Часть 4

      Глубоко вздохнув, Кэйл попытался отогнать навязчивые мысли.       «Неужели я только что испытал нечто похожее на истерику?» — Он не раз видел, как люди впадали в истерику по разным причинам, но сам никогда через это не проходил. Он нахмурился.       {Кэйл, дорогой, нет, это была не истерика}, — вздохнула Сумасшедший Ребёнок. — {У тебя произошёл срыв, нервный срыв}.       Кэйл подумал, что ему показалось: Сумасшедший Ребёнок не только обошлась без ругательств, но и обратилась к нему ласково. Услышав вздохи других древних сил, Кэйл кивнул, понимая, что отвлёкся.       {Такое случается редко, но в твоём случае этого было не избежать}       «Что же такого в моём случае?»       Кэйл поднялся с кровати, игнорируя боль в теле. Он вышел из комнаты, не обращая внимания на Рона, который провожал его взглядом.       «Как бы то ни было, я не допущу повторения. По крайней мере, теперь я понимаю, как всё начинается, и в следующий раз смогу выбраться из этого состояния раньше».       Кэйл остановился на четвёртом этаже виллы, вспомнив, что оставил в комнате алкоголь. Однако он был уверен, что Рон во всём разберется. Кэйл снова зашагал, не зная куда, — просто решил пройтись, размять суставы... Возможно, именно так он и поймёт, как в одиночку и за короткое время попасть в Бесконечное Королевство.       Дети, скорее всего, были с Шеритт — они сразу отправились в Чёрный Замок. Кэйл, не обращая внимания на взгляды, вышел из виллы. Он подошёл к ближайшему дереву и присел, прислонившись к нему.       Чистый воздух и природа... Раньше он не замечал за собой желания сидеть на лугу или прислоняться к деревьям, но после долгой войны это влечение появилось. Кэйл закрыл глаза, погрузившись в мысли.       Через несколько минут его размышления прервал Раон:       — Человек, — снова осторожно начал Раон, — ты обманываешь меня.       Кэйл открыл глаза и нахмурился. На этот раз Дракончик не спрашивал, а констатировал факт.       «Всё-таки Раон невероятно проницателен», — с легким вздохом подумал он.       — Почему ты так думаешь, Раон? — он не мог знать, что Кэйл скоро умрёт.       Кэйл смотрел на маленького Раона, свернувшегося у него на коленях. Раон прищурил свои глаза, словно пытаясь разглядеть саму суть своего опекуна. Кэйл погладил его между рожек.       — Или что-то случилось? — бережно спросил он, стараясь понять состояние дракона не по словам, а по его виду.       Раон напрягся.       — Ты нас покидаешь? — прошептал он, и глаза Раона наполнились влагой. — Ты меня бросаешь?       Кэйл отчаянно хотел сказать «нет» — простое слово из нескольких букв, но не желал давать ложной надежды.       «Хотя, какая уж там надежда? Так или иначе, я скоро умру. Даже Бог Смерти не сможет меня найти, потому что меня не станет. Не останется моей души — лишь воспоминания тех, кто меня знал».       — Хочешь прогуляться? — сменил тему Кэйл. — Только ты и я?       Кэйл снова использовал детей... Как бы горько это ни было, он хотел увидеть своего лидера группы, даже если для этого придётся использовать кого-то...       Раон какое-то время молча смотрел на него, а затем энергично кивнул.       «Прости меня», — мысленно извинился Кэйл перед Раоном и поднялся, взяв дракона на руки.       Это было плохое решение. Даже без недавно обретённой силы ему было тяжело поднимать Раона, а сейчас он чувствовал, что может рухнуть.       — Как насчёт навестить Фредо? Посмотрим, как он справляется с должностью короля.       Раон что-то пробормотал, и их окутал свет телепортации. Кэйл не понимал, почему обычно энергичный Дракончик сейчас так замкнут, но у него не было права спрашивать об этом — не тогда, когда он использует его в своих целях.       ***       Фредо фон Эджеллан, монарх Бесконечного Королевства, в этот момент отдыхал от государственных дел в своих старых покоях, неспешно потягивая свежую кровь.       Когда помещение озарилось светом телепортации, Фредо нахмурил брови, предположив, что недоброжелателям удалось выяснить координаты его покоев. Он убрал бокал и приготовился к возможной атаке.       К его удивлению, в комнате материализовались Кэйл Хэнитьюз и один из его ручных Драконов — Раон Миру. Фредо привычно начал улыбаться молодому человеку. Он всегда любил подшучивать над ним, предлагая называть себя отцом. Однако улыбка появившаяся на его лице, мгновенно исчезла.       «Что-то не так», — Фредо приблизился к Кэйлу. — «Он при смерти?»       Будучи вампиром, Фредо, подобно другим сородичам, чувствовал кровь живых существ. И кровь Кэйла, прежде опьянявшая его, теперь отвратительно пахла. От Кэйла исходило зловоние, напоминающее мнртвую ману, но с более выраженным запахом гнили. Однако будь в его организме нечто подобное, он бы немедленно скончался от отравления и боли. Или нет? Учитывая, что у него есть сила регенерации...       — Произошло что-то? — осведомился Фредо, надеясь, что его догадки ошибочны.       — Нет, с чего ты взял? — ответил Кэйл вопросом на вопрос.       Фредо взглянул на непривычно молчаливого Дракона и переспросил:       — Ты уверен в этом? — Приподняв бровь, он вновь устремил взор на Кэйла.       Кэйл молчал несколько секунд, затем ответил:       — Со мной всё в порядке.       Фредо вздохнул, понимая, что его предположения, видимо, верны.       — Хорошо, — он опустился на диван. — Чем я могу помочь?       Кэйл не из тех, кто на пороге смерти вспомнил бы о нём. Хоть они сотрудничали, у Фредо не было такой связи с Кэйлом, какую тот имел с Эрухабеном.       Кэйл занял свободное кресло.       — Когда ты проводил зачистку, — Фредо усмехнулся, понимая, что Кэйл в этом уверен. Маленький проказник. — Встречался ли тебе кто-то по имени Суй Кхан?       — О, Суй Кхан, да... это милый зверочеловек.       Брови Кэйла непроизвольно взметнулись вверх, на лице появилась усмешка.       «Лидер группы, только не говори, что ты умеешь превращаться в птицу, как этот вампир?» — Кэйл сжал губы, стараясь скрыть улыбку.       Зверолюдей в Бесконечном Королевстве, кроме ранее пленённых детей из волчьего племени и ублюдков из племен медведей и львов, он не встречал.       Почему-то, глядя на Фредо, Кэйлу кажется, что его лидер переродился в пернатого.       — Он из племени ястребов, — продолжил Фредо, наблюдая за его реакцией. — Если не ошибаюсь, он на год младше моего сыночка Нару.       Кэйл мгновенно стал серьёзен.       — На год, — повторил он. — На год младше меня, или на год младше тебя в детском облике по человеческим меркам? Или на год младше тебя в детском облике по вампирским меркам?       Фредо усмехнулся. Эта тошнотворная проницательность одновременно и восхищала, и раздражала его.       — На год младше Нару по человеческим меркам, ему двенадцать.       Кэйл подпер лицо кулаком. Выходит, Су Хек, как и он сам — Ким Рок Су — вселился в чужое тело.       — Где его можно найти? — спросил он после минутного молчания.       — Он является сыном одного из Благородно Ожидающих.       — Благородно Ожидающие? Я надеялся, ты распустил эту ерунду.       Фредо серьёзно кивнул.       — Я и распустил. Но, сынок, Благородно Ожидающие — алчные создания, и я уверен, ты это помнишь. — Фредо замолк на мгновение, подбирая слова. — В подобных семьях всегда были жёсткие правила...       Кэйл прервал его.       — После того как ты распустил эту ерунду, ситуация ухудшилась?       Кэйл не желал своему лидеру такой неприятной жизни. Неужели, по мнению Бога Смерти, им не хватило отвратительного в прошлой жизни?       — Я хочу его увидеть. — Кэйл погладил Раона. — Вызови сюда. И отца, и Суй Кхана.       Раон вздрогнул. Он какое-то время был погружён в размышления о странном состоянии человека. Они с Фредо говорили о каком-то Суй Кхане... Которому двенадцать, и его не любит семья.       Раон посмотрел на человека.       «Он хочет взять мне ещё одного брата?»       — Я так не могу, — Фредо хотел отложить это, но что-то глубокое во взгляде Кэйла, заставило его поменять ответ. — Не могу сегодня. Завтра прикажу им приехать во дворец. — договорив, он замер, выискивая малейшие изменения на бесстрастном лице.       — Сколько времени им понадобится, чтобы они оказались тут или во дворце? — голос Кэйла был ровным, но слышалась нетерпеливость.       Фредо небрежно закинул ногу на ногу.       — Во дворец часов девять, сейчас в том месте больше народу, чем было раньше. Сюда они смогут за пять часов, наверное.       Кэйл нахмурился. Скорее всего, дело не в цифрах. Но даже если и в них, Кэйлу кажется, что те попросту потратят время на одеяние и заучивание фраз.       «Когда я умру?»       {Не спрашивай о таком в подобном ключе...} — разрыдался Плакса, его голос был полон искреннего ужаса, но он всё-таки ответил: — {Завтра где-то между днем или вечером}.       Фредо нахмурился, заметив, что Кэйла на мгновение стал отрешенным.       — Завтра с утра сможешь их сюда созвать? Чтобы к двенадцати они уже были тут.       Фредо не понимал, почему так послушно выполняет его поручения. Он глубоко вздохнул и кивнул.       — Завтра? Хорошо, — Фредо использовал колокольчик, и тишину комнаты разрезал звенящий звук. Через несколько минут в дверь постучала Солена. — Входи.       Темная эльфийка открыла дверь, и ее почтительный поклон в сторону Фредо замер на полпути. Ее взгляд прилип к Кэйлу.       — Что-то произошло? — в прошлый раз их союз был основан на общей борьбе с Белой Звездой. Однако, учитывая, что бывший король Бесконечного королевства мёртв, встреча могла быть связана с чем-то столь же важным.       — Нет, — отмахнулся Фредо, но его жест был лишен привычной легкости. — Отправь почту в дом Кханов. Я главу дома и его сына вызываю к себе. И, напиши, чтобы прибыли к десяти. — Фредо перевел взгляд на Кэйла, ища подтверждения. — Устраивает?       — Да,— коротко ответил Кэйл. — Я у тебя переночую.       Не дав им времени опомниться, он скрылся в потайном проходе, оставив за собой невысказанные вопросы и слова.       Фредо в смятении смотрел на закрывшуюся потайную дверь, он нахмурился. Кэйл Хенитьюз, этот загадочный человек, всегда вёл себя так, словно весь мир был его личной шахматной доской. А он, Фредо, король Бесконечного королевства, почему-то чувствовал себя всего лишь пешкой.       «Хоть Кэйл и не Белая Звезда, иногда ощущения, которые возникают при взаимодействии с ними, бывают похожи».       Вздохнув, он обернулся к Солене, которая всё ещё стояла в дверях.       — Господин, — тихо проговорила она. — Главнокомандующий Кэйл выглядит иначе. Более уставшим.       «И болезненным», — мысленно добавил Фредо.       Он откинулся на спинку дивана, залпом осушив бокал. Приятный вкус крови теперь казался ему отвратительным.       — Выполни поручение. И убедись, чтобы никто не трогал комнату Нару. Пусть спит... — он запнулся, — спокойно. И передай Мелундо, пусть приготовит еду на троих.       Когда Солена уже открыла дверь, Фредо добавил, его голос обрел странную нежность:       — Нет, пусть готовит на пятерых. И печенья, — его взгляд упал на пустое кресло, где сидел Кэйл, — печенья побольше. Самого сладкого.       Оставшись в одиночестве, Фредо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он чувствовал, что пребывание Кэйла здесь не закончится ничем хорошим.       ***       — Раон? — Кэйл тихо позвал Дракончика.       — Я не сплю, — отозвался Дракон, и в его детском голосе слышалась нотка обиды. — Мы у старого вампира надолго?       Кэйл улыбнулся, чувствуя, как эта детская непосредственность немного смягчает его собственную боль. Если уж Раон трехсотлетнего Фредо называет «старым», то Эрухабена, которому тысячу, стоит называть не «дедушка», а древним ископаемым.       — Скорее всего ты с утра вернешься на виллу Супер Камня, — после паузы ответил он. — Не думаю, что тебе тут понравится.       В этой тишине каждое движение, каждый вздох казались громкими. Он не хотел, чтобы его сын видел, как он умирает. Сейчас маска еще держалась — ровное дыхание, расслабленные плечи. Но он понимал: есть шанс, что резкая боль вновь заставит его скорчить рожу или нахмуриться.       Раон взлетел, его крылья взметнулись, нарушая тишину комнаты. Он затрепетал перед лицом Кэйла, и в его глазах плескалась то ли обида, то ли возмущение. Он приземлился на кровать, и выпалил:       — Не хочу!       Кэйл с обреченной нежностью пожал плечами — движение, стоившее ему новой боли — и медленно лег рядом. За окном был вечер, но из-за постоянной боли ему казалось, что он не спал вечность.       Он чувствовал, как маленькое, дышащее ровно тельце Раона прижимается к его телу, и на какое-то мгновение боль отступила, уступив место нежности.       — Хорошо, — прошептал он, обнимая Дракончика.       Раон уснул быстро, дыша ровно и горячо. А вот Кэйл — нет. Изможденное тело желало отдыха. Он провел в постели целую вечность, вглядываясь в потолок, ища в нем решение: как заставить Раона вернуться на виллу, как отправить его подальше от места, где скоро он умрёт.       В конце концов, он с осторожностью поднялся с кровати, боясь разбудить Раона, и так же тихо, как умел в прошлом мире, он прокрался в комнату Фредо.       «И этот, наверное, спит», — с горькой усмешкой подумал Кэйл, тяжело опускаясь в кресло.       Кожа была влажной от холодного пота, а в груди что-то тяжелое и колючее медленно поворачивалось, напоминая о себе тупым давлением. Может, здесь, в тишине чужо комнаты, он сможет отдохнуть от себя и от мыслей.       — Не спится, Кэйл? — голос прозвучал без единой нотки сонливости.       — Так ты не спишь, — Кэйл прищурился, и по телу разлилось странное облегчение. Одиночество с мыслями было невыносимым.       Фредо усмехнулся.       — Конечно не сплю. Когда в моем доме бродит кто-то вроде тебя, сон становится роскошью.       — Наверное, — тихо ответил Кэйл.       Они молчали. Кэйл перевел взгляд на окно, за которым царила непроглядная, густая ночь. Боль, притихшая на время, снова зашевелилась. Но здесь, в этой комнате, в молчаливом присутствии Фредо, она казалась чуть более терпимой.       — Раон спит? — нарушил тишину Фредо.       Кэйл медленно перевел на него взгляд и встретился с его фиолетовыми глазами, которые, казалось, светились в полумраке.       — Спит. Мне нужно... мне нужно, чтобы он вернулся на виллу. Он не должен здесь оставаться.       Фредо сел на кровать.       — Совет у отца спрашиваешь? — в его интонации сквозила легкая насмешка.       Кэйл закатил глаза, надеясь, что Фредо разглядит этот жест даже в темноте.       — Ах, какое сложное бремя эти дети, — с напускной мудростью продолжал Фредо.       Кэйл уловил в его тоне фальшивые ноты, но все равно кивнул. Они снова погрузились в молчание. Кэйл на мгновение прикрыл глаза, и мир поплыл в кроваво-красной пелене.       — Ты умираешь, — констатировал Фредо. В его голосе не было вопроса, только холодная констатация факта.       Кэйл еле слышно усмехнулся.       — Да, — произнес он, хотя Фредо не спрашивал. В его голосе слышалась усталость.       — И это как-то связано с тем, что ты уничтожил Белую Звезду, — продолжил Фредо, связывая факты.       — Да, — голос Кэйла был так же тих. Фредо сейчас видел его насквозь, и врать сейчас не было ни сил, ни смысла. — Знаешь, чем я проткнул свое сердце?       Он поднял взгляд, и его глаза встретились с сияющими фиолетовыми.       — Чем-то деревянным.       — Это был корень Мирового Древа, — кивнул Кэйл, его пальцы злобно сжали подлокотники кресла. — Оно должно было мне силу регенерации.       Он замолчал, его взгляд устремился на бокал, стоявший на тумбочке. Хрусталь тускло поблескивал в темноте.       — Но что-то пошло не так, и сила начала убивать тебя? — тихо произнес Фредо, предлагая один из самых логичных вариантов.       Кэйл лишь кивнул, не отрывая взгляд от хрусталя. Фредо на удивление верно все понял. Или дело в том, что он чует запах смерти, исходящий от его крови? Кэйл не знал и не хотел знать.       — Я умру завтра, — он посмотрел на Фредо. Тот молча смотрел на него, и в его фиолетовых глазах читалось нечто сложное — не жалость, нет, она была бы оскорбительной, а некая горечь.       — Так ты хочешь отправить Дракончика подальше, чтобы он не видел смерти, — задумчиво, растягивая слова, произнес Фредо, и затем безжалостно добавил: — Глупо. Эгоистично и глупо.       — А что мне еще делать? — голос Кэйла внезапно сорвался, в нем впервые зазвучали отчаяние и гнев. — Позвать его, чтобы он держал меня за руку, пока я... — он не договорил, с силой впиваясь пальцами в подлокотники.       — Пока ты будешь выплёвывать кровь и медленно, мучительно умирать,  — Фредо закончил за него с убийственной прямотой. — Да. Именно это тебе и следует сделать. Раон хоть и ребенок, но не забывай: он Дракон. Он прошел с тобой через ад и обратно. Ты не имеешь права отнимать у него право проститься.       Кэйл вздрогнул. Слова Фредо, сказанные с такой пронзительной правдой, ударили в место, где когда-то было сердце. Он знает, что его желание уберечь Раона от боли — эгоизм.       — Но... — попытался возразить Кэйл.       — Никаких «но», Кэйл, — отрубил Фредо, и в его прозвучала не привычная насмешка, а твердость. — Ты не вправе красть у него это.       Фредо поднялся и подошёл к креслу. Его тень накрыла Кэйла. Холодная ладонь легла на его потный лоб, нежно убрав прядь слипшихся волос. Этот почти знакомый жест что-то сжал в его груди. Было больно и неприятно, но, несмотря на это, он испытывал благодарность.       — Если ты скроешь это, он будет искать причину. Всю жизнь. Он будет ненавидеть тебя за эту тайну. А потом ненависть превратится в незаживающую рану, которая будет разъедать его изнутри. Ты хочешь, чтобы он это переживал?       Кэйл закрыл глаза, когда запись напомнила ему о том, как он потерял своих хёнов. Он не был уверен, будет ли Раону действительно больнее, если он упустит шанс быть рядом с ним во время его смерти, но он подумал, что Фредо не стал бы лгать.       «У меня были такие же мысли и про Мировое Древо...» — с усмешкой подумал он, чувствуя, как в груди вновь что-то начинает болеть.       {Я согласен с вампиром}.       Голос Супер Камня звучал не так, как обычно. И другие древние силы с тихим согласием, отозвались в ответ.       — Хорошо, — Кэйл откинул руку Фредо, но в этом жесте не было злобы. Поднимаясь, он почувствовал, как пол уходит из-под ног. У зеркала, глядя на своё бледное отражение, он перевел взгляд на отражение Фредо и тихо произнес: — Спасибо.       ***       В комнате Фредо царила почти домашняя, хоть и мрачная атмосфера. Но к утру иллюзии растаяли. Каждый шаг отзывался в теле волной мучительной, выкручивающей суставы боли, которая не отпускала, а лишь нарастала.       Кэйл скорчился на диване, впиваясь пальцами в обивку. Фредо, вернувшись, тяжело опустился рядом.       — Тебе хуже? — спросил Фредо. Его взгляд был пристальным, выискивая любую ложь.       — Немного, — размыто ответил Кэйл и потянулся за печеньем. Но рука его предательски дрогнула. Он тяжело вздохнул, чувствуя стыд за свою беспомощность, и откинулся на спинку дивана.       Раон замер у него на коленях. Кэйл чувствовал, как напряглось маленькое тельце. Фредо, словно читая его мысли, положил ладонь на голову Раона — успокаивающе, твёрдо. Затем он передвинул тарелку прямо к пальцам Кэйла.       — Надеюсь, кормить тебя с рук не нужно? — в его голосе сквозила знакомая насмешка, но Кэйл, сквозь туман боли, уловил под ней нечто иное, что-то похожее на нотку заботы. Было странно осознавать, что Фредо поддерживает и переживает.       Когда через полчаса дверь отворилась и церемониймейстер оповестил о визите Кханов, Раон растворился в воздухе, но Кэйл чувствовал на себе его сосредоточенный взгляд.       Ричард вошел первым — высокий мужчина. Он был одет в строгий, дорогой камзол, он безупречно поклонился, после чего, поднял взгляд на Фредо.       — Здравствуйте Ваше Величество. — начал гость, но его перебил Кэйл.       — Где Суй Кхан?       Ричард нескрывая недовольство посмотрел на него.       «Наверное, он зол, что его перебили и без моего позволения заговорили», — Фредо немного приподнял уголки губ.       — Мистер Кхан, мой гость задал вопрос.       Ричард Кхан напрягся. Кровь прилила к лицу, залив щеки густым багрянцем.       — Мой сын ждёт внизу, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Я полагал, что для начала нам...       Фредо медленно потягивал кровь, наблюдая за этим представлением. Его холодные глаза скользнули к Кэйлу, который был живым воплощением агонии: его пальцы впились в диван, будто пытаясь ухватиться за саму жизнь, а на лбу, несмотря на прохладу в комнате, сияли капли пота.       — Я хочу увидеть Суй Кхана. Сейчас, — слова Кэйла прозвучали не как просьба, а как приказ.       Ричард замер, его глаза превратились в узкие щелочки. Он метнул взгляд в сторону Фредо в поисках помощи, но король лишь изящно приподнял бровь, всем своим видом показывая, что гость в его покоях волен делать всё, что пожелает.       — Ваше Величество... — в голосе Ричарда прозвучала фальшивая почтительность.       — Вы слышали моего гостя, — отрезал Фредо, и в его безмятежном голосе прозвучала жестокость. — Он не отличается терпением. Особенно сегодня.       «Потому что скоро умру?» — пронеслось в сознании Кэйла. Он повернул голову, поймав взгляд Фредо, и увидел, как пальцы вампира сжали хрустальный бокал так, что тот чуть не треснул. Но, понимая, что не знает причины такой реакции, Кэйл медленно перевел взгляд на уже зашедшего в зал Суй Кхана.       Кэйл смотрел, как в комнате стоит худой ребенок с фарфоровой кожей, одетый в строгий черно-белый костюм. Его движения были беззвучны и неестественны для его лет. Мальчик незаметно, но тщательно оценивал каждого в комнате, и этот пронзительный, всевидящий взгляд, эту осанку Кэйл узнал бы из миллиона.       — Суй Кхан, верно? — Голос Кэйла звучал неестественно нежно.       Мальчик кивнул, его лицо оставалось бесстрастной маской.       — Здравствуйте, сэр!... — начал он вежливо, но его перебил Кэйл.       — Лидер группы, — сорвалось с губ Кэйла на корейском, и он почувствовал, как от этого обращения вздрогнул не только Суй Кхан, но и Раон у него на коленях. — Как вы? Хотя нет... — Кэйл судорожно поднял руку и повернулся к Фредо, заговорив на языке, который поймут все. — Я хочу, чтобы Ричард ушел.       — Ричард, выйдите, — без колебаний приказал Фредо, его глаза метались между Суй Кханом и Кэйлом, пытаясь понять о чем идет их диалог.       Ричард, издав тихий вздох, склонился в почтительном поклоне и исчез за дверью.       — Фредо, не мог бы и ты? И пожалуйста, поставь звуконепроницаемый барьер, — голос Кэйла сорвался в кашель, а во взгляде, который он бросил вампиру, читалась необходимость. Он знал, что Фредо оставит его — их связь не была столь глубокой, чтобы делить подобное.       Фредо молча кивнул и щёлкнул пальцами. Его взгляд на мгновение задержался на Кэйле с непонятной смесью любопытства и досады. Он вышел вслед за Ричардом.       — Спасибо, — прошептал Кэйл ему вслед и снова повернулся к мальчику, раскинув дрожащие руки для объятий. Он смотрел прямо в глаза Суй Кхана, и в его взгляде читалась вся вселенская тоска. — Я соскучился.       Суй Кхан нахмурил свои брови, но сделал несколько беззвучных шагов вперед и позволил себя обнять. Он обнял и сам — легко, почти невесомо.       — Донсен, — сказал он на корейском. Он отстранился и тут же начал оценивать его состояние. — Ты болен?       — Можно и так сказать, — Кэйл попытался издать подобие смеха, но получился лишь болезненный хрип, больше похожий на предсмертный. Он опустил взгляд на свои колени. — Это Раон, — он погладил невидимого Дракона, и тот, повинуясь жесту, снял магию невидимости, показав Суй Кхану свою великолепную форму. — Великий и Могучий Раон Миру.       Суй Кхан с легким недоумением скосился на него, и Кэйл догадывался почему, но сделал вид, что не заметил этого взгляда.       — Подожди, — Суй Кхан быстрым движением заткнул ему рот печеньем, полностью игнорируя внезапно появившегося Раона и его испепеляющий взгляд. Пока Кэйл механически жевал, Суй Кхан не сводил с него пристального взгляда. Когда печенье было съедено, он спросил без предисловий: — А теперь скажи, что случилось?       Суй Кхан, он же Ли Су Хёк, знал своего донсена как облупленного. Тот редко делился столь важной информацией, даже с ним или Чон Су, но сейчас он дрожал мелкой дрожью, и его тело время от времени выгибалось в судороге.       — Я рад, — Кэйл закашлялся, — снова тебя видеть.       Кэйл замолчал, его лицо исказилось от боли и сосредоточенности.       «Когда я умру?» — мысленно уточнил он, ибо заметил, что сроки его странной болезни имеют свойство меняться, а боль становиться все невыносимее, парализуя и отнимая последние силы.       {Десять минут}.       — Чертов ублю!...       Суй Кхан, не моргнув глазом, засунул в разинутый рот Кэйла очередное печенье, дабы оградить нежные уши ребенка от потока брани. Кэйл с яростью прожевал его и закрыл лицо руками. Отчаяние и бессилие сдавили его горло. Что он мог сделать?       — Я... Раон, достань... Хаа, нет, я... черт!       Кэйл дрожащими руками переложил Раона на диван и попытался встать, но его ноги подкосились, и он рухнул бы на пол, если бы не Суй Кхан.       Тот молниеносно подхватил его и, обхватив за плечи, осторожно усадил на прохладный пол. Кэйл лишь благодарно, сквозь боль, кивнул, наблюдая, как на лице Раона сменяются ужас и боль.       Кэйл обхватил свои ноги, пытаясь впиться в них пальцами, чтобы почувствовать хоть что-то. Он щипал свою плоть, но это было бесполезно. Ноги были на месте, но он их не чувствовал — они стали чужими, холодными кусками мяса.       — Лидер группы, — прошептал Кэйл на корейском, устало уронив голову на свои нечувствительные колени. Голос его был пуст и безволен. — Я умираю. И кажется, у меня в, — он запнулся, — где находится сердце, идёт кровь.       Кэйл сидел, сжавшись в комок, и пытался дышать ровно, но каждый вдох получался с трудом. Легкие обжигало изнутри, а в груди, под ребрами, пульсировала и рвала плоть на части тупая, невыносимая боль. Он чувствовал, как липкая, теплая влага растекается по его коже.       — Черт, — прошептал Суй Кхан, и в его голосе слышался ужас. Он сорвался с дивана и рухнул на колени перед Кэйлом. Его тонкие, уверенные пальцы теперь отчаянно дрожали, когда он пытался оттянуть воротник. — Донсен, дай посмотреть!       — Не надо... — Кэйл отстранился слабо, беспомощно отпихивая его руку. Его собственный голос звучал теперь как в прошлом мире: безжизненно.       Он поднял голову и увидел, полных слез глаза Раона. Дракончик замер, его маленькое тельце было напряжено. Он видел, как его человек тает на глазах, как жизнь покидает его, окрашивая кожу в мертвенный серый оттенок, но не мог понять — почему?       — Раон... — начал Кэйл, но слова застряли в горле колючим комом. Как сказать своему сыну, что навсегда бросает его?       {Кэйл, поторопись, у тебя шесть минут} — безжалостно произнёс Супер Камень.       Проморгавшись, Кэйл увидел, как Раон безумно кружит вокруг него бормоча что-то бессвязное, молящее. Крупные слезы катились из его глаз, и при виде каждой из них у Кэйла в груди снова сжималось что-то тяжелое, что больнее любой раны...       Он потянул руку, чтобы остановить Раона. Хотел сказать, что все в порядке, но привычная ложь застряла в горле.       — Раон, успокойся.       — Нет, человек! Ты умираешь?! Этот Суй Кхан лжет, ведь правда? — в голосе Раона просачивалась истерика.       Кэйл кинул благодарный взгляд на Суй Кхана и глубоко, превозмогая боль, вздохнул.       — Нет, Раон...       — Врешь! — перебил его Дракончик, его маленькие лапки впились в одежду Кэйла. — Это ведь шутка? Человек, пожалуйста, скажи, что это шутка!       Кэйл медленно выдохнул. Боль отступила на второй план, уступив место спокойствию.       — Раон, — его голос, все еще хриплый, прозвучал с неожиданной твердостью. Он перестал отталкивать Суй Кхана, позволив тому со сдавленным стоном разорвать ткань рубашки и обнажить ужасающую картину.       — К-кровь!... — Раон ахнул, и его последние иллюзии развеялись. Последовала отчаянная попытка спасти Кэйла с помощью зелий. Но Кэйл лишь смотрел на него с бесконечной нежностью и болью.       «Милый мой, если бы это можно было исправить так просто...»       Он не хотел, чтобы его сын видел его таким беспомощным и сломленным.       — Человек, — в этом шепоте слышалась мольба. — Ты не можешь умереть...       Суй Кхан попытался оттянуть малыша, но тот с силой вцепился в ноги Кэйла.       — Тебе нельзя умирать! Иначе... Иначе я уничтожу весь мир! Я спалю храмы богов дотла! Я сотру всё в порошок, всё будет гореть! Если ты...       — Раон, не перебивай, прошу, — тихо сказал Кэйл, и в его просьбе была такая усталость, что Раон сразу смолк. — Ни я, ни Суй Кхан не лжем.       Раон издал сдавленный, похожий на всхлип звук. Суй Кхан рядом повторил его, но тише и опустил голову, сжимая кулаки так, что кости побелели.       Ли Су Хёку было до тошноты неприятно, что после долгой разлуки он вынужден становиться свидетелем его смерти.       «Жизнь несправедлива. Смерть — тоже. А судьба лишь цинично усмехается, закручивая порочный круг...» — думал Суй Кхан глядя, как умирает тот, ради кого он вернулся.       Когда-то он, Ли Су Хёк, умер на глазах у своего донсена. Теперь судьба потребовала его долг — он наблюдал, как донсен умирает на его глазах, не способный спасти его.       Кэйл смотрел на искаженное ужасом и горем личико Раона, и это причиняло ему боль острее, чем любая рана. Он собрал остатки сил, ощущая, как они уходят сквозь пальцы и мягко, положил свою холодную руку на голову Дракончика.       — Я убью и себя... — попытался пригрозить Раон.       — Раон, слушай меня внимательно. Ты не должен так говорить. Никогда. Ты будешь жить. Долго и счастливо. С Он и Хонг. Рон и Эрухабен будут присматривать за вами. Розалин и Хан будут рядом.       — Но ты!... — вырвалось у Раона, он прижался к ладони Кэйла. Он не хотел, чтобы Кэйл покидал его.       — Раон, — слова Кэйла прервал кашель. На его губах появились капли крови. — С вами будет и Суй Кхан. Он мой хён. Мой брат.       Для Суй Кхана слово «хён», которое он жаждал услышать вечность, прозвучало как приговор. Оно упало в тишину комнаты и отозвалось в его ушах оглушительным грохотом. Не таким. Никогда не таким образом он хотел его услышать — стоя на коленях рядом с человеком, из которого медленно утекала жизнь.       Он молча, с почтительной нежностью, обнял Кэйла за плечи. После стольких лет разлуки, поисков и надежд их встреча оказалась лишь преддверием новой, вечной разлуки. Горькая ирония судьбы сдавила горло.       — Он хороший человек, — продолжал Кэйл, его взгляд, уже теряющий фокус, пытался поймать глаза Суй Кхана. Он похлопал его по руке, слабый, прощальный жест. — Я хочу, чтобы ты присмотрел за Он, Хонг и Раоном.       Суй Кхан посмотрел на него глазами полными слез. Он резко кивнул, почти судорожно.       — Спасибо тебе. Я рад, что снова встретил тебя, хоть и при таких обстоятельствах, хён. Наша жизнь не легка, — губы Кэйла дрогнули в подобии усмешки, полной усталости. Его пальцы, холодные и почти бесчувственные, с нежностью поглаживали чешую Раона. — Ни прошлая, ни нынешняя. Но я буду надеяться, что вы, все вы, проживете ее хорошо, не как я.       — Мелкий паршивец... — прошептал Суй Кхан, и его собственный голос показался ему чужим. Предательская влага выступила на глазах, застилая образ умирающего донсена.       Раон не перебивал, он лишь громко, по-детски всхлипывал, прижимаясь к холодной руке, впитывая последние частички его запаха. Вокруг них троих материализовался мана Дракона, вибрирующая от боли и ярости, но не касающаяся их, будто последний барьер между ними и небытием. Раон горел ненавистью — к безжалостным богам, к несправедливому миру, к Белой Звезде, ко всем, кто привел к этому моменту.       Когда Кэйл замолк, Раон, задыхаясь от слез, пробормотал ему в руку:       — Человек, мы ведь еще встретимся?       Кэйл не ответил сразу. Обычно душу невозможно восстановить. Слишком страшная цена, слишком окончательный конец.       — Я не знаю, — тихо, на грани слышимости, признался он.       — Я... я не хочу, чтобы ты умирал! — закричал Раон снова, когда взгляд Кэйла вернулся к нему.       — Я тоже не хочу расставаться... берегите друг-др...       Вдруг тело Кэйла содрогнулось. Тихий, сдавленный вздох, больше похожий на стон, вырвался из его посиневших губ. Взгляд, еще секунду назад ясный и полный непоколебимой воли, помутнел, обратился в никуда. Рука, лежавшая на голове Раона, обмякла, тяжелая и безжизненная, и соскользнула, упав на окровавленный пол.       — Человек? — тихо, с испугом позвал Раон, тыкаясь влажной мордочкой в его ладонь. — Человек, что с тобой? Тебе нельзя так рано умирать!       Но Кэйл не отвечал. Его грудь замерла, прекратила свой тихий, трудный подъем. Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной. Она впитывала в себя все звуки мира, оставляя лишь вакуум отчаяния.       И этот вакуум разорвал душераздирающий, надрывный детский вопль.       Раон вцепился коготками в рубашку Кэйла, его крылья отчаянно затрепетали. Из его тельца вырвалась новая волна маны — слепая и яростная. Она не была направлена ни на кого. Это было чистое, необузданное горе, способное смести с лица земли не просто замок, а само основание мироздания.       — Вернись! — рыдал Дракончик, тряся безжизненное тело, пытаясь силой своей воли вернуть в него душу. — Я приказываю тебе вернуться! Ты мой человек! Кэйл! Ким Рок Су!       Суй Кхан, едва не падая от чудовищного давлени потянулся к Раону. Он не пытался остановить его. Он просто обнял его. Обнял Раона и прижал его маленькое, дергающееся в истерике тельце к своей груди, закрывая его собой, как щитом — от жестокого мира, от невыносимого горя, от произошедшего.       — Всё, малыш, всё... — хрипел он, и его собственные слезы капали на холодную чешую Раона, смешиваясь с его слезами. — Его больше нет. Его больше нет.       Он повторял эти слова снова и снова, словно заклинание, пытаясь вбить эту страшную, неумолимую истину и в свое разрывающееся сердце, и в сознание обезумевшего от горя Дракончика. Он сидел на коленях в липкой, темной луже крови своего донсена, держа в объятиях Раона, и чувствовал, как рушится весь его мир, оставляя после себя только холод и безмолвный, всепоглощающий вопрос: «За что?». Он понял сейчас: умирать самому и видеть, как умирает дорогой тебе человек — это невыносимо разные вещи.       А за окном, не подозревая о том, что в этой комнате только что погасла вселенная для многих людей, безмятежно и ярко светило солнце.