернулось ему под руку, поделило жизнь парня на до и после. Сэм встал, после чего медленно направился к одному из непримечательных шкафов. Открыв его и раздвинув лежащий там хлам, рабочий смотрит на одинокую таблетницу, в которой был всего лишь один препарат. Взяв в руки таблетку, рабочий тяжело вздохнул. Он так и не выяснил, что это. Но так и не уничтожил. Однако, отрыв упаковку, парень имитирует испуг. Внутри ничего не было. Вообще. Начав судорожно осматривать всё вокруг, Сэм понимает, что не может найти препарат. Может быть, он куда-то его перекладывал? Может. А может его кто-то забрал? Вот это уже была настоящая проблема. Положив пустую таблетницу обратно, парень затягивается, после чего возвращается к столу. Ища нужную ему сейчас таблетку, рабочий пытается нервничать, ибо препарат, необходимый ему для сна, затерялся среди прочих. Однако вскоре замыленный глаз обнаруживает необходимую вещь, после чего холодные руки забирают её. Зайдя в спальню, рабочий ложится на кровать, глотает таблетку и, не раздеваясь, плюхается в постель. Постепенно сильное снотворное насильно вырубает его, пока перед глазами, замученными сегодняшним длинным днём, парень пытается представить образ возлюбленной…

***

Тело пробило холодом. Он чувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой. Тело медленно наполнялось агонией. Встрепенувшись, Сэм медленно открывает глаза. Было темно. Очень темно. Нащупав оставленный на прикроватной тумбочке фонарик, парень включает его, освещая свой путь. Бегло осмотрев помещение, парень сразу начинает чувствовать что-то неладное. Он точно был дома. Вот только… Нет. Что-то тут было не так. Что-то точно было… Господи. Очередной болезненный приступ совпал с приступом психологическим. Нет. Этого просто не может быть. Он не мог перепутать лекарства. Не мог снова ошибиться. Не мог. Или же… Где тогда была та таблетка? — СУКА! — громко выругался рабочий, сильно ударив по прикроватному столику. Чем ближе он всматривался в окружающий его мир, тем сильнее была его ярость. После ярость сменилась сильной болью, заставив рабочего залезть в карман. Вот только там его ждал новый сюрприз. Обшарив весь костюм психбольного, Сэм не мог найти ничего. Будто бы его обчистили. Сжав кулаки, парень закрепляет фонарь на плече в удобно подвернувшейся лямке костюма. Освободив руки, фиолетовый начинает осматривать собственную квартиру. Обыскав все комнаты, в том числе ванную, Сэм взвывает от боли, потому что все таблетки, что он смог найти, были пустышками. А боль всё накатывала, заставляя рабочего сжиматься всё сильнее. Единственная комната, что он не проверил, была родительской спальней. Однако не успел он дойти до неё, как внезапный глухой стук в дверь заставил его застыть на месте. Так. Спокойно. Это всё всего лишь галлюцинации. Видимо, он начал сильно шуметь и громить квартиру, поэтому к нему пришли соседи. Тяжело вздохнув, Сэм медленно подходит к двери. — Здравствуйте. Всё в поря… — Начал заученную фразу Сэм. Вот только стоило взглянуть на своего гостя, как горло тут же сжалось. Неужели он настолько сильно сошёл с ума? Стоило открыть преграду, как дрону в душу впиваются чудовищные глаза. Вернее, взгляд, потому что дисплей твари сбоил настолько сильно, что разглядеть, что на нём вообще показывалось, было невозможно. Но впасть в ступор Сэма заставило не это. А широко раскрытый, сломанный, заполненный тёмной пеной рот, из которого вместо осмысленных слов выдавливалось бессвязное бульканье. Однако это была не единственная странность. Руки дрона слегка раздулись, испещрённые множеством мелких отверстий, из которых выдавливались струйки похолодевшего масла. Сами же конечности были туго примотаны колючей проволокой к почерневшему торсу и сильно сдавленной груди, лишая тварь возможность воспользоваться верхними конечностями. — Что ты за тваАААА! — стоило Сэму открыть рот, как случайный прохожий набрасывается на него, повалив рабочего на пол. Сжав тонкое посиневшее горло обезумевшей твари, Сэм в последний момент успел дёрнуть голову жуткой твари в сторону, проливая мерзкую пену и едкую кислоту в стороны от своего дисплея. Судорожные движения уродца позволяли острой проволоке резать и его костюм, а чёрная кровь монстра обжигать его корпус. Поэтому, быстро сориентировавшись, Сэм отбрасывает монстра в сторону, позволяя себе подняться с пола. Быстро схватив первую попавшуюся под руки трубу, парень наносит пару ударов в корпус. Но вскоре он останавливается, видя, как Сдавленный дёргается в приступе агонии. В голову вновь заползли мысли о собственном безумии. Однако, оставив монстра без внимания и позволив ему встать на ноги, парень в последний момент уворачивается от летящей в него струи из кислоты. Смотря за тем, как металлическая стена позади плавится, процессор отдаёт новую команду. Не дав чудищу накопить новую дрянь, рабочий размахивается, после чего со всей силы бьёт тварь по голове. Проломив Сдавленному череп, Сэм наносит удар за ударом, пока монстр окончательно не умрёт. — Я только что убил разумного дрона… Я убил… Разумного… — тихо говорил Сэм, глядя на свои запятнавшиеся маслом руки. Осознание собственной греховности больно ударило по нему, заставляя дрона чувствовать не только неимоверную физическую боль, но и давящую моральную. Выглянув в коридор, парень видит вдалеке ещё одну похожую тварь. Быстро захлопнув дверь, рабочий думает, что ему делать дальше. Нужно дойти до мед кабинета и вывести всю заразу. Это точно. Но до него далеко, а там гуляют эти твари. Нужно найти нормальное оружие. Но для начала нужно найти лекарства. И найти как можно быстрее. Единственная комната, что он ещё не обследовал, была родительская спальня. Осторожно открыв дверь, Сэм видит искажённую версию помещения. На кровати на покрывале лежала небольшой флакон с таблетками, а рядом заряженный отцовский пистолет. Забрав из крепкой руки оружие, парень хватает с пустой половины спального места емкость с таблетками, после чего быстро выходит наружу. Съев сразу всё, что было внутри, парень закрывает дисплей руками, пытаясь забыть, что только что видел… Сэм медленно продвигался вперёд по заполненному монстрами коридорам бункера, пытаясь найти проклятый мед. кабинет. Но единственным, что он смог найти были монстры, патроны и таблетки. Таблетки, что он был вынужден пить при каждом ранении и просто с течением времени. И поиски совершенно не приближали его к цели. Скорее наоборот, дрон чувствовал, что это проклятое место лишь глубже затягивает его внутрь себя. Оно было неправильным, искажённым. Оно и не могло быть правильным. И эта неправильность затронула в первую очередь коридоры. Он и раньше мог с трудом в них ориентироваться, а сейчас они были совершенно другими. Поэтому всё, что он мог -       это двигаться вперёд, надеясь, что монстры закончатся быстрее, чем патроны в его пистолете. Однако его стали беспокоить не только монстры. Ещё одной проблемой стали телевизоры, бесконечно источающие зловредный белый шум, что не только сильно бил по процессору, но и порождал новых чудовищ. А стоило подойти к нему с желанием разбить, как Сэм чувствовал, что по ту сторону что-то приближается к нему. И с каждой секундой это нечто подходило всё ближе и ближе. Время было не на его стороне… Но всё же судьба немного сжалилась над ним, приведя рабочего прямо к так нужному ему кабинету. Не теряя времени, Сэм быстро влетает внутрь, захлопывая за собой дверь. Внутри царила на удивление спокойная атмосфера. Искажённый мир, кажется, вообще не тронул это помещение. Здесь всё было так, как он помнил. Помнил… тогда. Подойдя к столу, рабочий увидел кипу разных бумаг и один единственный флакон. Взяв его, Сэм достал изнутри последний бета-блокиратор — средство, способное быстро вывести всю дрянь из тела. Вот только это был невероятно опасный препарат, который вероятнее убьёт тебя, чем вылечит. Однако был ли у него выбор? Нет. Не было выхода из этого бесконечного кошмара. Поэтому всё, что мог сделать дрон, так это принять очередную дозу препаратов. Стоило только заглотить таблетку, как рабочего тут же скручивает. Упав на холодный пол, Сэм хватается за сжавшееся горло. Дыхание перекрыло. Сколько бы работяга не пытался вздохнуть, всё было без толку. Руки задрожали, а зрачки на дисплее сузились. Дрону казалось, что ещё немного и он задохнётся, потому что трубки, доставляющие свежее масло в его ядро, сжались до такой степени, что его корпус начал быстро темнеть. В конце концов, не выдержав напряжения, процессор отключается, отправляя рабочего в небытие.

***

Было больно. Очень. Очень больно. Сэм вздохнул, тем самым обрекая себя на ещё большие муки. Рабочий пытался пошевелить конечностями, однако у него ничего не получилось. Что-то сдерживало его, связывало. Медленно открыв глаза, парень впадает в истинный ужас. Кто-то привязал его к одной из больничных коек, в то время как прямо напротив него во включившимся телевизоре играл проклятый белый шум. Но телеэкран не был его единственной проблемой. Мир снова изменился. Теперь он стал ещё кошмарнее. Теперь он был ещё страшнее. Теперь он был её ужаснее. Теперь он стал ещё ближе. Теперь это был... Альтернативный мир. Сэм запаниковал, тут же начиная попытки к побегу. И у него это даже получалось. Грязные прогнившие ремни постепенно поддавались, прося за освобождение кровавую плату. Кисти и голени резались, принося всё больше и больше страданий. Однако запуганного до смерти рабочего это не останавливало. В конце концов, Сэм вызволяет одну из своих рук, после чего быстро освобождает себя. Из-за длительного сильного сдавливания на его руках и ногах проступили хорошо видимые чёрные полосы, проходящие прямо по трубкам с маслом. Выбравшись, рабочий падает на ржавый пол. Некоторое время восстанавливая силы, парень всё же поднимается, ища своё потерянное оружие. Однако как бы долго и внимательно он не смотрел, нигде не было видно отцовского пистолета. Потеряв всякую надежду, парень пытается найти ещё таблеток. Однако всё же, обнаружив один бутылёк, Сэм злобно смотрит на одну единственную таблетку. Слегка притупив боль, рабочий думает, что ему делать дальше. Госпиталь обернулся ещё большим кошмаром. И выхода из этого кошмара он уже не видел никакого. Ладно. Нужно просто двигаться дальше. Может быть, он найдёт что-нибудь у выхода из бункера? Хотя вряд ли ему позволят так просто выйти отсюда. Уже собираясь выйти, дрон замечает на полу разбросанную стопку бумаг. Не обратив на неё особого внимания, рабочий проходит дальше, пытаясь открыть дверь. Однако она была чем-то заблокирована, поэтому перед тем, как искать ключ, Сэм всё же решает взять записку в руки.

{Феномен Альтернативного мира представляется для нас совершенно новой и невероятно интересной загадкой механического сознания. Как известно, процессор дронов подражает человеку довольно примитивно, копируя только внешние стимулы и основную палитру эмоций. Однако недавние контакты с демонтажниками показали, что наше сознание может оказаться куда более интересным и глубоким местом, чем мы предполагали. Спустя несколько дней после контакта с дронами-убийцами Джейсон[далее пациент] обратился в клинику с симптомами посттравматического расстройства, сильными галлюцинациями и паранойей. Любые психические дефекты моделей всегда вызывали загадку медицинского сообщества, однако подобный случай перед нами был встречен впервые. Просканировав память, мы выяснили, что пациента затронуло изменение восприятия третьей степени. Спустя несколько дней нам поступил ещё один выживший с похожими симптомами, поэтому было принято решение о классификации болезни как "Альтернативный мир" - серии глубоких психических отклонений, характеризующихся потерей ориентации в пространстве, наблюдении враждебных сущностей, а также полным визуальным изменениям окружающего мира. Проведя серию экспериментов над ещё несколькими прибывшими пострадавшими, было выдвинуто предположение, что попадание в "Альтернативный мир" происходит после контакта с демонтажниками лиц, переживших серьёзные эмоциональные потрясения. Также было выяснено, что каждый пациент наблюдал собственный, не похожий на прочие мир, основанный на их жизненном опыте. Загадка "Альтернативного мира" останется для нас чрезвычайно интересным феноменом, доказывающим глубину ИИ, требующего дальнейшего изучения}

Стоило закончить чтение, как позади послышался странный треск, повернув голову, Сэм пятится назад, в ужасе хватаясь за собственное ядро. Прямо на его глазах из белого экрана медленно вылезало проклятое существо. Сначала показалась одна лапа, потом вторая, а после и остальные. Конечности существа были странного вида насосами с толстыми иглами на концах. Встроенный поршень бодро двигался туда-сюда, постоянно выплёскивая из игл бордовую жидкость. Вскоре наружу вылезла голова твари. Самым жутким в ней была её обыкновенность. Дисплей был отключен, а изо рта подтекало горькое масло. Длинные волосы были грязными, а шея сильно сдавленной, из-за чего существо тяжело дышало. Последним, что вылезло из небольшого экрана, стал торс, а именно большое сердце, отбивающее свой жуткий и томный ритм в такт поршням. Вжавшись в дверь, рабочий жалобно бил по кнопке, надеясь раскрыть преграду как можно скорее. И стоило Матери издать хриплый рык, как проклятая больница всё же выпустила несчастного наружу. Тут же выпорхнув в коридор, Сэм начинает убегать прочь, не решаясь оборачиваться на гонящуюся за ним тварью. Несмотря на все попытки убежать, паук становился лишь ближе, ускоряясь вместе с сердечным ритмом. А рабочий, наоборот, замедляется из-за невыносимой боли и постепенно сжимающегося горла. Стены проклятого бункера обернулись толстыми трубками, сжимающимися и надувающимися под влиянием текущего внутри сладкого масла. Пол стал ржавой решёткой, показывающей бескрайнюю тёмную бездну. А слуховые сенсоры заполнила смесь удушливого хрипа, пронзительного биения сердца и разрезающего уши скрипа металла. С каждым шагом коридоры сужались, синели, а развешанные слово артерии трубки стали трубами, превратив жилые коридоры в узкие туннели технического обеспечения. Силы заканчивались. А вместе с силами заканчивался и воздух в механических лёгких. Сэм просто не мог больше продувать систему, заставляя и так мучающийся в агонии процессор терпеть сначала сильную боль, а после сгорать изнутри из-за переставшего циркулировать масла. В конце концов, упёршись в глухую стену, рабочий падает без сил, сжавшись от невыносимой боли и пытаясь сделать хотя бы один вдох. Преследующая его попятам Матерь, сначала отправлявшая своё потомство через экран, а после самолично из него вылезшая, останавливается, глядя за мучительной смертью недоноска. Сэм же лишь кашляет забившим горло маслом, вытекающим из его порвавшихся лёгких. Не в силах оказать какое-либо сопротивление или вообще реакцию, парень падает на пол, пока его тело снова и снова пронзают острые иглы...