... восстают мертвецы 𓆩♡𓆪

      Древние леса Уэльса скрывали множество легенд. На холме над деревней, в зарослях папоротника и ежевики, лежали несколько замшелых валунов, выложенных кругом. Камень-исполин, временем утопленный в кладбищенской земле, венчал их центр. И не просто так был испещрен полустертыми рунами, покоившимися под мягким мхом.               Никто уже не помнил, откуда они взялись, только старики порой припоминали: «то друидское наследие, не нужно трогать от греха подальше».         Тень от склепов укрывала небольшие надгробия, но луна упрямо подсвечивала кованые ограды, бросавшие на землю сумрачные кресты. Старинная церквушка высилась в отдалении, окруженная современными декорациями, как в плохом спектакле. Ночь молчала.               Поздняя осень окрасила холмы в багрянец и золото, а в валлийской деревушке Лланвайр во всю кипела жизнь. Размеренную сонливость отнял шум стройки, да громкие выкрики строителей. Мощеную площадь вокруг церкви наполнили горы песка и камня, а рядом разместилась ярко-желтая строительная техника.         Пару дней назад бульдозер спихнул в придорожную канаву черный от времени камень. Местные старики ругались, но прораб, человек прагматичный, отмахнулся.         — Какой век на дворе? Друиды, ха, — сплюнул он на землю. — У нас график горит!         Потускневший камень так и остался лежать в строительной грязи. Никто не заметил, как с приближением ночи блекло засветились руны. Вековые границы оказались разомкнуты, выпуская в мир древнюю магию.         Оуэн Хьюз, местный кладбищенский смотритель, раздраженно обошел умолкшую на ночь технику. Он возвращался из паба, где провел вечер за пинтой пива и футбольным матчем местных команд.               «Ну конечно, проиграли опять, — мысленно бубнил он, сворачивая с главной улицы. — Носятся, и все равно бесполезно. Хоть бы один “Вингардиум Левиоса” применили, глядишь, и залетел бы он куда надо! А нет, им по-своему, по-тупому надо...»               Старичок Хьюз был сквибом, мирно доживавшим свой век среди людей. Потому футбол в его устах превратился в «бестолковую возню с мячиком».               Обычный путь домой мимо церкви был перекрыт ограждением и кучами песка. Смотритель, тяжело вздыхая, свернул на узкую тропку через погост. Не любил он это дело, хоть и привык: тихо, пустынно и холмики свежие. Сизый туман стелился, нагнетал атмосферу. Давеча скончался старик Эванс, так мокрой землей все еще тянуло пополам с вереском.          «Ну хоть тихо будет, — подумал он. — Подземный народец не разбужу, им уже все равно». Мысль ему показалась до чертиков остроумной, и он даже фыркнул. Белесый пар вырвался из ноздрей, окутав лицо облачком тепла.         Работа кладбищенским смотрителем его устраивала. Для Министерства Магии он был пристроен, как удобный и незаметный хранитель границ. Местные же свыклись с чудаковатым безобидным стариком, который, казалось, прожил тут уже две жизни.         Подбредя к ограде и схватившись за нее сухой рукой, Оуэн почувствовал настойчивый позыв, вызванный выпитым пивом. «Ладно, своих-то покойников уже не испугаешь», — решил он, расстегивая пуговицу на старомодных штанах. Да так и притих сам, слушая, как ночную тишину нарушает журчание.         Закончив, Оуэн привычно обшарил спящее кладбище взглядом, да отвлекся, заправляя штаны. Именно тогда он заметил, как дрогнула свежая земля на холмике. Оуэн замер, списав все на головокружение от выпитого. «Ну надо же, докатился, уже галлюцинации», — мелькнуло у него в голове.         Но рыхлая почва вздулась пузырем, и небольшие комья бесшумно покатились к утоптанным тропкам. Из черной влажной земли показалась иссохшая кисть. Пальцы неестественно скрючились, зашевелились, впиваясь в повядшие букеты, словно что-то нашаривали.         «Болваны!», — обрывисто мелькнуло в голове у Оэуна: «Говорили им, не троньте этот камень…». Кровь похолодела при мысли о приближающемся Самайне и о магглах, что веселились этим вечером, ничего не подозревая.         Когда земля утихла и пальцы исчезли, Оуэн застыл, прислушиваясь. Не было магического вмешательства, либо же он не смог его почувствовать. Было что-то другое — древнее. Но страх парализовал его лишь на мгновение, почти сразу его сменила странная торжественность.         Всю свою жизнь старик чувствовал, что сидит на обочине двух миров. И теперь ему показалось, что все было не зря, что дорога жизни привела его сюда, в этот туманный вечер накануне Самайна. Он, Оуэн Хьюз, который не мог зажечь огонь на кончике палочки, стал единственным свидетелем конца спокойной жизни в Лланвайр.         Старик Хьюз вдруг что-то вспомнил и полез за шиворот рабочей рубахи, вытаскивая потертую монетку на веревочке. Небольшой канал для экстренной связи. Все эти годы он его стеснялся, как символа неполноценности. Теперь же его пальцы дрожали от сдерживаемого волнения.         — Что ж, — прошептал он, сжимая монету, и в его голосе впервые прозвучало возбуждение. — Оуэн Хьюз на кладбище Лланвайр. Земля... Земля шевелится. Мертвые проснулись!         Старик не знал, что именно он увидел, но этого было достаточно для вызова авроров. В считаные минуты воздух на кладбище разорвали щелчки аппарации. Высокие фигуры в темных мантиях выросли из тумана, настороженно озираясь.         Старший аврор был мужчиной рослым, с седыми висками и карими глазами. Он слушал Оуэна с отстраненным, но вежливым выражением лица, пока сквиб не добрался до сути. Только тогда он прислушался внимательнее:         — … Все началось с той поры, как они камень этот скинули с его места! Всегда у оградки лежал, но помешал, и вот они его как скинули бульдозером, так и через день у нас вот это!         В завершение пылкой речи Оуэн торжествующе ткнул пальцем в сторону взрыхленной земли на свежих могилах.         — Камень? — произнес аврор Блэквуд так, словно это было по-настоящему нелепо. — Мистер Хьюз, мы расследуем потенциальное нарушение Статута Секретности, а не местные суеверия.         Он сделал шаг в сторону, явно желая прекратить разговор и осмотреть место, но в этот момент его отстранил другой аврор — молодой, коренастый парень с решительным подбородком.         — Я займусь, Артур! — улыбнулся паренек и тут же представился: — Натан Кросс.         Аврор Блэквуд отошел, фыркнув. Кросс похлопал по карманам, вытаскивая карандаш и простой блокнот:         — Так, мистер Хьюз, не обращайте внимания. Расскажите мне про этот камень. Вы сказали, его сдвинули бульдозером? Это было в понедельник?               Оуэн сразу понял: молодой аврор был магглорожденным. Манера держаться была как у полицейских, присутствовал едва уловимый акцент и вместо пера он притащил карандаш. Да и взгляд был заинтересованный, а не снисходительный, как у тех, что ушли проверять магический контур.         — Да-да, все так! — оживился старик Хьюз. Не нужно было растолковывать бестолочам о строительной технике и почему именно ее использовали для того, чтобы отбросить каменюку, а не заклинание. — В среду дело было, сразу после обеду. Да я сам видел! Вон он, в той канаве теперь, ручей перекрыл, уже лужа образовалась. И руны на нем, видали? Под мхом, они-то и должны все держать, а теперь всему конец пришел…         Кросс усердно записывал, кивая:         — Понятно. А когда возникла первая активность? Сразу после смещения камня или только сегодня?         — Сегодня! Так Самайн же на носу. — Старик вдруг огляделся, приблизился ближе и голос понизил: — Границы тонкие, а камень-то был как пробка в бутылке, а теперь вот оно как. Этот ваш начальник, — Оуэн кивнул на Блэквуда, — думает, что я просто старый дурак.         — Не беспокойтесь о нем, — криво ухмыльнулся Натан, закрывая блокнот. — Он так-то хорош в расследованиях, но маггловские дела для него… э-э-эм, вне понимания. А ваша информация нам очень помогла, спасибо еще раз за оперативное реагирование.         Парень протянул руку, пожав сухую ладонь сквиба. В этот момент вернулся Блэквуд.               — Никаких следов темной магии или остаточных чар, странное дело… Кросс, ты закончил с показаниями? — Аврор нахмурился.          — Так точно, — отчеканил Натан. — Мистер Хьюз предоставил ценную информацию о внешнем факторе. Стабильность грунта нарушена, вероятно, вибрациями от техники.         — Так нет же… — заикнулся было Хьюз, но Кросс махнул ему рукой, давая знак молчать.               — Вот именно, магглы и их вечные копания, — Блэквуд очевидно посчитал это лучшим объяснением, чем сумбурный рассказ о друидах. — Ладно, защитный периметр выставлен. Мистер Хьюз, благодарю за бдитель…               Не успел он договорить, как земля около его ног встрепыхнулась, будто вздохнула. Комья рассыпались, послышалось тяжелое, натужное пыхтение, словно под ними и правда кто-то жил. Как только авроры выругались и рассыпались по периметру, направляя палочки на могилу, послышались тяжелые удары в склепе.               Старик Хьюз, вытолканный молодым аврором за защитный периметр, вздохнул:        — Ну вот, началось…       И словно проклял — мертвецы продолжали подниматься. Спустя час Блэквуд вызвал подмогу, и воздух вновь разорвали хлопки аппарации.               ***               Осень пахла лесным перегноем и дождем, что умывал утопающие в туманной дымке холмы Уэльса. Узкая тропинка петляла к деревне среди величественных деревьев. Из оврагов тянуло холодным торфом и отовсюду слышались звуки, оживляя вечер.         Гермиона, окинув взглядом туманные низменности, подтянула капюшон мантии. Точка экстренной аппарации оказалась глубоко в лесу, но Гермиона считала, что авроры зря перестраховались. В такую погоду даже привыкшие люди не спешили бы покидать дома. Не говоря уж о том, что были дополнительно установлены антимаггловские барьеры, висевшие мерцающей завесой среди туманов. Словно в ответ на ее мысли позади послышалось недовольное фырканье, сопровождаемое скрежетом мокрых веток.         — Скажи честно, — бросила она через плечо, — ты ненавидишь все осенние командировки или только те, где есть кладбища?               Драко, идущий следом, бросил взгляд на сапоги, облепленные грязью и мертвыми листьями.         — Только те, где есть живые трупы, — мрачно ответил он. — Остальное я переношу стоически.         — Давай без драмы, Малфой. Ты же любишь наши парные выезды.         Гермиона едва заметно улыбнулась. Сообщение о странном случае они получили во время отпуска, в который она устроила мужу марафон фильмов о живых мертвецах. Хотя совпадение получилось диким, а Драко продолжал делать вид, что все в порядке, но она догадывалась — он боится.         — Наш диван мне нравится больше, — Драко раздраженно поправил мантию. — Полночь, сырость до костей и все ради места, где якобы элитный, — презрительно фыркнул он, — отряд авроров не справился с мертвецами. Брось, Грейнджер, детский сад какой-то.         — Ты довольно легко отмахнулся от теории про друидов в показаниях очевидца, — деловито пожурила его Гермиона.         — Это Хэллоуин, вот и нагоняют страха. Детишки в странных нарядах, сладости. Худшее, что может произойти — кража тыквы с порога…               — Так ты поэтому ее зачаровал в этому году?               — Глупости. — Драко смутился. Их тыкву украли прямо с крыльца какие-то сорванцы, но Малфой упрямо считал, что за этим стоят отпрыски Уизли.         — Здесь действительно каменный круг.               Грейнджер отвела ветви, чтобы получить полный обзор. С холма открывался вид на деревеньку, рядом с которой переливался защитный периметр. Авроры дежурили за его пределами, настороженно озираясь на любой шум. В том числе потрепанная первая связка, отправленная на вызов.         — Посмотри, он охватывает всю деревню, как магический круг, а кладбище как центральная точка.         Драко посмотрел на загоревшиеся интересом глаза жены и отвел взгляд, тяжело вздохнув. Похоже они собирались здесь застрять.               — И ты ошибаешься. Хэллоуин всего лишь тень настоящего праздника. Ряжения и угощения — все оттуда, — продолжила Гермиона, касаясь кончиками пальцев высеченных рун. Те почти истлели под временем. — Эти символы вырезали друиды, и если на них попала свежая кровь, то граница стерлась и кладбище проснулось.         — Да, и с какой целью они это делали? — сухо спросил Драко, поплотнее запахиваясь в мантию.         — Празднество! — воскликнула Гермиона, отряхивая руки.         — Хочешь сказать, мы будем гоняться за хороводом оживших скелетов?               — Не скелеты, а полуразложившиеся трупы, — поправила она его. — Ты что, отчет не прочел?               — Грейнджер, я аврор, а не могильщик.               — Да-да, — кивнула Гермиона, прерывая его нытье, и направилась к деревне. Она довольно быстро добралась до границ защитного контура, с любопытством вглядываясь в развороченное кладбище.         — Вы здесь, — послышался облегченный вздох. Дежуривший аврор подошел к ним. Ссадина на его лице была покрыта мазью и пожелтевшим от времени маггловским пластырем, но не подавала признаков заживления. Гермиона вспомнила строчку из отчета «раны, нанесенные мертвецами, не поддаются магическому лечению», и с любопытством уставилась прямо на пластырь. Блэквуд смутился под прямым взглядом.          — Старик сквиб дал, — пробормотал он. — Целители не смогли ее заживить.         — Нет позывов кого-нибудь укусить? — тут же спросил Малфой, закрывая жену собой. В фильме про мертвецов именно так заражались.          — Да брось, сутки уже прошли, — Гермиона закатила глаза, отталкивая его. Но дело действительно было странным. Раны не заживали, но и трупного яда не наблюдалось.         — Так дело вот в чем, случайные раны удалось залечить, а на раны, нанесенные зомби, заклинания и зелья просто не действуют, — возник в разговоре аврор Кросс и почесал свободной рукой затылок, вторая висела на перевязи. — Мы потом отступили за периметр, а они сами успокоились с первым криком петуха.               — Понимаю, — сказала Гермиона, всматриваясь в развороченную землю, и чуть усмехнулась, потеряв половину интереса, проявленного по пути. — Старый фольклор о зомби, восстающих по ночам, — ничего нового. В легендах их всегда успокаивал первый крик петуха, потому что рассвет считался границей между живыми и мертвыми.         Выслушав основные события прошлой ночи, Грейнджер спрыгнула в канаву, указанную аврорами. Камень молчаливо лежал на боку, а почва вокруг него уже успела наводниться. Она обошла его и увидела бурый след.               — Вот, для ритуала нужна была свежая кровь.               — И что? Может, какой-нибудь пьяный дурак порезался.         — Это катализатор, — Гермиона тихо пробормотала. — Сегодня Самайн. В эту ночь граница между живыми и мертвыми тоньше всего. Кровь активировала магию круга.               Драко подошел ближе, нахмурился.         — То есть ты хочешь сказать, что они…         — Поднимаются, — закончила она. — Не полностью, но достаточно, чтобы устроить беспорядок.               — Из-за капли крови? Великолепно. — Драко закатил глаза.               Земля на дальнем краю кладбища тихо вздрогнула, авроры подали сигнал, а вместе с тем зарябил защитный барьер. Малфой протянул руку, вытаскивая жену из канавы.               — Пошли, похоже начинается.               Гермиона быстро направилась к кладбищу, почти прижимаясь к ограде и внимательно наблюдая. Судя по словам авроров, в эту ночь мертвецы поднялись быстрее, чем в прошлую. Гнилые фигуры пошатывались и вырастали из земли по всему периметру.         — Поразительно, в чистом виде реактивация через магический катализатор. Всего капля крови, — прошептала она.         — «Поразительно»? Грейнджер, это вонючие куски мяса.               — Технически — не мясо, а носители магической аномалии.         Зомби словно их услышали и одновременно повернулись. Самый старый издал протяжный звук, что-то между стоном и хрипом. Они направились вперед, спотыкаясь. В тот же миг с хлопком исчез магический барьер, установленный аврорами, и погасли палочки, будто уже сотворенная магия разом выдохлась в округе. Ближайший зомби двинулся, разевая пасть.               — Блять, — Драко немедля вытащил палочку. — Инкарцеро!         Веревки обвили тело напавшего на Грейнджер мертвеца. Тот упал, продолжая дергаться. Сырой запах разложения многократно усилился. Гермиона поморщилась, прикрывая нос.         — Невероятно… магия сохраняет их моторные функции, хотя кортикальные связи давно разрушены.         — Да, и он едва тебя не укусил, — Малфой хотел саркастично пошутить, но времени не было. Земля на нетронутых могилах дрогнула, добавляя хаоса.                — Грейнджер, отойди, — сказал Драко, мгновенно вскинув палочку. — Ступефай!         Заклинание врезалось в зомби, но мертвец только качнулся, будто не замечая сковывающих чар. Схватка развернулась быстро: мертвецы двигались медленно, но неутомимо. Гермиона и Драко работали вместе с аврорами, посылая заклятье за заклятием. В конце концов, им удалось установить новый барьер, но тот быстро истончался, словно его магия питала окружающие трупы.       Связывание задерживало их ненадолго. И хотя разлетевшиеся от бомбарды куски мертвечины не восстанавливались, поступать так было как-то не гуманно. Как и сжигать напалмом, потому что вместе с отчетом авроров о странном случае была и записка: исследовать явление.           Когда очередной зомби рухнул слишком близко, Гермиона оступилась. Драко инстинктивно подхватил ее, и оба вместе повалились в грязь. Грейнджер влила в барьер свой щит и, не отрывая взгляда, произнесла:               — Мы вряд ли можем их сжечь.       Драко, вырисовывающий руну, остановился, с недоумением на неё посмотрев:          — И что ты предлагаешь? Уговорить их?         — Малфой, не язви.         Зомби с глухим стоном навалились на барьер, словно физически его ощущали. Драко оттолкнул Гермиону за себя, вновь запуская связывающие заклинания. Они помогали, пусть и ненадолго.               — Надо вернуть камень на место, — произнесла Гермиона. — Структура круга восстановится.         — А ты уверена, что его просто нужно вернуть? — Драко смотрел, как новый мертвец выбирается из земли.               — Центр не замкнут, поэтому магия ищет сосуд. — Гермиона перевела взгляд на ожившие тела.         Драко кивнул и отрывисто крикнул аврорам, которые не особо верили в друидскую чушь.         — Тогда мы прикрываем.               Грейнджер развернулась и быстро побежала к канаве.               — Вингардиум Левиоса! — Гермиона рассекла воздух и взмахнула палочкой, молясь о том, чтобы магия сработала. Ей удалось: камень с кряхтением, подобно старику, и влажным хлюпаньем оторвался от земли, взлетая в воздух. Мох осыпался с него, когда он обтерся об землю.         Гермиона тяжело выдохнула и усилила контроль, палочка изогнулась под силой рывка, а она сама упала на колени. Камень медленно отправился на кладбище, куда она указала, и без помех пересек магический барьер. Древние руны в моменте вспыхнули, опоясывая его, когда он приземлился в засыпанной песком яме.         Каменный круг вокруг деревни ответил низким гулом, земля задрожала, а мертвецы замерли, почти синхронно повернув головы в сторону церкви. И только затем начали оседать, будто из них выпустили воздух. Запах гнили на мгновение усилился, а затем исчез.         Вокруг стало тихо, шел третий час ночи.         Драко подошел и протянул руку, помогая ей подняться. Она приняла ее, чувствуя, как ее собственные пальцы дрожат от натуги.         — Ты в порядке? — спросил он.         — Думаю, да. Но все как-то легко.         — Да брось, — фыркнул Малфой. О, он прекрасно знал эти интригующие интонации в голосе своей жены, что выдавали её неумолимый интерес. И оказался прав, когда Гермиона спросила:               — Почему они посмотрели в сторону церкви?..               — Так я вам скажу… — внезапно раздался голос. Малфой напрягся и направил палочку в сторону звука.         — Это очевидец, — торопливо пояснил аврор Кросс, вскочив с земли.        Старик Хьюз ничуть не удивился, лишь довольно прищурился, словно наслаждался магией, гудящей в воздухе, и продолжил:        — Местные старики, которые помнят своих дедов, одну вещь рассказывали. Говорили, что нашу церковь не на пустом месте строили. Что до нее тут было другое место. Не для молитв.         — О, и какое? — заинтересовалась Гермиона.               — Друиды тут почву удобряли. Они приносили ей… Ну, вы поняли. Не урожай и не ягнят.               — Человеческие жертвоприношения противоречивы для друидов.                — Сейчас, — старик прервал ее, многозначительно посмотрев. — А что было до?         — Римская колонизация? Мерлин, неужели так давно? — Гермиона недоверчиво уставилась на установленный камень. Кладбище было тихим.         — Этому проклятому месту всего сотня лет, — вклинился Малфой.               — Не-е-ет, это место помнит старые договоры. Друиды тут говорили с природой, а святая Бригитта почиталась. А теперь бульдозером по ребрам проехались. Она и проснулась. Сердитая.               — Мы имеем дело с нарушением заклинания успокоения, а святая Бригитта была богиней врачевания, с мертвыми она никак не связана, — возразила Гермиона. — Нужны фактические доказательства, а не...         — И войны, — вдруг ухмыльнулся старик, показывая желтые зубы, и прервал Грейнджер. Оуэн вдруг пришел в восторг, что старые легенды позволили ему обойти известную исследовательницу Министерства в знаниях. — Порядок нарушен, и мертвые проснулись, потому что она голодает в мирные времена.         Гермиона нахмурилась и вновь оглянулась на церковь. Малфой недовольно фыркнул, глядя как старика оттаскивает молодой аврор, тихо уговаривая.               — Напишу докладную потом, пускают кого попало… — Блэквуд скривился, но отрицать слова Драко не стал. — Нет, Грейнджер, мы не пойдем в церковь. Камень на месте и все решено.               — Перед упокоением они посмотрели туда, Малфой.         — Ну и что, послать команду зачистки и все… — Гермиона взглянула на него, уперев руку в бок.  — Ладно, пошли.         Драко легко сдался под взглядом жены. Тем самым, не оставляющим ему право на компромисс, а только на согласие. Он отлично понимал, что Гермиона и без него сунется в церковь, движимая жаждой распутать странный случай. Такое нередко происходило, а ситуация этой ночью вышла из-под контроля. И случившееся было поистине уникальным. Если бы не праздник, тут наверняка появилась бы половина Отдела Тайн.                       ***         Церковь молчаливо возвышалась на границе кладбища, объятая строительными лесами. Из-за этого ее витражные окна напоминали опустевшие глазницы черепа, а внутри царила кромешная тьма. После схватки было необычайно тихо, и деревня продолжала мирно спать.         Драко и Гермиона поднялись по каменным ступеням, воздух вокруг уже пах сыростью и чем-то древним, будто сама земля цвела изнутри. Если на кладбище он был с отвратительной гнильцой, то тут все было иначе, сладко и безмятежно.               — Люмос.  — Драко скривился, направляя свет палочки на незапертые двери. Его магия не была слабой, потому выхватила из темноты очертания центральной фигуры и перевернутые лавки, что ощерились подобно зубам в пасти древнего зверя. Драко даже не скрыл дрожь в голосе: — Ты посмотри, какая срань. Пообещай мне, что мы осмотримся и уйдем.         Гермиона закатила глаза и воткнула вилку в переходник. По периметру немедленно засветились прожекторы, оставленные строительной бригадой. Мрачная церковь мгновенно осветилась изнутри и снаружи, рассеивая ужасающее впечатление. Малфой неловко кашлянул, погасив палочку.               — Что ж, — начал было он, как Гермиона машинально сжала его запястье.         — Тише, что-то действительно не так.          Несмотря на яркий электрический свет, в церкви остались затененные места, а в воздухе замерцали пылинки. В нише за простым каменным алтарем, возвышалась статуя святой Бригитты. Она была вырезана из темного, почти черного дерева, источенного временем.         — Неправильно, в католических церквях обычно каменные статуи.         — Грейнджер, это деревня в глуши, — возразил Малфой, не делая и шагу внутрь. Гермиона не обратила на него внимания, вглядываясь в черты лица богини.               Святая не была изображена в традиционной молитвенной позе. Напротив, одна ее рука сжимала посох, увенчанный плетением, а другая указывала вниз, на каменные плиты. Ее лицо выражало не святость, а безразличную мудрость, с которой она взирала на прошедшие века.               — Она языческая, — возразила Гермиона. — Ты посмотри на ее глаза…               Углубленные глазницы были отполированы до блеска, но абсолютно пусты. Гермиона была уверена, когда-то именно сюда вкладывали мелкие дары природы, как подношения старой вере. У подножия статуи, на алтаре, не было ткани или свеч. Лежала простая плетеная тростниковая занавесь, а рядом стояла каменная чаша, наполненная различными овощами и конфетами. И среди них блестели белые зубы, преподнесенные в дар духам.         — Мы ошибались, это ритуал.         — Кто-то установил нелицензированный источник магии?         Малфой хотел подойти ближе, но Гермиона остановила его. Из-под алтаря выбился свет, словно реагируя на их присутствие. Из глубины трещины донесся низкий, вибрирующий звук, похожий на дыхание огромного зверя. Он не напоминал хриплое рычание мертвецов.         — Старик прав, церковь построена поверх святилища.         — О, прекрасно. Типичный британский подход: «найдем проклятое место и возведем на нем храм».               Грейнджер бросила на мужа осуждающий, но полный тревоги, взгляд. По канонам фильмов ужасов погибает первым тот, кто слишком много говорит.               — Там что-то взаперти. И камень на кладбище скорее всего не центр круга, а ключ…               Она не договорила. С потолка сорвалась капля и упала ей на плечо — густая и вязкая. Они оба подняли головы. Над ними, прямо на своде, кто-то начертал руны, которые теперь медленно вспыхивали красным. И прямо посреди них был прибит обнаженный труп девушки с пустыми глазницами и беззубым ртом, разинутом в немом крике. Именно с нее капала густая, еще теплая кровь.           — Кто-то хотел не просто воскресить мертвых, — прошептала Гермиона. — Они пытаются открыть проход.         — Куда, Грейнджер?         Из-под пола донесся глухой стук, а затем шуршание, будто кто-то царапал изнутри каменные плиты. Свет мигнул. Гермиона сжала палочку так крепко, что костяшки побелели.         — Скажи, что это крысы, — пробормотал Малфой.         Пол начал вибрировать. Из трещин поднялся запах земли и гнили, но в нем было что-то еще — сладковатое, почти цветочное.         — Драко, — тихо произнесла Гермиона. — Кровь теплая. Круг активируют кровью. Кто-то его открыл изнутри…         В этот момент за их спинами захлопнулись тяжелые дубовые двери. Около прохода возникла фигура с измазанным лицом и обнаженной грудью, на которой был высечен кровавый символ. Его губы были грубо зашиты нитками, а пустые глаза смотрели прямо на них.         — … Только что.         — И кто это?               — Местный фанатик?       Они прижались спина к спине, вскинув палочки и устремив взгляды на вход.          — Неужели есть что-то, чего ты не знаешь?         — Символ на его груди напоминает плетеный крест, символ Бригитты...               — Значит верует в эту богиню?               — Похоже на то, — кивнула Гермиона.               — Так может нам просто отойти?.. И пусть поклоняется.         — Драко, над нами тело жертвы, так что я сомневаюсь, что все так просто.               — Гермиона, он просто стоит, — напомнил Драко и тихонько оттеснил жену вбок, к перевернутым лавкам. Это сработало, мужчина двинулся вперед, не отрывая взгляда от возвышающейся статуи. — Вот видишь, — прошептал Малфой.         Фанатик опустился на колени перед алтарем. Оттуда раздался протяжный, сиплый вдох. Электрические прожекторы лопнули, разлетаясь многочисленными стеклянными осколками. Вся церковь будто вздрогнула и погрузилась во тьму.               — Что ж, похоже этого он и добивался, — посетовала Гермиона, поняв, что поклонение фанатика было завершающей частью ритуала. Теперь они застряли в церкви посреди мини-апокалипсиса.         Пол треснул, и каменные плиты, веками державшие покой, зашевелились, будто под ними ворочались тела. Гермиона успела потянуть Драко к стене, когда алтарь разлетелся, осыпав их пылью и каменной крошкой. Из зияющей дыры в полу, куда провалился фанатик, полился яркий зеленый свет.         — Напомни мне, — кашлянул Малфой, отряхиваясь, — почему мы снова работаем в праздники?               — Потому что это наш долг, — ответила Гермиона, вытирая с щеки кровь от прилетевшего каменного осколка. — И это ты согласился на задание.               — Потому что тебе было интересно, — возразил Драко.               — Это ты хотел посмотреть настоящий зомби-апокалипсис!               — Я же не знал, что тут портал в ад, замаскированный под место поклонения.               — Ну да, — ответила она, и в ее голосе мелькнула нервная усмешка. — Неплохой семейный вечер вышел.         Гермиона шагнула ближе к краю. Внизу переплетались зеленые лозы, что двигались в едином ритме. Тела мужчины нигде не было видно, поэтому Гермиона подняла голову. Тело распятой девушки все еще было на месте, но в ее глазах словно затеплилась жизнь. Отблески света окрашивали ее, оживляя.               — Драко?               — Что?         — Тут какая-то сущность, и не похоже, что она мертва.               — Какая прелесть, — пробормотал Драко, подходя к ней ближе. Гермиона потянулась к свету, что был обезоруживающе теплый. В ее глазах вспыхнуло восхищение от увиденной древней магией: тяжелая схватка мгновенно осталась позади, как и ужасающее жертвоприношение. — У нас тут не просто зомби-апокалипсис, но и одержимость.         Свет вдруг вспыхнул с новой силой, полилась чистая, сырая магия.               — Не трогай! — он схватил ее за запястье, но было поздно.               Пальцы Гермионы коснулись воздуха над проломом — и свет рванул вверх, окружив их спиралью. Голос хриплый и шепчущий прорвался сквозь землю. Гермиона судорожно отпрянула, и Драко поймал ее. Их глаза встретились.         — Я думаю, — произнес он, не отпуская ее, — что пора уходить.               — Думаю, — выдохнула она, — мы уже не одни.               Звук постепенно превратился в многоголосый гул, он начал сливаться в ритм. Стены затрещали, и по ним с потолка поползли руны. Из пролома перед алтарем стали подниматься бледные призрачные фигуры. Они скользили, не обладая плотностью, и излучали жар, отличающийся от прохлады призраков, живущих в Хогвартсе. Гермиона подняла палочку:         — Фините Инкантатем!               Тьма на миг отступила, фигуры колыхнулись, но в этот момент одна из теней прошла сквозь Драко, и он выдохнул, словно из него выбили воздух. На его лице мелькнула пустая, нечеловеческая улыбка. Он уставился в пролом как одержимый, не реагируя на панические оклики жены.         — Драко?               — Все... хорошо, — сказал он спустя мгновения тишины.               — Драко!               Гермиона поймала его за подбородок, заставив посмотреть в глаза. В этом взгляде — он был он. Они замерли на несколько секунд, а затем под их ногами снова дрогнула земля. Церковь начала рушиться. Своды осыпались, витражи треснули, воздух зазвенел. Гермиона обвила талию мужа рукой, направив палочку вверх.         — Протего максима!               Купол света сомкнулся над ними, в тот же миг из разлома вырвалась волна зеленого огня, ударившая в стены. Ослепительная вспышка устремилась в небо, разгоняя облака, и обнажая звездное небо, наполненное величественной тишиной.         Драко и Гермиона стояли среди развалин под подрагивающим щитом. Алтарь исчез, как и пролом, остался лишь сплетенный из лоз круг, и посередине цвели цветы. Нетронутый труп девушки раскинулся в центре.               — Думаешь, оно закрылось? — спросил Драко, приходя в себя и потирая виски.         — Нет, — ответила Гермиона, и ее руки дрожали. — Оно оживает.               Они были окружены рухнувшими стенами, под неестественно тихим небом. Утренний туман снова спускался, пряча следы, на востоке за холмами заалело небо. Послышался первый крик петуха, вторивший встревоженным возгласам команды авроров. А под их ногами раздался судорожный вдох.           Тот самый, что бывает, когда кто-то жадно хватает воздух, вынырнув из-под толщи воды.               — Слушай, а у тебя же в роду были друиды?         — Откуда мне знать?.. И это ведь ты штудировала нашу семейную библиотеку.         — А капни кровью в круг.  — Гермиона потянула его к трупу девушки с каким-то нездоровым исследовательским интересом.         — Грейнджер, тебе что, камнем по голове прилетело?         — Нет, понимаешь, друиды же эту тварь как-то сковывали. И старик сказал, что они приносили жертвы…         — Он свихнулся уже, и вообще звучит нелепо. Просто сожжем ее. — Малфой вскинул палочку, направляя в цветущий центр. Но Гермиона его остановила, отводя руку. Она не отрывала взгляда от буйно разрастающегося растения, что уже прорывалось сквозь тело, позволяя сущности обосноваться в новой оболочке. Процесс был не быстрым, человеческое тело казалось плохим сосудом для древней магии.         — Твоя кровь, скорее всего, прервет ритуал. Ты же сам видел, души не смогли тебя удержать… И ты же мне веришь? — Гермиона привстала на носочки, вновь заглядывая ему в глаза.         — Ладно. — Драко сдался, но попытался возразить. — Если это не сработ...         Гермиона не стала слушать его отговорок, а смахнула каплю крови с тыльной стороны его ладони прямо на пошевелившийся труп девушки. Сияющий зелёный свет в её глазницах померк, и Грейнджер радостно хлопнула в ладоши.         — Смотри, ты только что спас мир от зомби-апокалипсиса.         Малфой критически осмотрел жену, разворошив ее кудри руками. Не было никаких шишек или ран. Довлеющая магия спала, а вместе с этим пришло облегчение.                 — Да, и непогрешимая Грейнджер только что испортила место преступления, — пробормотал Драко, быстро чмокнув Гермиону в щеку, пока она не успела убежать документировать произошедшее.         Рассветную дымку разорвали хлопки аппарации, прибывала запоздавшая помощь.