Часть 1

Шахин горько усмехнулся. Как же он был слеп. А правда постоянно лежала на поверхности, но как же сложно её было увидеть. С одной стороны — обида и злость на вечные нападки Садакат-ханым, недоверие Джихана, и это — несмотря на все его старания, несмотря на то, что он тоже Альбора, несмотря на то, что он всегда старался быть рядом, всегда старался защитить семью. С другой стороны — постоянные проклятия и крики матери, чёрная беспросветная ненависть отца и его жажда власти, которые начали отравлять и Шахина. С одной стороны: «Ты обвиняешь меня в сотрудничестве с Байбарсами?! Ты, мой сын, обвиняешь меня?! Джихан! Вот кто предатель! Он спутался с Надимом!» А с другой — «отправлю твоему отцу. Он должен знать». И вот Демир Байбарс отправляет их с Наре фотографию Эйджмелю. Надо же, как глупо всплыло то, что они общаются. Так глупо, что Шахин и не сразу понял. Эта земля воспитывает безоговорочную любовь и абсолютное уважение к своим родителям. Эта слепая любовь — во всём: в земле, воде, ветре, молоке матери, в рассказах и легендах. Но всему есть предел. Пора узнать всю правду. Пора что-то делать. *** Джихан стал ненавидеть звонок своего телефона. Едва заслышав мелодию, он чувствовал, как непроизвольно, еле заметно, но всё же начинало дёргаться нижнее веко. Алия тоже заметила — посоветовала завязывать с контрабандой или, на худой конец, пропить магний. Сама принесла ему таблетки. В последнее время звонки не сулили ничего хорошего. Были бы таблетки, чтобы никто не звонил, — вот это было бы здорово. Он достал телефон из кармана и жестом велел Алие прерваться. «Зеррин». Джихан медлил.Внутри всё натянулось, как струна. Она никогда не звонила ему. Их общение ограничивалось поздравлениями с днём рождения и прочими праздниками. Зеррин, как большинство тинейджеров, предпочитала сообщения. Когда происходило нечто серьёзное, она звонила брату. —Джихан, ну же, ответь, вызов же сейчас оборвётся, — сказала Алия, легко касаясь его плеча. Её хмурое лицо было отражением его собственных эмоций. —Зеррин, что случилось? В ответ — лишь всхлипы и тяжёлое, прерывистое дыхание, попытка взять себя в руки. —Зеррин? Скажи мне, что случилось. Ты в опасности? Тебе нужна помощь? —Вторая государственная больница... Шахин... — и она снова разразилась рыданиями. О, Аллах. —Скоро буду. Джихан схватил пиджак и вылетел из комнаты. —Джихан, Джихан, да стой же ты! Что случилось? На тебе лица нет! — Алия шла за ним, практически не отставая. За то время, что она прожила в этом особняке, женщина привыкла к постоянному, стремительному движению. —Я не знаю, Алия! Не знаю! Звонила Зеррин, что-то с Шахином, они в больнице. Больше ничего не объяснила. —О, Аллах. Я с тобой. И я за рулём, у тебя руки дрожат. В больнице Алия сразу пошла в разведку. Она удивительным образом находила общий язык со всеми врачами, даже из других учреждений. Врачебная солидарность, чёрт её побери. Джихана отвели к Зеррин. Девушка сидела на скамье, поджав ноги к груди и слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Мужчина аккуратно дотронулся до её плеча, чтобы привлечь внимание. Зеррин испуганно вздрогнула, вскинула на него большие заплаканные глаза и тут же кинулась в объятия. Она вся дрожала. —Тише... Тише... Зеррин, ты должна мне объяснить, что происходит. Я ничего не понимаю. И где тётя Фидан? —Мама в том кабинете, — кивнула она куда-то направо. — Ей стало плохо, врачи оказывают помощь... Шахин, брат... — слёзы с новой силой хлынули из её глаз, — час назад позвонили жандармы. Его машину нашли в кювете. Сказали, что чудом не произошло возгорание. Шахин сильно пострадал, он на операции. Пока больше ничего не говорят. О, Джихан, а если он не выживет? Что тогда будет? —Зеррин, он сильный, он справится, — Джихан крепче прижал двоюродную сестру, пытаясь поддержать. В конце коридора он увидел Алию, которая заканчивала разговор с врачом. — Я скоро, жди здесь. Алия смотрела на идущего к ней Джихана и не знала, что сказать. Теориям коммуникации с родственниками пациентов в медицинских вузах уделяют уйму времени, расписывая возможные реакции на плохие новости и стратегии поведения. От этого ни черта не становилось легче. Каждый раз — будто впервые, сколько бы ты ни работал. Ты не знаешь: сказать правду как есть или смягчить её, дать надежду или сразу лишить её, чтобы люди не строили иллюзий. —Что сказал врач? Алия, говори, как есть. Я по твоему лицу вижу, что дело серьёзное. Алия бы хотела поберечь чувства Джихана, только вот Джихан свои чувства совсем не берёг. —Он сильно пострадал, Джихан. Политравма: переломы 3–7 рёбер справа, ребро пробило лёгкое, создав гидропневмоторакс, разрыв селезёнки. Большая кровопотеря. Закрытый перелом бедренной кости с повреждением сосудов, множественные ушибы. Если он переживёт операцию, это будет настоящее чудо. Но даже при успешном исходе шансов... мало. Джихан почти физически чувствовал, как стены больницы смыкаются вокруг. Ему срочно нужен был свежий воздух. В глазах и в носу защипало. Они так много ссорились в последнее время. Так много обид, непонимания. Столько злости. Так много злости. —О, Аллах... прошу, не дай мне потерять ещё одного брата. —Иншалла, он услышит тебя, — сказала Алия, обнимая мужчину сзади. В особняк Джихан и Алия вернулись глубокой ночью. Сначала ждали окончания операции: её провели успешно, состояние стабильное, хотя и крайне тяжёлое. Они отвезли Фидан и Зеррин домой, хотя уговорить их было невероятно сложно. Дома Джихана и Алию ждала разгневанная Садакат. —Вы где были?! Сорвались как угорелые, ничего не сказали, на звонки не отвечаете! Джихан, она опять втянула тебя в свои проблемы?! Садакат с неприязнью посмотрела на невестку. —Садакат-ханым, что вы такое говорите? Зачем? Мы были в больнице. Шахин попал в аварию... —Это правда, сынок? Он умер, этот сын шакала? —Садакат-ханым! —Мама! —От него были одни проблемы! Поделом! Это Эйджмель за свои грехи расплачивается! Джихан лишь покачал головой. У него не осталось сил спорить с матерью. Только не сегодня. Мужчина взял Алию под руку и повёл к их комнате. —Я запрещаю вам что-либо говорить Наре! Вы поняли? Запрещаю! Она должна быть рядом с мужем, ей не надо там быть, ясно?! Алия, ты поняла? —А вы думаете, она не узнает? Сможете её удержать? —Я не позволю! —Мама, хватит! Потом поговорим! Наконец они дошли. Джихан едва ли не втолкнул жену в комнату. Дверь громко захлопнулась. *** – Чёртов Седат! Из-за него я застрял здесь, а должен быть рядом с Зеррин и Шахином! – Кая подскочил, и стул позади него с грохотом опрокинулся. –Эй, потише там! Иначе я вынужден досрочно завершить вашу встречу, – в комнату для свиданий заглянул недовольный смотритель. –Простите, офицер. Стул опрокинули случайно, не о чем волноваться. Будем осторожнее, – тут же вмешался Джихан, а затем, уже обращаясь к брату, тихо добавил: – Кая, сядь и успокойся. Кая поставил стул на место и грузно опустился на него. –Как я могу быть спокоен, брат, когда такое творится? – возмущался он, переходя на громкий шёпот. – Как такое вообще могло случиться? –Предполагают, что Шахин не справился с управлением, вылетел с трассы, машина несколько раз перевернулась. Служба судебной экспертизы забрала то, что от неё осталось, на осмотр. Через несколько дней дадут ответ, была ли неисправность. Пока это всё, что известно. –Как Шахин? Он будет в порядке? А Зеррин? –Никто не знает. Пока плохо. Мы с Зеррин на связи, она писала, что у него была остановка сердца, но смогли завести. Ей плохо и страшно, но она держится, потому что больше некому. Тётя Фидан замкнулась в себе и практически не разговаривает. –А Наре? Ты сказал Наре? Она должна знать. Джихан покачал головой. –Мама категорически против. Я хотел рассказать, Алия меня поддержала, но сказала, что лучше подождать пару дней. После выкидыша эта новость может окончательно подорвать её здоровье. –Джихан, прошу, сделай что-нибудь. Я должен увидеть их, должен поддержать Зеррин. Может, можно добиться разрешения ненадолго съездить в больницу? –Не знаю, Кая. Я поговорю с Эролом, он сделает всё, что сможет. Лучше скажи, как отреагировал Эйджмель? Он ничего тебе не сделал? –Откуда мне знать, брат? Он же уже несколько дней в одиночке без права связи, – Кая удивлённо посмотрел на старшего. – Я думал, это вы устроили. Пришла очередь Джихана удивляться. –Нет, это не мы... –Джихан-бей, время вышло, вам пора! Джихан встал и обнял брата на прощание. –Не оставляй Зеррин, прошу. Поддерживай её. Она одна не справится. –Конечно, брат. Я сейчас же поеду в больницу их навестить. До следующего раза, Кая. Будь осторожен. –И ты, брат. До встречи. *** У них с Шахином была разница в возрасте восемь лет. И только сейчас, стоя в больничной палате, Джихан заметил, что у двоюродного брата седины в волосах было столько же, если не больше, чем у него самого. Лицо Шахина заливали синюшные гематомы, нос распух — результат удара подушки безопасности. Но именно она спасла его от более серьёзных черепно-мозговых травм. Она же и сломала ему рёбра. Изо рта торчала эндотрахеальная трубка. Самостоятельного дыхания не было — Шахин находился на ИВЛ. Сегодня, пока Джихан был у Каи, консилиум врачей принял решение: самым оптимальным вариантом будет погрузить пациента в медикаментозную кому. — Брат... — Джихан осторожно положил свою руку поверх руки Шахина. — Я позабочусь о Зеррин, тёте Фидан и даже об Эйджмеле. Мы решим все наши проблемы раз и навсегда, Шахин, слышишь? Клянусь тебе. Ты только выздоравливай. На выходе из больницы его окликнула Зеррин. —Джихан, подожди. Девушка нервно теребила в пальцах маленькую флешку. —Я не знаю, что там. Брат в последнюю неделю был сам не свой, дома почти не появлялся, отмахивался от наших с мамой вопросов. Я думала, он с Наре, — на этих словах Зеррин смущённо потупила взгляд, но Джихан лишь махнул рукой, давая понять, что это неважно, — поэтому перестала к нему приставать. Но накануне аварии... — губы девушки задрожали, глаза наполнились слезами, — он позвал меня, показал, где спрятана эта флешка. Сказал: «Если со мной что-то случится, ты должна отдать это Джихану». Он знал, понимаешь, Джихан? Он знал, что что-то произойдёт. Это не несчастный случай... —Зеррин, я обещаю, что разберусь. Спасибо, что доверилась мне. Девушка кивнула и смахнула слёзы. Робко взглянула на старшего, словно испуганная лань: —С Каёй всё в порядке? И даже несмотря на всё, что обрушилось на её хрупкие плечи за одну ночь, она не забывала о его брате. Джихан с теплотой подумал, что Кая нашёл девушку, которая искренне его любит. —С ним всё в порядке, уверяю. Он очень расстроен, мечтает быть рядом с вами. Зеррин снова кивнула, и на её лице на мгновение мелькнула слабая, бледная улыбка. Они попрощались, и девушка вернулась к брату. *** Джихан сидел в своей комнате, сжимая в пальцах маленький пластмассовый прямоугольник флешки. Ему было жутко; возникало ощущение, будто он застрял в бесконечном дне сурка, вынужденный снова и снова смотреть видео с покойным братом. Только на этот раз речь шла не о Боране. Джихану пришлось напомнить себе, что Шахин жив. Сделав глубокий вдох, он воткнул флешку в ноутбук. Пароль. Подсказка: «Мои солнце и луна освещают саженец». Шесть цифр. Немного подумав,Джихан ввёл дни рождения Нарэ и Зеррин. Саженец… Фидан? Добавил дату рождения матери Шахина. Сработало. Флешка была почти переполнена: изображения, множество текстовых документов, таблицы, аудиофайлы. В отдельной папке лежало несколько видеозаписей — от пары минут до десяти. «С них и начнём». Джихан помедлил и открыл VID_001. На экране— понурый Шахин, угрюмо смотрящий в камеру. «Сегодня я окончательно убедился, что мой отец спелся с Демиром Байбарсом. Не помню, когда в последний раз мне было так горько. Но я точно знаю, что не хочу быть их соучастником. Я соберу доказательства и не дам их планам осуществиться, чего бы мне это ни стоило. Я надеюсь, что эти видеозаписи никто никогда не увидит и они останутся просто моим видеодневником. Когда всё закончится, я просто сотру их и забуду, как страшный сон. Но мне нужна подстраховка. Если со мной что-то случилось, то это видео смотришь ты, Джихан. Я не пошёл сразу к тебе, потому что мне стыдно за все те разы, когда я не верил тебе. И страшно, что теперь ты не поверишь мне. Я соберу доказательства, исправлю всё то зло, что успел сотворить мой отец, и смогу прийти к тебе с гордо поднятой головой». Джихан зажмурился и закусил костяшки пальцев, сдерживая злобный крик, рвущийся из груди. «Шахин, какой же ты дурак». Ситуация между ними настолько обострилась, что брат не смог ему довериться. VID_002 «Дайте мне “Оскар”, потому что я его заслужил. Сегодня на встрече с отцом я сказал, что знаю про его альянс с Байбарсом-младшим. И что понимаю его. Сказал, что те унижения, что Садакат-ханым и ты, Джихан, нам нанесли, нельзя прощать. Мы должны отомстить и забрать власть, что по праву принадлежит нашей ветви Альбора. Он так радовался, и я делал вид, что рад вместе с ним. Благодарил за то, что он открыл мне глаза. Пока мы говорили, подкупленный мной офицер — надеюсь, я смогу избавить его от проблем в будущем — установил прослушку на телефон отца. Осталось ждать результата». VID_003 «Прослушка на телефоне отца работает исправно. Оригиналы записей и их расшифровки — на этой флешке. Ситуация с Каёй всё усложняет. Надеюсь, Седат выживет и суд примет решение в пользу Каи. Я так благодарен ему за спасение Зеррин. Не хочу думать, что могло бы случиться с сестрой, если бы не он. Сегодня на нашей встрече присутствовал и Демир. Он знает все ваши планы, Джихан: какой груз, каким маршрутом его повезут, во сколько и кто это будет делать. Он узнаёт всё через отца. Нет, Надим Байбарс не предавал вас. Просто Демир как никто умеет затаиться и слушать». Джихан вышел из папки с видео и включил первую попавшуюся аудиозапись. Знакомые голоса обсуждали планы, в которых Эйджмель мечтал занять место Джихана, а Демир рассуждал, что при первом удобном случае избавится от отца, — жаль, не вышло сдать того полиции. Вот кто виноват в срыве поставок и подрыве его авторитета. VID_004 «Не было возможности записывать видео последние несколько дней. Я встречался с представителями компаний, обсуждал планы по перевозке наркотиков и тяжёлого оружия по нашим землям, когда ты, Джихан, падёшь. Мы составили несколько документов, я заставил всех подписаться, чтобы мы все были повязаны». VID_005 «Эта запись не имеет особого отношения к делу. Но мне надо выговориться. Я решил узнать, насколько сильно погряз во лжи мой отец. Смог найти людей, которые прислуживали в доме Альбора, когда Эйджмель и Садакат были молоды. Не знаю, насколько им можно верить — отцу я больше не поверю никогда, правду может раскрыть только Садакат-ханым. Но если то, что они говорят, правда…»— Шахин тяжело вздохнул и спрятал лицо в руках: «Мой отец ещё хуже, чем я думал. Клянусь, если Садакат-ханым сама не захочет об этом говорить, я унесу это с собой в могилу. Но мы с Зеррин не заслужили той ненависти, что она к нам испытывает. Мы — не наш отец. Надеюсь, она когда-нибудь поймёт это, и наша жизнь станет проще». VID_006 На этом видео Шахин выглядел усталым,но счастливым. Взгляд был не пустой, как прежде, в глазах светилось озорство, а вокруг них лучиками расходились морщинки от улыбки. «Сегодня удача на моей стороне. Был у Демира дома, когда неожиданно приехал его отец. А Надим не должен меня видеть — он же сразу доложит тебе, Джихан, и раскроет все их планы. В спешке Демир закрыл меня в своём кабинете с включённым ноутбуком»— Шахин ухмыльнулся, и Джихан невольно ответил ему той же улыбкой, — «Все документы найдёшь на флешке. И кое-что в папке “Видеонаблюдение” — открой, тебе понравится. Из разговоров отца с Байбарсом я понял, что Демир должен был изъять и уничтожить эти записи. Не знаю, почему он этого не сделал, но нам это на руку. Пока не могу их использовать, иначе меня раскроют. Кае придётся немного потерпеть». Джихан так и сделал — открыл указанную папку. Видео от 30.12.2024, 14:45. На экране— пустая узкая улочка. Затем туда вбегает Зеррин, за ней гонится Седат, и вскоре появляется Кая. Седат наставляет пистолет на Каю, Зеррин закрывает его собой. Раздаётся выстрел, девушка хватается за руку, Кая набрасывается на обидчика — начинается потасовка с известным финалом. Приезжают скорая и полиция. Всех забирают. Конец видео. Когда Эрол пытался найти записи с камер наблюдения,в полиции сказали, что материалы за тот день отсутствуют. Теперь у Джихана был ключ к свободе Каи. Он отправил видео Эролу с сообщением: «Есть дело. Займись», — и открыл следующее видео. VID_007 «Кая подрался с отцом. Это очень плохо. Отец этого так не оставит, он кипит от злобы, сказал, что уничтожит этого щенка. Даже если я прямо сейчас поеду в суд и предоставлю записи с камер, даже с таким роскошным адвокатом, как Эрол, повторное заседание — дело не одного дня. Я не смог придумать ничего лучше… Сказал жандармам, что отец прячет в камере холодное оружие. За нарушение режима его должны посадить в карцер, оружие изъять. Это поможет Кае, но, думаю, меня быстро раскусят». VID_008 — последнее видео. Записано за 10 часов до звонка Зеррин. «Как я и думал, отца забрали. Но перед тем, как его отправили в камеру, Эйджмель выпросил звонок “жене”, чтобы та не волновалась. Кто ж знал, что теперь “жена” моего отца — Демир Байбарс?»— Шахин мрачно рассмеялся. Сколько Джихан его помнил, в моменты наивысшего напряжения брат всегда пытался шутить. Грудь Джихана сдавило от боли. — «Он приказал Демиру остановить меня. Они всё поняли. Поэтому сегодня я собираю всё, что смог собрать, и еду к прокурору, а затем — к тебе. Джихан, он же мой отец. Неужели он сможет навредить мне? Не хочу знать ответ на этот вопрос». — О, Аллах… Джихан резко захлопнул ноутбук и обернулся. На пороге стояла Алия, прижимая руку ко рту. —Алия… Ну, конечно. Давно ты здесь? — безжизненно спросил он. Он был безумно уставшим. Хотел лечь спать и проснуться в мире, где живы отец и брат, где у Каи и Шахина всё хорошо. Где они все вместе и счастливы. —С самого начала. Я вернулась, хотела узнать, как ты съездил к Кае и Шахину. Дверь была приоткрыта, я обозначила своё присутствие, но ты не услышал… —И решила, что я приглашаю тебя остаться? —Что ты будешь делать? — спросила Алия, не подавая вида, что смущена. —Для начала вытащу Каю. А теперь уйди. Я хочу остаться один. Пожалуйста. Но разве эта женщина кого-то слушала? Она покачала головой и решительно направилась к нему. —Ты не останешься один, Джихан. Шахин тоже решил, что ему будет лучше одному. Никто не должен быть один в сложные периоды. Для этого и нужна семья. Что-то в этих словах надломило его. Джихан согнулся, уткнувшись лицом в плечо Алии, и всё напряжение, копившееся так долго, вырвалось наружу беззвучными рыданиями. Всё, что могла сделать Алия, — это быть рядом. Одну руку она положила на плечо мужа, другой нежно гладила его по голове. *** В течение последующих трёх дней Джихан практически жил на трёх фронтах: городской суд, возобновивший дело Каи ввиду новых обстоятельств, офис и больница. Единственным лучом света стала возможность сказать Джихану-младшему, что дядя Кая скоро вернётся домой. Сейчас он ехал к Наре. Её недавно выписали, и сегодня она сама позвонила ему, дрожащим голосом спрашивая: «Брат, что случилось с Шахином?». Он заверил, что приедет и всё расскажет, и попросил быть готовой к выходу. При встрече Джихан крепко обнял сестру. —Что ты уже знаешь? —Ничего, брат! Но Шахин все эти дни не звонил, не писал, на мои звонки не отвечает. Это на него не похоже. А сегодня за завтраком Озкан бросил такую странную фразу... Она не даёт мне покоя. Он сказал: «Удивительно, что ты ещё не со своим драгоценным Шахином». Джихан, скажи, что всё в порядке. Хорошо, что он не отпускал её, — едва Наре услышала правду, у неё подкосились ноги. —Наре! Послушай меня! Он жив. Значит, ещё ничего не кончено. —Отвези меня к нему, прошу тебя, брат, отвези! Я умру, если не увижу его! —Для этого я и приехал. Садись в машину. Наре крепко обняла брата и поцеловала в щёку. За ними из окна наблюдал Озкан. Когда машина Джихана отъехала, он достал телефон и набрал номер свекрови. —Садакат-ханым, здравствуйте. Наре встретилась с Джиханом, и они уехали в неизвестном направлении. Полагаю, они едут к Шахину. *** В больнице их встретили Зеррин и Алия. Они крепко обняли Наре, и девушки несколько минут стояли в молчаливых объятиях, шепча друг другу слова утешения и поддержки. —Зеррин, милая, отведи меня к нему, — тихо попросила Наре. Зеррин взяла возлюбленную брата за руку и повела в палату.Джихан и Алия уже двинулись следом, но их окликнул лечащий врач. —Есть изменения? — озабоченно спросила Алия. —Да, Алия-ханым, Джихан-бей. Состояние тяжёлое, но стабильное. Показатели гемодинамики постепенно восстанавливаются. Понаблюдаем ещё несколько дней, и если не будет ухудшений, начнём выводить пациента из медикаментозной комы. Если сможет дышать самостоятельно — значит, самый опасный период позади. —Я не совсем понял... это хорошо? —Да, Джихан, это хорошо, — мягко заверила его Алия. Они вошли в палату. Наре сидела у кровати возлюбленного, беззвучно плача. Она крепко сжимала его руку, то и дело прикладываясь к ней губами. Ей было всё равно, что подумают остальные. Она так долго прятала свои чувства, пыталась их задавить, уничтожить. Но теперь, когда Шахина могли забрать навсегда, сдерживаться стало бессмысленно. Честь, гордость, страх перед матерью, даже то, что она жена Озкана, — всё это померкло. Она больше не отступит. Не отойдёт от него ни на шаг. Лишь бы у них был ещё один шанс... Зеррин стояла у изголовья, нежно перебирая его чёрные с проседью волосы. —Мама приходит утром, пока я в университете, потом мы меняемся, — ответила она на немой вопрос Алии. Внезапно в коридоре поднялся шум — цокот каблуков, неуверенные возражения медсестёр: «Вам туда нельзя!», «Мы вынуждены вызвать охрану!», «Кто-нибудь, позовите врача!». Алия зажмурилась, глубоко вздохнула и приготовилась к бою. Эту «симфонию» хаоса она знала слишком хорошо по своей работе. Она всегда сопровождала Садакат-ханым, куда бы та ни направлялась. Едва дверь распахнулась, Алия тут же начала, не давая опомниться: —Вы в отделении реанимации, Садакат-ханым! И не вздумайте здесь скандалить! Это государственная больница, а не ваши владения. Нарушите порядок — вас выставят, и всем будет наплевать на ваши связи! Но Садакат даже не слушала. Она грубо оттолкнула невестку. Если бы не Зеррин, которая успела подхватить Алию, та бы некрасиво грохнулась на пол. —Я запретила вам говорить ей! Запретила привозить! Вы ослушались! А ты, Наре! Ты, замужняя женщина, сидишь у постели этого предателя! Вставай! Немедленно вернись к мужу! —Я никуда не уйду, мама, — абсолютно спокойно ответила Наре, не отпуская руку Шахина и не отводя от него взгляда. Она словно не замечала ничего вокруг. Её больше ничто не волновало. —Ты пойдёшь, как милая пойдёшь, девочка! А нет — так я волоком вытащу тебя за волосы! Она уже сделала шаг к дочери, но её руку на лету перехватил Джихан. В палату вбежал врач с охраной. —Что здесь происходит? Госпожа в курсе, где находится? Вам не стыдно? От такого тона Садакат на мгновение опешила. —Доктор Махмуд, простите, Садакат-ханым уже уходит. Да, Джихан? — бросила ему Алия. —Да, доктор. Приносим извинения. Мы уже уходим. Не отпуская мать, он буквально выволок её из палаты. —Пусти! Как ты смеешь! Я никуда не поеду без Наре, она позорит нашу честь! —Мама, достаточно! Садись в машину. Немедленно! Мы едем домой, и у нас есть о чём поговорить. Живо! *** Он привёл мать в кабинет, усадил в своё кресло. Открыл ноутбук и запустил VID_005. Едва прозвучали слова о том, что Шахин узнал правду об общем прошлом Эйджмеля и Садакат, та вскочила с места, занеся руку над ноутбуком. Джихан грубо усадил её обратно. — И что, ты поверил ему? Тому, что он там дальше бормочет? Поверил?! Не зря... ой, не зря он сейчас при смерти лежит! Лучше бы ему не приходить в себя и спокойно умереть, а не то я сама прикончу его! — Сиди и смотри до конца! — прошипел Джихан. После окончания видео он включил VID_006,а затем — запись с камер видеонаблюдения. — Этому человеку ты желаешь смерти? Его так ненавидишь? Несмотря на всё, что ты сделала Шахину, его сестре и матери, он проявил к тебе уважение. Он не стал выбалтывать твои секреты, пересказывать грязные сплетни. Если бы не Шахин, мы не то что не вытащили бы Каю из тюрьмы — мы бы потеряли его там навсегда! Благодаря ему у нас теперь компромат на всех наших врагов, какого не было никогда. И на Эйджмеля, на его родного отца, в том числе. Если бы Шахин не смог мне довериться... Если бы Зеррин не послушала брата... Эта флешка никогда не попала бы ко мне. Ничего этого не было бы, мама! Понимаешь? Садакат молча смотрела на экран, где застыл кадр с видеонаблюдения. — Мне всё равно, что ты скрываешь. Расскажешь, если захочешь. Нет — твоё право. Но запомни, мама: ты больше не посмеешь оскорблять Шахина. Никогда. Отныне он — желанный гость в нашем доме. И ты больше не будешь препятствовать отношениям Шахина с Наре и Каи с Зеррин. Ясно? Если нарушишь хоть одно из этих условий, клянусь, я отстраняю тебя от дел Альбора, и ты больше не увидишь ни меня, ни Каю, ни Наре. Ты поняла меня, мама? — Да, Джихан, — ледяным тоном ответила Садакат и поднялась, хотя внутри неё бушевал огонь. Теперь ей было о чём подумать. *** Каю освободили прямо в зале суда, заменив приговор на выплату компенсации за причинение вреда здоровью. Седату Налханоглу, в свою очередь, предъявили обвинение в лжесвидетельстве. Они ещё не успели покинуть здание, когда к ним подошёл жандарм с тонкой папкой в руках. —Джихан Альбора? Поздравляю с успехом. Я Сеттар Танрыоглу, из отдела судебных экспертиз. Как раз собирался к вам, — мужчина протянул Джихану документ. — Заключение по машине Шахина Альбора готово. —Что там? — не выдержал Кая. —Авария произошла из-за неисправности тормозов. Повреждён тормозной шланг. Сначала думали на износ, но машина новая, техосмотр пройден. А главное — излом слишком ровный, будто его подрезали. Мы считаем, что это не несчастный случай. Отчёт направим в прокуратуру для возбуждения дела. Когда Сеттар ушёл, братья мрачно переглянулись. —Кажется, нам пора навестить нашего старого знакомого, — Кая сжал кулаки, словно уже чувствуя под пальцами горло Демира Байбарса. —Обязательно, но сначала покинем это здание и встретимся с семьёй. Иначе мама устроит испытание похлеще тюрьмы. Садакат тут же бросилась к сыну, осыпая его лицо поцелуями и причитая, что он совсем исхудал и побледнел за время заключения. Кая обнял её в ответ, стараясь успокоить: теперь всё будет хорошо. К ним подошла Алия, сияя от радости. —Я так за тебя рада! А Дениз — и подавно, он ужасно скучал по дяде Кае. Следующей подошла Наре. Она выглядела настолько плохо, что Кая готов был поспорить, кто из них двоих больше пострадал — он в тюрьме или она на свободе. И всё же сестра искренне улыбнулась ему, хотя в её улыбке не было и следа прежнего сияния. —Не могла пропустить твоё освобождение, — тихо сказала Наре, целуя брата в щёку и сжимая его руки. А потом он увидел её. Зеррин стояла в стороне, у своей машины, не сводя с него тёмных глаз, но не решаясь подойти. Она казалась такой измождённой — глубокие тени под глазами, впалые щёки, заострившиеся черты лица. Губы её шевельнулись, беззвучно выдыхая его имя, — он был уверен, что это было именно оно. В следующий миг Кая уже нёсся к ней, словно от этого зависела его жизнь. Он подхватил её и закружил в объятиях, а она, испуганно вскрикнув, умоляюще просила опустить её. Но он уже целовал её — лицо, губы, щёки, сметая все условности. —О, Зеррин, я так счастлив! Клянусь Аллахом, я безумно счастлив тебя видеть! — выдохнул он, наконец отпустив её, но не выпуская из объятий. Ему было абсолютно всё равно, что подумают окружающие. —И я рада, Кая. Но пока брат не поправится, счастье не может быть полным, — она прижала его ладонь к своей щеке, ища в его прикосновении опору. —Поправится, Зеррин. Обязательно. И будет радоваться вместе с нами, клянусь. *** Демир сплюнул окровавленной слюной прямо к ногам Джихана. Альбора даже не дрогнул — в отличие от Каи, который тут же направил пистолет на Байбарса, стоявшего на коленях под конвоем людей клана. —Кая, убери ствол. Этой гадюке осталось только плеваться ядом, кусать она уже не способна, — устало произнёс Джихан. Он не раз ловил себя на мысли, что стоит запретить брату носить оружие из-за его вспыльчивости. Но Альбора должны уметь защищаться. —И что вы мне сделаете, ублюдки?! — прохрипел Демир. — Ничего не докажете! Даже если и установите, что авария не случайна, того, кто резал тормоза, вы не найдёте! Он расхохотался,но его лающий смех оборвался кашлем — Кая не церемонился, пиная его по рёбрам. —Заткнись, ублюдок, или клянусь, брат меня не остановит, и я разнесу твою тупую башку! — Кая встряхнул его так, что зубы затрещали. Джихан молча поднял руку, требуя остановиться. — Ты прав. Найти того, кто резал тормоза, и впрямь невозможно. Но Шахин не зря играл эту роль. Он собрал кое-что поинтереснее и для полиции, и для твоего отца. Не так ли, Надим-бей? —Так, Джихан-бей, — в кабинет вошёл Надим Байбарс. Его плечи были безвольно опущены, а сам он казался постаревшим на десятилетие. Но больше всего Демира поразило не это, а ледяное безразличие в глазах отца. Даже в ярости, после убийства брата, тот всегда оставался для него опорой. Теперь же между ними выросла глухая стена. —Отец! Ты с ними?! Что ты творишь?! —Замолчи! — Надим приблизился и с размаху отвесил сыну пощёчину, от которой у того потемнело в глазах. — У тебя больше нет отца. Ни семьи. Ни ресурсов. Уголовное дело уже возбуждено. Посмотрим, как ты выкрутишься. А пока жандармы не вломились в эту дверь, я сам прослежу, чтобы ты никуда не сбежал. Что посеешь, то и пожнёшь, Демир. Не этой ли участи ты и мне желал? Демир, онемев, смотрел на отца. Джихан в знак поддержки положил руку на плечо Надима и молча сжал. —Уходим, — коротко бросил Джихан, разворачиваясь к выходу. Но Демир не был бы собой,не вонзив на прощание отравленное лезвие. —Бедный, бедный Шахин, а, парни?! Лучше бы вам прикончить его, чтоб не мучился! Интересно, каково ему будет, когда он очнётся и узнает, что родной отец заказал его?! — Это причинит ему боли больше, чем все полученные раны, — тихо сказал Кая, когда они вышли к машинам. — Поверить не могу, что это правда. Теперь мы к Эйджмелю? —Нет. Ты едешь домой или в больницу — к Зеррин и Шахину. А я — к Эйджмелю. —Удачи, брат. *** Едва Эйджмеля ввели в комнату для свиданий, он с рёвом бросился на племянника: —Это вы! Вы погубили моего мальчика! Испугался, что трон пошатнётся? Что истинный наследник Альбора затмит тебя?! И решил убрать его вот так, подло? Да я тебя! Он замахнулся, но Джихан опередил его — точный удар в солнечное сплетение заставил Эйджмеля согнуться и рухнуть на колени. —Охрана! Он папал! Помогите! — захрипел он. На губах Джихана проступил холодный хищный оскал. Всё кончено, и можно было не сдерживать ярость, копившуюся неделями. —Милый дядя, охрана не придёт. Офицер занят — пересчитывает сумму, которую я ему вручил за возможность спокойно поговорить с дорогим родственником. Разве это не прекрасно? Ты не рад? Эйджмель попятился, пытаясь отползти от надвигающейся угрозы. Бесполезно. Джихан нагнал его в два шага, рывком поднял и встряхнул, не выпуская измятого пиджака. —Ты смеешь устраивать этот фарс и обвинять меня, шакал? — Джихан отвесил ему пощёчину, от которой у того звенело в ушах. — Ты собирался убить собственного сына. И почти добился своего, но Великий Аллах спас Шахина, чтобы я мог покарать тебя. —И что ты сделаешь, щенок? Ничего! Шахин — неблагодарная сволочь! Мне такой сын не нужен! Я сам справлюсь! Я уничтожу вас всех и буду править землями Альбора! Джихан рассмеялся. —Ты до сих пор не понял, чем всё это время занимался твой сын? Жажда власти ослепила тебя. Ты ополчился на него лишь за то, что он помог Кае ускользнуть. А на деле Шахин вёл против тебя свою войну. И собрал против тебя досье. В день аварии он вёз документы прокурору — ходатайство о пересмотре твоего дела и возбуждении нового. Он не доехал, но успел передать всё мне через Зеррин. Скоро ты сможешь блеснуть своим красноречием на допросах. Вот только хватит ли его, когда тебе будет назначен государственный защитник? —Фидан меня не бросит! Она наймёт лучших адвокатов! —Тётя Фидан... — Джихан усмехнулся, а затем резко прижал его к стене, вышибая воздух. — Да, она самоотверженная женщина. Она любила тебя слепо, без тени сомнения. Мне было нелегко убедить её, что ты — детоубийца. Она до последнего не верила, проклинала меня и весь наш род. Но я показал ей всё, что собрал Шахин. И тогда она сломалась. А знаешь, что для женщины дороже всего? Её дети. Клянусь, Эйджмель, в тот миг, когда до неё дошла правда, я — взрослый мужчина, глава клана — испугался. Если бы не Зеррин, она бы разнесла эту тюрьму и придушила тебя голыми руками. Она — сама ярость. — Ты не мог... —Мог. И сделал. Теперь слушай: твоё дело пересмотрят, и тебя посадят на пожизненное. Клянусь Аллахом. А так как ты особо опасный рецидивист, тебя отправят в колонию строгого режима. Никаких связей с внешним миром. Никаких подхалимов-сокамерников. Никаких передач и свиданий. Ты потерял семью. Всю. Джихан разжал пальцы. Эйджмель грузно осел на пол, смотря на него остекленевшим взглядом. Мужчина вытер ладони о его пиджак, словно стирая с них грязь. —Наш сокол оправится и будет парить над землями Альбора. А ты сгниёшь в одиночной камере. *** За семейным ужином Джихану позвонили с незнакомого номера. Разговор был коротким. Джихан-младший уже поел, и его увели спать; за столом оставались Алия, Кая и Садакат. —Кто это был, сынок? — первая нарушила молчание Садакат. —Начальник тюрьмы, мама. Эйджмеля нашли мёртвым в камере. Предварительно — самоубийство. Садакат хмыкнула: —Чёртов трус. Никогда не хотел отвечать за содеянное. Теперь в аду гореть будет. Там ему и место. *** Шахин чувствовал, как вязнет в болоте. Тёмном, глубоком, ледяном. Сначала он отчаянно пытался выбраться — кричал, бился, цеплялся, но вокруг не было ничего, кроме тягучей, безразличной топи. Когда стало затягивать сильнее,а выбраться так и не удалось, им овладел страх. Потом пришло странное спокойствие. В этой тьме, в этой тишине не нужно было бороться. Он заслужил покой. Иногда до него доносился шум. Порой в нём проступали знакомые голоса: мамы, Зеррин, Джихана, Каи... Наре, его милой Наре... Он пытался искать их, но не видел ничего, а силы быстро иссякали, возвращая его в безмолвие. Но сегодня было иначе. Всё вокруг гудело. Назойливые незнакомые голоса не умолкали, раздражая и не давая сосредоточиться. Вдруг грудь пронзила острая боль, лёгкие запылали. Шахин с ужасом осознал, что не может дышать, хотя мгновение назад даже не помышлял о воздухе. Он забился в панике, и в этот миг почувствовал — у него есть тело. Неподъёмное, чугунное. Титаническим усилием он заставил руку подняться к лицу. Оно было! Что-то пластмассовое и круглое во рту мешало дышать. Пальцы нашли трубку. Шахин дёрнул изо всех своих скудных сил. Его тело сотряс мощный кашель, и он наконец сделал первый, жгучий, собственный вдох. *** Джихан и Кая разбирали с Эролом документы, когда зазвонил телефон. «Наре». —Слушаю, сестра. В трубке слышались рыдания. Лицо Джихана окаменело, улыбка мгновенно сошла с его губ. Неужели...? —Брат, приезжайте в больницу. Шахин очнулся! — и она положила трубку. Женщины— удивительные создания: они плачут от боли и рыдают от счастья. *** В больнице их, конечно же, не пустили в палату. Врачи объяснили, что пациенту сейчас нужен покой, он будет много спать, и процесс восстановления нельзя нарушать. Так и вышло. Шахин приходил в себя лишь на несколько минут, чтобы снова погрузиться в глубокий сон. Эти короткие моменты бодрствования обычно заставали Фидан, Наре и Зеррин — женщины практически не отходили от его кровати. Но с каждым днём периоды сна становились короче, и через пять дней врачи разрешили навестить его всей семье. Наре и Зеррин уже были там, как и Алия, которая, пользуясь случаем, терпеливо объясняла Шахину, что реабилитация будет долгой и трудной, но все двигательные функции обязательно восстановятся. Главное, что в этой ужасной аварии не пострадал позвоночник — а это уже огромное счастье. *** Фидан вышла из палаты сына во внутренний двор больницы, когда туда начали подходить другие люди. В её сердце не осталось ни злобы, ни ненависти. Она была безмерно рада, что её мальчик выжил, но предательство покойного мужа надломило её. Ей не хотелось никого видеть, быть частью этого шумного, кипящего жизнью мира. Она носила траур — слава Аллаху, не по сыну, и уж точно не по Эйджмелю. Она оплакивала все те годы, что отдала этому шайтану в человеческом облике. — Чего тебе, Садакат? Пришла позлорадствовать? — безразлично спросила Фидан, заметив приближавшуюся к ней женщину, которая всю жизнь была её главным врагом и соперницей. «Не там я искала врага», — мелькнула горькая мысль. —Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. —Надо же. Удивила. —У нас больше нет причин для вражды, Фидан. Оставим прошлое в прошлом. Твоя душа разбита и истекает кровью, и тебе кажется, что ничто не сможет исцелить эти раны. Но я уверяю тебя — это не так. —Что же поможет мне справиться с этой болью, Садакат? Садакат улыбнулась. —Внуки, моя дорогая. Они исцелят твою израненную душу, и у тебя просто не останется времени для скорби. Поверь мне. *** Джихан вошёл в палату и неожиданно запнулся на пороге. Что сказать? С чего начать? Спросить, как он себя чувствует? Поделиться новостями? Просто выразить сочувствие? Кая не ломал голову над этими вопросами. Он просто подошёл и крепко обнял брата. Шахин ахнул от неожиданности и тут же рассмеялся: —Полегче, я сейчас не в лучшей форме, как ты мог заметить. —Брат, я так рад! Мы все так волновались! —Что ж, хоть какая-то польза от этой аварии — наконец-то собрались, и не для того, чтобы перегрызть друг другу глотки. Наре всхлипнула, а Алия бросила на Шахина укоризненный взгляд. —Давайте сделаем вид, что это сказали не вы, а ваши обезболивающие, — строго заметила она. —Шахин, ты в курсе? — наконец тихо спросил Джихан, глядя брату в глаза. —Да, — по лицу Шахина скользнула тень. —Мне жаль... —Не надо, — он покачал головой. — Он сам выбрал, как жить и как умереть. Здесь нет виноватых. В этот момент Шахин был не тем взрослым мужчиной, что бросил вызов собственному отцу. Перед Джиханом сидел тот самый мальчик-подросток, с которым они гоняли мяч и воровали яблоки в соседском саду. Мальчик, который был потерян, которому было больно и одиноко. Сердце Джихана сжалось, и все сомнения ушли. —Кая, подвинься, ты всё место занял, — он легонько ткнул брата в бок и сам обнял Шахина. — Никогда так больше не делай, слышишь? Я сколько раз твердил — мы вместе. Из-за твоего упрямства мы чуть не потеряли тебя. —Прости, в последнее время я что-то не замечал между нами особого доверия, — буркнул Шахин, но прижался к его плечу в ответ. —Знаю. Знаю. Больше так не будет. Теперь всегда вместе, ясно? —Ясно. К их объятиям тут же присоединились Наре и Зеррин. —Алия-ханым, идите сюда, — позвал Шахин, увидев, что она стеснительно стоит в стороне. В этом живом коконе из любящих рук Шахин наконец отпустил контроль и разрешил себе заплакать. Он был дома. В кругу своей семьи. — Меня сейчас стошнит от этой слащавости, — раздался надменный голос Садакат в дверях. —Садакат-ханым, как вам не стыдно! — возмущённо обернулась Алия. Остальные выпрямились, заслоняя собой Шахина и давая ему время прийти в себя. —Замолчи, — Садакат величественно подняла руку, останавливая невестку. Она смотрела на всех свысока, словно королева, снизошедшая до простых смертных. — Наре. Я даю согласие на твой развод с Озканом. И на брак с Шахином. Равно как и на твой союз с Зеррин, Кая. Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. В палате повисла гробовая тишина, которую первым нарушил Кая. С победным кличем он ринулся к Зеррин и подхватил её, закружив в воздухе. Наре, рыдая от счастья, бросилась обнимать мать. —Тише, тише, а то нас выгонят из больницы за нарушение спокойствия! — сквозь смех призвала их Алия. Садакат стояла с гордо поднятой головой и надменной улыбкой. В конце концов, она всегда выходила из любой ситуации с достоинством. Если не можешь остановить безумие — возглавь его.