1.

      Накахара морщится, когда видит, как Рембо прокалывает забавной изогнутой иголкой кожу, протаскивает, даже не дëргается. Просто хмурится, сжав губы, и шумно дышит. А в остальном он совершенно спокоен, будто делает что-то будничное. Хотя… Чуя не уверен, буднично ли для французского шпиона зашивать самому себе ранения… Для Накахары это, например, вообще из ряда вон выходящее. В Мафии ведь есть врачи, а Чуя не получал ещë таких травм, которые нужно было зашивать. Он порой сомневался, что с его способностью такие травмы возможны, но Артюр, слыша такие сомнения, качал головой и утверждал, что ещë неизвестно, что может произойти в бою, так что любые травмы не исключение. А Накахара, вступивший в Мафию, кажется, только-только (хотя прошло уже полгода), повидал ещë очень мало, чтобы сомневаться в мудрости Рембо. Если Чуя спросит, то в точности повторят ему сказанное и Мори, и Коë, и Хироцу… Поэтому Накахара не спрашивал. Он просто сидел и наблюдал, как Артюр зашивает себе рану, завязывает нитку в узел и перекусывает зубами (Чуя до сих пор не понимал, как взрослые это делают).              — Между прочим, умение зашивать раны тебе не помешает… — задумчиво тянет Рембо, отложив иголку и теперь заматывая шов бинтами. Накахара почувствовал, как по телу бегут мурашки, от одной мысли, что ему придëтся кого-то зашивать.              — Да ни за что! Не пригодится мне это, — Чуя скрещивает руки на груди и втягивает голову в плечи, недовольно нахохлившись. Артюр только головой качает, цокая языком, но не смеет возразить подростку. Да, мало кто захочет научиться зашивать людей… Но попробовать всë равно стоило.              — Врачи Мафии, Чуя-кун, не всегда будут рядом, чтобы помочь… — Рембо вздыхает, складывая все свои медицинские приспособления в аптечку. Накахара прожигает и еë, и самого Артюра хмурым, недовольным взглядом, проследив, как Рембо поднимается и уходит в коридор, чтобы вернуть аптечку на еë законное место. Чуя когда-то спросил, почему в коридоре, а не где-нибудь на кухне или в ванной, на что получил вполне простой и логичный ответ: когда истекаешь кровью, тебе не до того, чтобы дойти в другую комнату за аптечкой, легче уже истечь кровью на пороге и не мучиться. Накахара ни разу не видел, чтобы Артюр истекал кровью, заходя в дом, но возразить было нечего. Ему аптечки прятать не приходилось, да и пользоваться тоже как-то не особо. Поэтому он просто запомнил, что в коридоре, да и всë.              — Значит, мне всегда нужно таскать с собой аптечку, чтобы зашить кого-то в случае ранения? — Чуя фыркнул, чуть повысив голос, чтобы Артюр слышал его. — Есть ведь по городу наши подпольные точки… Там помощь и окажут.              — Ну нет, почему же? Я же не это сказал, — голос Рембо зазвучал из коридора, постепенно приближаясь, пока он снова не оказался в комнате. — А точки… Oui bien sûr … Но, знаешь, не всегда там могут помочь. Не так много врачей в Мафии, на точке может просто никого не быть, если он срочно понадобился в другом месте, понимаешь? Не каждый может зашить рану, а когда это нужно срочно, то другого варианта не остаëтся. А если от этого зависит жизнь твоего близкого? Что ты будешь делать, Чуя?              — Я… — у Накахары, что странно, не нашлось слов для возражения, но признавать свою неправоту он не хотел. Артюр было подумал, что тема закрыта, но Чуя собрал остатки своего возмущения в кучу: — Не может такого быть, — Накахара категоричен. — Пока мои близкие со мной, я буду их защищать, — Рембо склонил голову к плечу, вздыхая. Он старался зашитой рукой не шевелить. — А тебе бы кому-то из врачей показаться.              — Поверь мне, это не всегда удаëтся, — Чуе показалось, что глаза Артюра стали на секунду ещë печальнее, чем были, но то, наверное, только показалось. — А я покажусь в ближайшее время.              — Но я не работаю на французское правительство…              — Не имеет значения, где ты работаешь, Чуя. Дело ведь не в этом. Дело в том, что ты должен уметь оказать помощь, то-то и всего. Но это не так страшно, если ты не хочешь, — Рембо понимал, что ответа от Накахары сейчас не добъëтся. Пусть голубые глаза отдалëнно и горели каким-то любопытством, но Чуя, уже пообещавший, что ни за что не согласиться, своего ответа не поменяет. По крайней мере сейчас. Артюр решил немного подождать, само устаканится.              Накахара задумчиво пожевал губу, ничего больше не говоря. Рембо не пытался заставить или уговорить его, Чуя не чувствовал нападок, а потому отстаивать свою позицию дальше не было смысла. Да и Накахара уже начал сомневаться в своëм решении. Артюр ведь прав, хотя Чуя не мог поверить, что врача правда может не быть на точке. Не так ведь много конфликтов у Мафии, чтобы в течение дня помощь требовалась стольким людям. Хотя и врачей было не то, чтобы много, а они могли быть задействованы и в заданиях, и в зачистках, и на переговорах, и отпуск могли взять. Может быть, Накахаре и правда не помешало бы научиться, в конце концов, в Мафии все навыки пригодятся.              Чуя, пусть и передумал уже сто раз, не решался подойти к Рембо и сказать. Его передëргивало каждый раз, когда он вспоминал Артюра, вкалывающего анестетик прямо куда-то внутрь раны, сжимающего в слабых пальцах изогнутую иголку и стягивающего края ранения ниткой. Это было страшно и выглядело больно. Накахара, пусть за эти полгода увидевший столько трупов, сколько не видел за всю свою жизнь, боялся какой-то иголки и какого-то ранения. Кому скажешь – не поверят. Но это был скорее не страх, а просто отвращение. Всë, что можно было увидеть в этих ранах, вызывало отвращение. В общем-то, то же самое делало и любое внутреннее составляющее организма. Накахара с радостью всадит кому-нибудь пулю в голову, а убрать в пыточной? Нет, ни в коем случае, вы что. Чуя не находил ничего интересного в том, чтобы соскребать мозги со стен или кишки с пола. В первые разы его и вовсе затошнило, когда он увидел… это безобразие. И до какого-то времени он даже не думал о том, чтобы зашивать кожу человека, но то лишь до какого-то времени. А теперь Чуя непривычно молчалив и старается не попадаться Рембо на глаза. Потому что если тот поднимет эту тему ещë раз и предложит научить, то Накахара не откажется, однако морально он ещë не подготовил себя к этому решению… И его последствиям, разумеется.              — О чëм ты думаешь? — Накахара оборачивается, даже не вздрогнув, когда Рембо появляется из парадной, подходя и садясь рядом на ступеньки, к этой самой парадной и ведущие. Чуя сжимает руки в карманах в кулаки, сжавшись ещë больше, отвернувшись. Артюр вздыхает и ëжится, потому что бетонная ступенька холодная, а он и так мëрзнет, хотя оделся вроде бы даже и тепло. — Здесь холодно.              — Я не просил тебя выходить ко мне, — бурчит Накахара, намекая, что Рембо может уйти, если хочет. Артюра не смущает недовольство в голосе, он всë ещë сидит, уставившись вдаль.              — Я думаю, ты и против не был, — Рембо на редкость проницателен, это раздражает ещë больше.              — Как твоя рука? — Чуя не знает, стоит ли ему подходить к тому, что не даëт покоя, или лучше оставить это ещë на какое-то время, а потому пытается поговорить о чëм-то отвлечëнном. Для препираний с Артюром не было темы, так что девать свои эмоции некуда. Рембо никогда не возражал, чтобы Накахара поспорил с ним о чëм-нибудь, просто потому что Чуя не мог справиться с бурлящими внутри эмоциями. Тем, что подходило под его определение «личного», Накахара не делился. То ли не привык, то ли не доверял, но Рембо не лез и не спрашивал. Он Чуе не родитель, а совершенно чужой человек, числящийся опекуном только по документам.              — Всë в порядке, — Артюр вскинул руку, пошевелив пальцами, мол, всë нормально, конечность работает. Он показался одному из врачей Мафии, кажется, только по настоянию Накахары, а иначе бы и этого не сделал. — И всë-таки?              — Да это… — Чуя махнул рукой, намекая, что не так это и важно. — Забей.              Рембо кивнул, хотя Чуя не смотрел на него, но не сдвинулся с места даже на миллиметр. Казалось, что скоро у Артюра замерзнут внутренности, и недавнее его пыхтение над зашитой рукой станет бессмысленным, потому что он окочурится от холода. Но без Накахары Рембо не мог вернуться в квартиру. Да, Чуя не ребëнок, но Артюр всë равно старался заботиться о нëм. Так, как умел. Теперь, когда Накахара его подопечный, он должен оберегать его, как бы сильно это не нравилось подростку.              — А знаешь, может, ты прав? — как-то даже застенчиво начал Чуя, вытащив руки из карманов и перебирая теперь пальцами. — То есть, я про… это, — Накахара поморщился, решив не произносить противную фразу вслух. Рембо понимал всë и так. — А почему ты решил когда-то этому обучиться? Не может быть такого, чтобы человек просто хотел уметь штопать других людей. Неужели… когда-то ты не смог помочь? — Чуя глянул на Артюра с таким отчаянием в глазах, разрываясь между тем, хочет ли он знать ответ или нет. Рембо был уверен, что это именно то, о чëм думал Накахара. Как и всегда, стоило просто подождать, чтобы Чуя рассказал сам.              — Да, ты прав, — чуть поразмыслив, вздохнул Артюр. — Может быть, если бы я мог помочь тогда, всë сложилось бы по-другому, — Рембо пожал плечами. Накахара подумал, что тот может говорить и не только про зашивание ран, но и про что-то такое в целом, но тем не менее… Никаких подробностей далее не последовало. Артюр не любил окунаться в свои воспоминания, а ещë делиться ими, за что Чуя его не винил. Просто лишний раз не спрашивал, а если и случалось, то не уточнял. Всегда Накахаре было достаточно того, что ему сказали, а дальше уже не его дело.              — Наверное, я всë-таки хочу, чтобы ты меня научил, — признался Чуя, съежившись ещë больше, стараясь превратиться в незаметный клубок.              — Если ты не уверен, то подумай ещë, Чуя. Я не могу заставить тебя, — Рембо наконец глянул на Накахару, пытаясь найти в нëм намëк на сомнение, но ничего не было. Кажется, Чуя и правда был не против. — Я подумаю, как могу тебя научить. Может, вернëмся в квартиру?              Накахара с пару минут сидел, не двигаясь, а потом наконец поднялся. Артюр даже выдохнул от облегчения, когда встал на ноги и смог вместе с Чуей зайти в парадную, поднимаясь, наконец, в их квартиру. Накахара, судя по всему, в своих мыслях разобрался, раз согласился вернуться в тепло, но всë оставшееся время всë равно был каким-то слишком уж задумчивым.              Рембо уже имел у себя в голове примерный план того, что мог сделать.              Когда Чуя оказался в морге Мафии в надетом на него белом халате, он даже не особо удивился. Пусть Накахара так-то и не был в курсе, что у Мори есть такое во владениях, но ничего неожиданного в этом не было. Артюр шëл первым, сунув руки в карманы своего пальто под таким же белым халатом. Явно мëрз, но даже не думал жаловаться. Ему наконец выпала возможность научить Чую, так что надо бы еë использовать. Накахара подозрительно молчал, глядя по сторонам, и только из-за звука шагов Рембо был уверен, что Чуя не убежал отсюда куда подальше. В какой-то момент Артюр остановился, толкнув дверь. Она со скрипом открылась, пуская в небольшое помещение. По середине стоял прозекторский стол с лежащим на нëм телом, накрытым какой-то белой простыней. Накахара теперь уже удивлëнно глянул на Рембо, боясь даже посмотреть в сторону трупа. Чуя начинал понимать, что они будут делать и зачем его сюда привели. Вернее, он это знал и так, просто не осознавал… Ну, до этого момента.              Артюр только усмехается, когда видит ошарашенные глаза Накахары, и уверенно подходит к телу, открывая эту белую простыню, чтобы у него был доступ к руке трупа. Чуя смотрит, как Рембо достаëт откуда-то из своего пальто кинжал, уверенно разрезая руку трупа, чтобы там было, что зашить. Накахара морщится. Артюр покрутил головой, находя аптечку, предоставленную Мори. Ну прямо-таки золото, а не босс. Прежде чем спрятать кинжал назад, Рембо вытирает лезвие салфеткой из аптечки, поставив еë поближе для удобства.              — Иди сюда, Чуя, — Артюр поманил пальцем, немного отступив, чтобы Чуе было где встать. Накахара нехотя подходит, понимая, что уже, кажется, передумал, но отступать поздно. — Для начала запомни, что первым делом нужно остановить кровь. Но ему это уже не страшно, — Рембо вздыхает, кивнув головой на труп. Чуя тихо хнычет, глядя на рану, которую ему предстоит зашить. — Да ладно, это не так сложно.              Артюр дожидается, когда и без того слабо выступающая кровь прекратит выступать в целом, вытирая еë всë той же салфеткой, что и кинжал, давая комментарий о том, что края раны нужно несколько раз продезинфицировать, но трупу на это всë равно. Накахара благодарен, что это пришлось делать не ему, потому что он бы сразу же отказался продолжать.              — Теперь анестезия, — Чуя бросает взгляд на аптечку, и Рембо кивает, сделав шаг назад, чтобы Накахара мог спокойно взять шприц с анестетиком. — Тут всë рассчитано, — Чуя выдыхает. Хотя бы считать ему не придëтся. — Коли в край раны.              Накахаре хочется зажмуриться, настолько противно это выглядит. Чуть подумав, Чуя аккуратно указывает шприцом в место, куда собирается колоть, и глядит на Артюра. Тот, немного поразмыслив, кивает. Накахара думает, что таким он ещë не занимался, когда прокалывает кончиком шприца кожу и вводит анестетик. Рембо только удовлетворенно качает головой. Чуя спешит брезгливо убрать шприц куда подальше и оттряхнуть руку о медицинский халат.              Вдевание нитки в ушко иглы омрачалось иглодержателем. Накахаре просто не нравилось ни это приспособление, ни его название. Да и форма иголки ему не особо симпатизировала, но тут уж выбирать не пришлось. В любом случае это была наиболее лëгкая и наименее противная задача из всех. Закрепить нитку в ниткодержателе тоже особого труда не составило. Дальше следовало только хуже.              — Прокалывай на расстоянии от края, чтобы не порвать кожу нечаянно. Руками иглу не трогай, только иглодержателем, — Чуя хмурится, стараясь сосредоточиться на этом, а не на том, какие же противные у людей внутренности. Нельзя было как-нибудь посимпатичнее придумать? — Начинай от дальнего края к ближнему. Только аккуратно смотри, чтобы края ровно сошлись.              Чуя, чуть поразмыслив, берëт пинцет, продезинфицированный Рембо вместе со всем остальным, и придерживает края раны. Накахара прокалывает кожу иголкой сначала с одного края раны, морщась, а потом выводит и со второго, к себе, как и сказал Артюр. Господи, какой же это кошмар… Хотя всë оказалось менее противным, чем Чуя думал, но от этого легче не становится.              — Теперь в другую сторону, а там завязываешь узел. Отступи только примерно сантиметр, — советует Рембо, сложив руки за спиной. Он ни к чему здесь не прикасается, оставив всë в распоряжение Накахары.              Чуя вздыхает, чувствуя, что уже устал и ему срочно нужен перерыв, но делает всë по инструкции. Поскольку Артюр не комментирует, Накахара считает это за одобрение. Однако в какой-то момент Рембо останавливает его, уложив руку на плечо:              — Стой, стой. Не стягивай слишком сильно. Вот, так достаточно, — Чуя кивает, в сосредоточенности высунув кончик языка, и завязывает небольшой, но крепкий узел. — Ещë дважды завяжи, — Накахара слушается, затягивая ещë раз, а потом ещë. — Отрезай нитку, только оставь кончик примерно с сантиметр. Так, теперь таким способом дошей до конца.              Чуя тяжко вздыхает. Ладно, это и правда не так сложно, Артюр не соврал. Накахара не особо торопится, потому что время у него, кажется, и не ограничено. Рембо стоит абсолютно молча, контролируя процесс, чтобы подопечный не натворил какой-нибудь ерунды и не вышил звездочки или цветочки вместо нормальных швов. Вообще, Артюр удивлëн, что Чуя зашëл так далеко. Он думал, что Накахара передумает, как только окажется на пороге морга, ан нет: вон, последний узелок уже завязывает. Ну оно и хорошо, теперь Чуя хотя бы представляет, что ему делать. Может, Рембо немного преувеличил важность конкретно этого навыка и стоило бы научить Накахару оказывать помощь в целом, а не только базу, которую и так все знают. Да, полезно. Но, может, Чуе повезëт и эти навыки ему не пригодятся особо. Это Рембо легче зашить себя самостоятельно, чем обратиться к врачу, но, живя теперь с Чуей, Артюр по первой только просьбе готов был посетить любого врача Мафии (даже если не питал к нему особо тëплых чувств, как к тому жутковатому Доку, например). В конце концов, Накахара хоть и не признавал, но заботился. Хотя может Чуя делал это и неосознанно, кто знает…              — Я закончил, — Накахара отстраняется от трупа и зашитой им раны, деловито оттряхивая руки друг о друга.              — О, молодец, — Рембо оценивает работу секундным взглядом. Он не врач, для него сойдëт, а какой-нибудь Мори может и скажет, что тут не так. — Только будь внимательнее, у тебя тут не совсем ровно, видишь? — Артюр указывает пальцем, очертив им в воздухе круг по тому месту, где края раны у Накахары немного не сходятся. Учитывая, что это первая попытка, Рембо не видел ничего страшного. Но это только пока…              — Оу, — Чуя даже будто погрустнел, когда понял это. — Ну да. Хорошо.              — Думаю, на сегодня хватит. Я очень замëрз, — Артюр даже поëжился в подтверждение своих слов, намекая, что ещë одну попытку он здесь не высидит. Накахара кивнул, с немым вопросом в глазах показывая иголку. Куда это? Рембо выдохнул (или просто вздохнул, как всегда это делал), принимая медицинские инструменты из рук подопечного и убирая куда-то в аптечку, кажется. Чуя не смотрел. Он рассматривал наложенные им швы, не до конца уверенный, что он сделал это сам. Как-то он… увлëкся. Особо страшно это, оказывается, не было, но руки мелко дрожали от волнения, пока он пытался. Тремор в пальцах всë ещë сохранялся, так что Накахара сунул руки в карманы от греха подальше. Хотя, даже если Артюр заметит, можно просто сказать, что замëрз. Рембо всегда верил, если кто-то сваливал дрожь на холод. Наверное, потому что у самого всегда чуть ли зубы не стучали… Чуя вздохнул, отступив на полшага назад от трупа. Теперь это как-то… жутковато. Накахаре казалось, что он под страхом казни медицинскую иглу не возьмëт, а тут… Вполне ровный и аккуратный шов получился, если не считать, что под конец немного скосило. Хотя вполне вероятно, что Артюр просто дал ему что посложнее. Они явно вернуться к моргу и трупам, но не сейчас… — Идëм?              — А? — Чуя поворачивает голову к Рембо, который уже продвинулся к выходу из комнаты. Странно, Накахара как-то пропустил этот момент, чëрт. — Да, да, конечно… — Чуя бросает секундный взгляд на тело, накидывая на зашитую руку ткань, которую Артюр убрал в начале. Только после этого Накахара спешит нагнать Рембо, даже схватив его за локоть. Как-то не нравилась Чуе атмосфера морга.              С тем, что тебе не нравится, приходится иногда мириться. Артюр часто говорил это, когда Чуя возмущался по поводу чего-то. Накахара взмахивал рукой, в недовольстве хмурился и фыркал, но мысленно всегда признавал, что Рембо прав. Со вступлением в Портовую Мафию так, как Чуя хотел, шло мало что. Жаловаться было особо некому, так что всегда под обстрел попадал Артюр. Он говорил много чего умного и правильного, но чаще всего бубнил под нос свои французские крылатые выражения. Накахара запомнил некоторые из них… Иногда это даже пригождалось, если Чуя снова начинал возмущаться.              — У меня не получается, — Накахара раздражëнно цыкает языком, отпуская иголку, просто оставив еë в коже.              — Petit à petit… — Чуя посылает гневный взгляд Рембо, опережая:              — …l’oiseau fait son nid , я помню, но у меня не выходит, — Накахара, насупившись, суëт руки в карманы медицинского халата. Обучение швейному делу, как мысленно обозвал это Чуя, продолжалось. Накахара наловчился: пальцы не дрожали от волнения, подсказки Артюра уже почти не требовались ему, а шов получался ровным. Чуе было интересно, как реагирует на эту эксплуатацию трупов Мори, с барского плеча которого эти трупы и эксплуатировались. Накахара иногда прикидывал, что произойдëт быстрее: им в морг запретят ходить или трупы закончится. Чуя попробовал зашивать уже, кажется, все части тела, хотя продолжал морщиться и кривиться, стоило Артюру легко и быстро прорезать кожу кинжалом.              А теперь у Накахары просто не получался ровный шов. Рембо предупредил его, что этот шов сложный и даже у него самого получился только единожды, пока он учился, но упрямый Чуя не стал отказываться от возможности, потому что всë остальное казалось ему слишком простым. Теперь Накахара уже сто раз пожалел, но отказаться, значит признать, что Чуя не справился, а такого нельзя было допустить. Накахара своего добьëтся, хоть до завтра в морге просидит.              — Может, попробуешь что-то другое? Вряд ли тебе понадобиться этот шов, я не использовал его ни разу… — Артюр вздыхает, глядя, как яростно Чуя мотает головой и снова берëтся за иголку, но не надолго, отпустив еë буквально через пару секунд. Бедный, измученный труп… Если ад есть, то их даже туда не пустят…              Накахара раздражëнно прошëлся до одного конца комнаты, ударил стену кулаком, прошëлся до второго. Рембо проводил его взглядом, опасаясь, когда Чуя замер, что сейчас получит и вторая стена, но Накахара только постоял на месте, выдохнул, перебирая пальцами, и снова вернулся к делу. Наверное, собирался с силами. Артюр вздохнул, глядя, как Накахара сосредоточенно маневрирует иголкой, пытаясь сделать именно тот шов, ради которого он всë ещë сидит здесь. В какой-то момент Чуя, вскинув брови, резко отнял руки от трупа в жесте «лишь бы не сломалось» и повернул голову к Рембо. Тот, сначала вопросительно вскинув брови, аккуратно подошëл ближе. Накахара немного дрожащей рукой указал на единственный стежок, который сделал, и Рембо еле удержался, чтобы не присвистнуть. У Чуи получилось. Причëм ровно. Артюр потрепал подопечного по голове, взъерошив рыжие волосы, но Накахара даже забыл разозлиться из-за этого, до того он был занят рассматриванием получившегося стежка. За ним последовал ещë один, на который ушло уже меньше времени. Чуя даже не начал торопиться под конец, как обычно это делал, стремясь побыстрее закончить, так что всë получилось гораздо ровнее и аккуратнее, чем могло. Рембо не засекал, но, судя по ощущениям, они провели тут не меньше часа. Он замëрз до самых костей, но не это было так важно. Гораздо важнее был Накахара, буквально светящийся от счастья. Даже если ему это никогда не понадобиться, как минимум сегодняшняя цель достигнута.              Чуя не спешил хвалиться кому-нибудь своими умениями, потому что было попросту некому. Мори-сан сам был врачом, который скорее разберëт все ошибки и на самом Накахаре покажет, как нужно; Ане-сан медицина интересна не была, а тем более людей зашивать, так что вряд ли она поймëт воодушевление Накахары; идиот-Дазай выдаст колкую шуточку, да и не исключено, что он и сам так умеет; а Флагам Чуя уже похвалился, считая, что мусолить одну тему нет смысла. Поэтому Накахара вертелся рядом с Артюром, ещë более активный, чем был до этого, и даже в хорошем расположении духа. Жалоб на то, как всë вокруг осточертело, не было слышно уже давно.              — Это нечестно, что Мори-сан дал тебе работу на сегодня, когда у меня выходной, — нет, Рембо накаркал, вот она – жалоба.              — Просто так совпало. Сходи проветрись, пока меня нет, не сиди дома, — советует Артюр, стягивая волосы резинкой. Чуя фыркнул, сложив руки на груди, и показушно отвернул голову. — Я постараюсь управиться быстро. Тем более, ты сам можешь сходить и зашить кого-нибудь, Мори-сан ведь разрешил тебе…              — Я не хочу их резать, это твоя прерогатива, — Накахара цыкнул языком. — Ладно, займусь чем-нибудь.              Рембо кивнул и слабо улыбнулся перед тем, как закрыть дверь квартиры. В последнее время работы стало больше, поэтому посещений морга, соответственно, меньше. Да и не осталось почти ничего, чему Артюр мог научить Чую. Все знания подопечному уже передали, дальше только набивать руку…              Накахара не стал слушаться Рембо, решив никуда не ходить и сидеть дома. Лучше посмотреть любимый фильм, который ты уже вполне в силах озвучить сам, чем тащиться на улицу, на слякоть, на дождь и холод. Когда живëшь с Артюром, привыкаешь говорить не о том, что на улице сегодня тепло, а о том, что на улице сегодня холодно немного меньше, чем вчера. Вот Чуя и привык. Под вечер начинало холодать. Накахара даже забеспокоился, не оделся ли Рембо слишком легко для такой погоды… Блядский французский шпион часто забывал свои перчатки, или вовсе терял их… Так, погодите, на улице вечерело, а Накахара всë ещë не слышал стука каблуков по лестнице и поворота ключа в замке. Пришлось выключить звук на телевизоре, прислушиваясь. И как раз вовремя.              Только это были даже не шаги, а скорее такой звук, будто кто-то чуть ли не полз по лестнице, с трудом волоча ноги. Чуя подумал, что ему стоит пропустить это мимо ушей, потому что на шаги Рембо не похоже, но нет, попытки вставить ключ именно в замочную скважину их квартиры тоже были слышны, а потом и поворот ключа, и скрип двери, и тяжëлые два шага внутрь квартиры, и шумное дыхание. Накахара буквально выскочил в коридор, натыкаясь на довольно непривычную картину: пальто Артюра испорчено, превратившись из какого-то светло-серого в чуть ли не полностью красное в нижней части, и вряд ли его можно будет отстирать. Рембо, полностью измученный и опустошëнный, зажимал бедро рукой и тяжело опустился на пуфик в коридоре, переводя дыхание. Он даже не среагировал на Чую, подошедшего к нему и аккуратно потянувшего за локоть, прося то ли убрать руку, то ли встать, то ли ещë что-то. Артюр втянул носом воздух, отняв руку, и Накахара почти отшатнулся от него, уставившись на рану на боку. Нет, она слишком… глубокая. Это точно то, что нужно зашить, но Чуя растерял всю уверенность в себе и своих силах, поднимая беспомощный взгляд на Рембо. Накахара уже пожалел, что посмел быть довольным собой, когда всего лишь научился зашивать труп. Он готов отнекиваться и отступать, если Артюр сейчас попросит зашить самостоятельно, а он точно это сделает…              — Нужно зашить, — голос сел, из-за чего звуки вышли жалким хрипом, а не полноценным предложением. Но Артюр понял, повернув голову к Чуе, и слабо кивнул. Он тихо прокашлялся в кулак, кажется, с трудом подняв руку.              — Зашей, ты ведь умеешь.              — Я? — Накахара сглотнул, в панике оглядываясь, и напоминал он больше загнанного в ловушку зверька, чем цепного пса Мафии. Рембо слабо кивнул. — Нет, нет, я не могу… Я не умею, у меня ничего не выйдет. А вдруг я сейчас что-то не то сделаю? — Чуя отрицательно покачал головой.              — Больше некому, — Накахара хотел было возразить, что Рембо может сам, но при одном только взгляде стало ясно, что ничего Артюр себе сейчас не зашьëт. Он вымотан, он даже не попытается сделать это сейчас. Явно ведь больно.              Чуя сжал и разжал кулаки, дëргано схватив аптечку, и не зная, куда деваться. Рембо, увидев решимость что-то сделать, аккуратно поднялся на ноги, прямо в сапогах дохромав до дивана в зале, и снова тяжело опустился на него. Накахара посеменил следом, крепко прижимая аптечку к груди, но в зале еë пришлось выпустить и поставить на пол. Артюр просто лëг безвольной куклой на диван, всë-таки скинув сапоги, пока Чуя дошëл. Грязь сейчас не волновала никого из них.              Накахара сел на колени на пол, прямо напротив раны, придвинув к себе аптечку. Он достал оттуда канцелярский нож, которым Артюр отрезал бинт, и одним аккуратным, но шустрым движением разрезал брюки в том месте, где ранение и находилось. Чтобы было удобнее и был доступ. Рембо ничего не сказал, смирившись, видимо, что одежду не спасëт ничего. Пальто было расстëгнуто изначально, одним краем теперь свисая к полу. Хоть Чуя и предпочëл бы снять его, но сейчас не до этого. Он был занят тем, чтобы натянуть на руки перчатки из аптечки и продезинфицировать края раны, заодно и кровь стереть. Она уже не шла, значит, работать можно, судя по тому, что рассказывал ему Артюр. Когда с этим было покончено, Накахара отложил всë из рук и… замер. Он просто не знал, что делать. Он слышал, как сердце бешено колотилось, и боялся сделать что-то не то. Все знания исчезли, в голове только перекати-поле и каталось. Хорошо… Ладно… Анестетик, точно. Чуя взял один из шприцов, но понял, что вообще не знает, какая доза нужна.              — Рембо, — Накахара не думал, что будет звучать так испуганно, но он звучал. — А сколько…              — Сколько обычно я давал тебе для обучения, — Чуя кивнул, заправляя шприц анестетиком. Наверное, получилось чуть меньше, но ничего ведь? Артюр что-то говорил про максимальную дозу или типа того... Чуя не мог вспомнить. Он бросил взгляд на рану, прикидывая, куда должен колоть, но понял, что не может этого сделать. Он знал, куда, знал, как, но просто не мог поднести иглу, будто что-то физически сдерживало его от этого.              — Я не могу… — Накахара на секунду запрокинул голову, проморгавшись, и шмыгнул носом.              — Тогда дай, я сам, — Рембо потянулся рукой, аккуратно приподнимаясь на локте, но Чуя быстро увëл руку со шприцом в сторону, отрицательно покачав головой. — Тогда коли.              Накахара хотел снова сказать, что не может, но под пристальным взглядом Артюра собрался с духом. Вколол – ввëл – выколол. Всë оказалось легко и просто. Чуя отложил уже пустой шприц рядом с аптечкой, теперь принявшись к приготовлению иглы. У него есть несколько минут, пока анестезия не подействует. Накахара не помнил, через сколько точно это произойдëт, но надеялся, что Рембо скажет. Пока Чуя мог выдохнуть, занявшись простой и лёгкой работой. Пусть и быстрой. Пока Накахара ждал, уже готовый, он параллельно рассматривал рану. Ему точно не пригодится тот сложный шов, которым он был горд, и слава богу. Чуя не знал всех тонкостей, перебирая варианты, и в конце концов просто выбрал один наугад. А какая вообще разница? Артюр покажется медику, ему ведь могут переделать если что?              — Подействовало, — Рембо вздохнул, когда боль, наконец, закончилась. Он чувствовал, что теперь у него хотя бы есть немного сил на разговор.              — Ты уверен? А вдруг я не смогу? — Накахара чувствовал, как задрожали руки, когда, не смотря на опасения, он аккуратно проткнул иголкой кожу. Артюр только наблюдал за махинациями, всë-таки нормально приподнявшись на локтях. Усмехнулся:              — Мне кажется, что ты сделаешь это лучше меня. Не торопись, всë в порядке. Ты ведь уже знаешь, что это не сложно.              Чуя кивнул, хотя ему казалось, что теперь это сложнее. Трупу ведь не навредишь, ему всë равно, правильно ли ты зашил ему бедро или нет, а Рембо, в конце концов, живой человек, и Накахаре бы не хотелось, чтобы что-то зажило неправильно… Может ведь, да?              Чуя правда постарался, не особо спеша, постепенно прошивая до конца. На самом деле, если не задумываться о том, чем ты занимаешься, то всë даже нормально… Монотонная работа руками отвлекала от мыслей, если ты этим самым мыслям не поддался в начале процесса. Накахара знал, а потому постарался отключить голову ещë на первом стежке. Теперь он просто считал стежки, думая, выкинет ли Рембо испорченную одежду или оставит на память. Сложнее всего было не думать, когда Чуя приближался к концу. А вдруг криво? Вдруг не ровно? Вдруг порвëтся? Вдруг недостаточно затянул? Вдруг узел развяжется? Так много «вдруг», Накахара даже представить не мог, что их столько существует.              — Всë ровно, — бормочет откуда-то сверху Рембо. Чуя почти вздрогнул, моментально переключившись с тревог на вопрос о том, сказал ли он что-то вслух неосознанно или Артюр просто может читать мысли.              Первый узел. А потом ещë два. Нитку отрезать. Иголку отложить, но не забыть убрать сразу же после. На шов – салфетку из аптечки, а потом бинты… Накахара окончательно прорезает штанину, чтобы он мог замотать бинт, и старается не перетянуть туго. Ну, кажется нормально. Артюр выдохнул (теперь точно выдохнул, а не вздохнул), расслабленно откинувшись на диван назад и накрыв лоб тыльной стороной ладони. Ему ещë предстоит пережить боль, которая появится, когда действие анестетика прекратится, но это не важно. Чуя шумно стянул перчатки, поднимаясь на ноги. Он переложил аптечку и всë, что достал из неë, на стол на кухне, решив, что уберëт чуть позже, и вернулся к Рембо.              — Я не думаю, что теперь нам стоит продолжать навещать трупы в морге…              — Ты должен показаться врачу, — Накахара махнул рукой, взяв чужие сапоги и унося в коридор. Теперь надо было стянуть с Артюра всю грязную одежду. Вернее, просто всю одежду. Потому что она вся, чëрт возьми, грязная… Сейчас, когда всë было нормально, брезгливая натура Чуи начала бесноваться. Тьфу ты.              — Oui bien sûr , — кивнул Рембо, прикрыв глаза.              Накахара больше не сомневался в том, что Рембо плохому не научит.