Часть 1. Начало

Идя по дороге к выходу из подземной деревни, бледная девушка проверяла свою сумку под тусклым светом еле горящих ламп и свечей на наличие всего нужного для предстоящей вылазки и охоты. Жителей деревни по пути к так называемым воротам, которые составляли из себя всего лишь небрежно сколоченную заслонку с дверкой из хлипких дощечек, было не много. Около дверного выреза сидел вечно хмурый сторож с заспанным видом. – Йо, Дремор! – От оживлённого восклика мужчина средних лет стал ещё мрачней. –Я снова наружу, можешь отворять ворота.– На хихиканье девушки сторож ответил недовольным ворчанием. С трудом встав с нагретого местечка. Он открыл дверь и поспешил поторопить особу, так нагло потревожувшую его покой. – Пасиб, Дремор. Пожелай мне удачи вернуться целой и с хорошей жрачкой.– Ответом на чересчур приподнятое настроение, что являлось редкостью в этой деревне, было секундное молчание и звук захлопнувшейся двери. Настроение спало вместе с улыбкой. … Ну да, точно. Чуть не забыла. Сам себя не похвалишь - никто не похвалит. Ну что ж: Спасибо, Мита. Что бы мы без тебя делали? Удачи тебе, Мита. Ты у нас самая трудолюбивая. Ц, хотябы “пока” мог сказать, сварливый пердун, я вообще-то и ради тебя тут жопой рискую, вдруг хищники какие появются. Постояв так ещё пару минут и обиженно попинав мелкие камушки, Мита направилась вверх по лестнице, которая всё ближе к выходу напоминала обычную пещеру без намёка на ступеньки. Пару раз споткнувшись во время подъёма и чуть не упав, она всё же добралась до выхода из туннеля, где ей в лицо подул раскалённый воздух полупустыни. В глаза бросились лучи солнца, которые только намекали на начало заката. Прищурившись и проморгавшись от резкого перехода из тёмного в светлый, перед лицом открылся огромный кратер, окружённый со всех сторон каньоном. В этих же скалах, позади неё, и находилась деревня Хоту. Вдали, на расстоянии около 10 миль, виднелись отблески воды и тусклая растительность, обрамляющая единственный оазис в этой яме. Затянув толстую лямку самодельной сумки покрепче и тяжело вздохнув, брюнетка быстрым шагом направилась к водоёму. Солнце, хоть и не палило, как во время полудня, но три часа ходьбы под ним не спасли её чёрную макушку от адского напекания, из-за чего казалось, что мозги начинают потихоньку вариться в собственной черепушке. Даже намотанная на голову накидка цвета грязи под ногами, оправданная от замены и утилизации маскировкой ни пойми от кого, не помогала. Вдали даже начали мерещиться фигуры, поэтому было принято решение посидеть чуть-чуть в тени камня и подумать над смыслом жизни и тому подобной чепухой. Наконец, дойдя до оазиса, у Миты было только одно желание – броситься в нагретую солнцем воду, наплевав на одежду и вещи, и по возможности никогда не вылезать оттуда. Но так сделать, к сожалению, было нельзя, потому что ночью здесь бывает пиздецки холодно, и сидеть с мокрой башкой и без костра у неё желания не было. Поэтому, в очередной раз грустно вздохнув, она обернулась, чтобы определить по растущей тени на скале, сколько времени осталось до сумерек. –Ещё где-то два часа.– шепнула обгорелая девушка себе под нос. –Ещё где-то два часа у меня есть на возню с ловушками и сбор хвороста. Нужно наверное поторопиться. Не хочу искать лагерь в темноте.– От такой неприятной мысли даже немного передёрнуло. Ища место для капканов по направлению к точке общепринятого лагеря, ей начали попадаться уже расставленные кем-то ловушки. Значит, место уже было занято. Пришлось идти в противоположную сторону. Найдя пару норок, Мита принялась сначала расставлять более продвинутые, железные капканы прямо у входа в лаз. Их было немного, всего две штучки, так как, во-первых, сумка у неё не бездонная, во-вторых, плечи у неё не стальные, чтоб такие тяжести таскать, а в-третьих, технология эта непростая и их во всей деревне по пальцам пересчитать можно. Их даже по наследству передают как реликвию или достояние семьи. Если так подумать, то Мита почти что куш сорвала, имея два капкана. Закончив с этими железяками, она отправилась ближе к воде искать звериные тропинки и устраивать на них самодельные силки, где-то подгибая для этого молодые и упругие ростки прибрежных кустов, где-то используя колышки и верёвку. Завершив дела с наземной живностью, нужно было ещё проверить подводную. К счастью, “каменный лабиринт”, состоящий, собственно, из извилистых каменных линий у берега, находился неподалёку. Благодаря чему ей не пришлось переться ещё дальше. Оставив свои вещи на берегу и подтянув шорты на всякий случай, Мита пошла корячиться в воде, ловя голыми руками заблудившихся рыб. Про палку-гарпун она так и не вспомнила. Поплескавшись около часа вместе с тремя несчастными рыбками, две из которых пришлось отпустить расти до приемлемых размеров, а третья оказалась особо резвым сомом, по вине которого, кстати, были разрушены бортики, которые ей ещё и восстанавливать пришлось. Ну и что, что это она во время его ловли их разрушила, виноват же всё равно он! Вылезя из воды и оценив результат своих водных процедур: полностью промокшие шорты и один сом, она осталась не довольной. Уж слишком много времени на него одного было потрачено. Да и рыбы становилось заметно меньше, как и остальной дичи… – Так, нет. Я не хочу об этой хрени думать. Я скоро свалю отсюда и это уже будут не мои проблемы. Нечего мне этим голову забивать зазря.– Достаточно усердно помотав головой, что бы такие мысли больше не приходили, её взгляд упал на сома. –Эх вот не стыдно тебе? Из-за тебя мне придётся хворост искать уже в потёмепх.. и с мокрой жопой.– В ответ послышалась мёртвая тишина. Надев на себя сумку и потащив донника в руках, чтоб она не дай бог не провоняла рыбиной, Мита пошла к лагерю. По дороге, во время сбора хвороста и удачных попыток не угодить в чужие силки, до неё дошла такая мысль: те фигуры, которые она видела по дороге сюда, могли принадлежать Тину, по крайней мере, одна точно, вторая могла быть неказистым деревом или, правда, последствием перегрева. И тут в её голове возникла гениальная идея. Этот пай-мальчик деревни как раз выходил на рассвете и, по её расчётам, уже должен был быть на стоянке. Дособирав весь хворост по пути и еле найдя в потёмках этот лагерь, скрытое за нависшей акацией и порослями сухих кустиков. Мита бросила свою сумку вместе со всем добытым за весь этот вечер на сухую траву. Пытаясь идти как можно тише ко входу в маленькую пещерку, она очень ехидно лыбилась в предвкушении исполнения своего коварного плана. Наконец, докравшись до входа в пещеру, перед этим расцарапав себе все ноги об кустики, она резко выскочила из-за угла и… –УААРААР – издав воинственный рёв львапарда, который был воинственным только по её сугубо объективнуму мнению. Она увидела в пещере испуганного до чёртиков… никого? Постояв в устрашающей позе ещё минуту, контрастируя бледной кожей с темнотой и пялясь в пустоту, Мита всё таки встала нормально. Сходив за своими вещами, она принялась складывать хворост в прожжённой ямке кострища. Сухие палки и трава хорошо воспламенялись и разгорание костра не заняло много времени. Когда от пламени начало исходить достаточно света, она принялась мастерить небольшую жердочку из оставшихся палок, на которую впоследствии были повешены мокрые шорты. Сидя на расстеленной накидке у костра в трусах и пыльном топе, Мита пялилась в огонь, обдумывая недавнюю ситуацию. Было грустно. Было обидно, за такую упущенную возможность и расцарапанные ноги. Вообще это было даже больше странно, чем обидно. Где пропадал Тин? Вон, его бандана, которую он носит не снимая, и пара вещей валяются тут в углу пещеры, а его нет. Пойти на ночную охоту он вряд ли мог, это бессмысленно. Собирать хворост? Тоже нет, это на него не похоже, он же у нас делает всё в сроки, да и он бы уже вернулся. Уйти из деревни? Да ну не, скорее горы сдвинуться, чем он уйдёт. Он же весь такой правильный и его там все любят. Живот неприятно заурчал. –Так, пора уже заняться сомиком, а то меня с голодухи куда-то не туда понесло.– Похлопав по урчащему животу, Мита потянулась к рыбине. Достав из рядом лежащей сумки компактную доску и ножичек, она принялась потрошить сома. Затем, вытащив небольшие мешочки с припрятанными специями, рыбу щедро обмазали ими изнутри, а вынутые внутренности были отложены вместе с доской. На них потом можно будет попробовать поймать какого нибудь стервятника. На заточенную и обтёсанную палку был насажен напитавшийся специями донник. Потом эту же палку воткнули в землю у костра и обложили камнями для большей надёжности. Оставив рыбу вялится, Мита пошла проверить, как там её шорты. Блага они были из достаточно быстросохнущего материала. Быстро нацепив их на себя, пытаясь лишний раз не трогать вонючими руками, она пошла доставать из сумки небольшой кожаный мешочек, в который сложила внутренности сома и бросила в дальний угол, к вещам Тина. Здесь, конечно, крупные хищники не водятся, но какой-нибудь наглый сурикат обязательно припрётся на запах, а так хоть воняет поменьше. Кстати о вони, после всех этих махинаций от её рук не хило так несло дохлой рыбиной, да и в общем их хотелось помыть. Поэтому с трудом было принято решение быстренько сбегать до оазиса, хотя в эту темень вылезать не очень-то и хотелось. Прихватив с собой дощечку и ножичек, она побежала, озираясь по сторонам и выискивая Тина, а то вдруг он нашёл крутое местечко и решил сделать из него собственную базу. Остановившись перед стеной высокой травы и ещё чуть-чуть по вглядываясь в тёмную пустошь, от которой становилось жутковато, никаких признаков привала или Тина не нашлось. Значит больше не осталось ничего, что могло бы отсрочить поход в эту тёмную шевелящуюся стену. Собравшись с силами и сделав первый шаг, она попала в очень неприятную обстановку: везде всё шуршало, перед глазами пестрило, а холодная трава так и норовила облизать открытые участки тела, которых было немало. Окатившись мурашками и, несмотря на огромное желание вернуться, воняющие руки всё-таки заставили продолжить путь сквозь эти дебри. Без конца раздвигая траву руками, Мите начало казаться, что она заблудилась и ходит кругами. В итоге всё чуть не дошло до мыслей, что трава здесь бесконечна, а она никогда больше не выберется отсюда и умрёт голодной смертью. Но, к счастью, буквально через два шага она уже не видела за раздвинутой травой ещё больше травы. Перед ней открылась спокойная гладь воды, которая, как зеркало отражала чистое небо с сотнями мириад звёзд и множеством туманностей, которые на безлунном небе светили ещё ярче. Казалось, что небо находилось прям под ногами и было не в тысячах метрах над головой, а здесь, совсем рядом. Досягаемо рукой. Заворожённо потянувшись вниз к нему, и только показалось, что вот, ты прикоснулся к небу, как прошла рябь и картинка разбилась, будто стекло о плитку. Ледяной холод воды на кончиках пальцев подействовал отрезвляюще. Небо перестало казаться таким близким… Через секундную заминку, вспомнив изначальную цель пребывания здесь, Мита нашла ножичек, который не заметила, как выронила, и принялась отмывать его, досточку и руки, на последние обращая особое внимание. Намыв всё до окоченения рук, можно было возвращаться. Развернувшись, перед лицом встал всё тот же массив травы, но он уже не казался таким тёмным, как и всё окружение. Видно глаза уже привыкли. Обратный путь уже не казался таким долгим, но трава всё ещё неприятно ласкала холодом и не давала разглядеть, что под ногами, из-за чего она спотыкалась уже дважды об один и тот же бугорок. Ей богу, его как будто специально здесь насыпали. Вылезя из этих дебрь, она ещё раз огляделась. Никого не было. Возникла мысль поорать Тину, вдруг тоже где-то в зарослях заблудился. Но какое-то предчувствие подсказало, что так делать не надо. Если что сам выберется, не тупой. Быстренько добежав до привала, мита почувствовала аппетитный запах подгоревшей рыбы и специй. Бросив помытые вещи в сумку, она уселась поудобнее на накидке, предвкушая вкусненький ужин. Подув на горячую рыбку, пришло время её попробовать. Первый укус и такое блаженство. Хруст гари и куча специй, острящих язык, всё как она любит. Хотя в этот раз такое наслаждение подпортил привкус тины, который так и не удалось перебить приправами. Но что уж тут жаловаться? Еда есть и на том спасибо. Рыгнув в честь завершения трапезы (Ну а что? Ей некого стыдиться) и похлопав по сытому животу, она нашла какой-то обрывок относительно чистой ткани и завернула в него остатки сома, припрятав их в сумку до голодных времён. Костёр потихоньку догорал и приходило время готовится ко сну. Подтащив к себе поближе сумку и повертев, найдя более мягкую сторону, Мита положила её себе под голову вместо подушки и закуталась в свою любименькую накидку, как гусеничка. Лёжа спиной к тлеющим углям и очищая голову от лишних мыслей, ведь “утро вечера мудренее”, она медленно и сладко погрузилась в царство сна. *** Дневник солдата. Запись №1 Сектор на Северо-Востоке каким-то удивительным образом умудрились пропустить при обновлении маршрутов патрулей. Просто невероятная халатность. Ц, так и знал, что всё нужно было перепроверять самому. И ведь никто даже не заметил за столько-то времени! Один я, значит, такой внимательный, просто блеск. Ещё и разбираться кто так какосоёбил надо. Опять придётся зарываться во всех заархивированных отчётах.. Вот не дай Бог это будет Лао! Я с него все шкуры сдеру. Вдобавок и людишки эти. В край страх потеряли. Вылезают из своих ям и ходят по поверхности, как-будто они хозяева земли. И случаи, когда эти паразиты начали давать отпор участились. Совсем своё место позабывали! А вот, как раз в том секторе, как назло, был их муравейник. Просто невероятно, насколько эти паразиты были не пуганными или умалишёнными, тут уже из крайности в крайность, не разберёшь. Это просто невероятно. Что бы так беззаботно гуляли по поверхности, я ещё не видел. И ведь при виде меня ни капли страха не возникло. Смотрел как на какую-то диковинку… А после того как я представился, во взгляд прибавилось лишь сочувствие, как-будто у меня с головой не всё впорядке. Ещё и помощь предложил, гад. Я тогда от такого так опешил. Застыл на минуту так точно. Вспомнить, так на бред похоже больше. Какая же всё-таки наивная была лысая макака, до последнего не верил. Жаль было резать. Но работа есть работа. Оставлять его просто так было бы неправильно, всё таки живое существо, да и каждый достоин покоиться под землёй. Даже если это и лысая макака. К тому же у этой заслуга есть: сократила мне поиски их муравейника. Хотя я всё равно не успел за день, возвращаться пришлось. ….. *** Проснувшись и зевнув разок, Мита потянулась, разминая отлёженные бока. Поборов позывы лечь обратно, она встала и начала делать хоть какую-то зарядку-разминку, чтоб наконец почувствовать прилив бодрости и привести мышцы в тонус. Во время этой разминки выяснилось, что у неё ещё где-то полдня будет болеть спина из-за того, что спать на голой земле, которая по ощущениям скорее камни напоминает,– это, конечно, ещё то удовольствие, после которого могут затечь абсолютно разные части тела. Как в лотерею играешь, то шея, то бёдра, то плечи, в этот раз выиграла спина. Выглянув наружу, в глаза бросились лучи встающего солнца. Ещё не ушедшая прохлада ночи и сырой воздух с оазиса заставляли поёжиться и покрыться мурашками. Подняв свою накидку, которая недавно служила одеялом, и отряхнув от налипшей пыли, она накинула её на себя и снова завернулась, как гусеничка, в надежде сохранить тепло. Помогло, конечно, не сильно, но всё равно лучше чем ничего. Накинув сумку на плечо, Мита с неохотой отправилась к воде, всё-таки рыбка сама себя не выловит, да и банально умыться было бы неплохо. Пробираться через заросли травы при свете дня было не так трудно, как ночью. В крайнем случае, если заблудишься, можно было сориентироваться с помощью прыжка, понимая глаза выше уровня травы на короткий промежуток времени. Выбравшись к вчерашнему месту, что можно было заметить по примятой траве у берега, она увидела уже не столь очаровывающий вид, как в ночное время. Но что осталось прежним, так это всё так же ледяная вода. Нависнув над ней, Мита могла наблюдать, как её лицо искажалось от ряби и от корчинья разных смешных рожиц. В совокупности это выглядело очень даже забавно. Повеселившись вдоволь, черновласая наконец-то умылась. Она зализала волосы мокрой рукой назад, но часть чёлки всё равно упала обратно на нос. Быстро смирившись с такой прической, она отошла от места, где умывалась, шагов на десять-двадцать, чтоб рыба была не пуганой. Примяв высокие поросли так, чтобы со стороны воды оставалась редкая стенка из травы, Мита плюхнулась на мягкую растительную подложку и начала копаться в сумке. Найдя моток лески с крючком на примитивной катушке из дерева, которую, кстати, Мита сделала сама. Она воткнула в землю взятую с собой палку из бывшей сушилки. Это сооружение будет служить чем-то вроде подставки для лески, чтобы руки не отсохли. Поймать наживку, а именно жучка, не составило труда: в этих зарослях их жопой жуй, а утром они ещё и медлительные. Насадив этого бедолагу на крючок, Мита закинула леску подальше от берега и принялась ждать. Хоть утром рыба и должна ловиться поактивнее, но, видимо, сегодня ей совсем не хочется: то сорвётся, то всё сожрёт под чистую, а на крючок не сядет, то ещё что-то. Одним словом – клюёт плохо. Ну в общем Мите стало настолько скучно, что она от этой тоски зелёной начала плести из окружающей её травы что-то среднее между авоськой и корзиной для двух единственных выловленных рыб. “Вот ещё часок посижу и всё.” Надежда нарыбачить много рыбы почти что угасла, а получать по шапке от старейшины за небольшое количество дичи не хотелось. Опять ведь лентяйкой назовут хотя она старалась. “Ну ладно, у меня ещё есть вчерашние ловушки, хоть кто-то то на них да должен был попасться. И если что, можно будет на Тина свалить, да. Это он всё здесь подчистил, а мне просто больше нечего было ловить, точно. Конечно, всё это, вряд ли отменит ворчание старейшины. Он всегда чем-то недоволен. Но как минимум на меня не наорут и не отправят обратно батрачить… Я надеюсь.” Такие мысли только омрачили и так не задавшееся утро. Доделывание корзины по ощущением заняло как раз где-то час, за который, на удивление, удалось поймать ещё одну рыбу. И так, в авоське из травы теперь покоилось 3 рыбины. Солнце уже начинало напекать. Было бы, конечно, неплохо сделать ещё и соломенную шляпу от солнца. Свою она забыла “дома”, но сидеть здесь уже было невыносимо, мошки начали уж больно активно липнуть. Мита всё собрала и уже было собралась уходить из этих травяных дебрь, как послышался какой-то грохот и земля начала трястись. “Что захрень” пронеслось в мыслях. “Неужели… Обвал!” Их не происходило в её дересни с того самого момента, как.. Очень давно, короче. Она уже успела и позабыть, что такое вообще может происходить. Выбираться из зарослей было бы слишком долго. Всё уже кончится к тому моменту. Надо искать какой-то холм, возвышенность. Берег бугристый и трава в той стороне пониже, так что шанс увидить, что происходит есть. Помчавшись вдоль берега, периодически вытягивая шею и проверяя, не видно ли, она зацепилась ногой за несколько больших камней, из-за чего пролетела кубарем кололо метра. “Как повезло!” Подлетев обратно к камням, она судорожно начала укладывать их друг на друга. Забравшись на эту не слишком устойчивую конструкцию и задрав голову, ей всё-таки удалось увидеть небольшую точечку входа в деревню, а над ней на скале… какой-то неизвестный, огромный, человекоподобный механизм с гигантской рожей место торса. В голове промелькнули слова бабки. Она что-то говорила про гигантские лица и роботов. “Как там их? как то на наг или на га. Стоп. Да нет.” Внутри всё резко похолодело. “Ну нет. Это же был просто старческий бред.” Мита нервно хихикнула. Глаза жадно вцепились в серебристо-охрувую машину, которая если бы не блеск, то спокойно могла бы слиться с окружением. “Рука” с парой полосок плавно поднялась. Из-за большого расстояния не было чётко видно, что там происходит. Но от этого жеста предчувствие Миты, где-то в подкорке сознания, шептало совершенно не радужные вещи, из-за которых вся кожа покрывалась мурашками, а волосы становились дыбом. И не зря… Послышался оглушительный взрыв, а за ним последовала и тряска. Последнее, что успела увидеть Мита, перед тем, как камни ушли из под ног – это Ослепительная вспышка и лицо, разворачивающийся мехи. Светило уже закатное солнце. Где-то под ухом стрекотали цикады. Какая-то особо больно кусачая тварь решила поживиться молодой плотью. – Ай, чёрт.– Резко поднявшись и прихлопнув гадкую кровопийцу, на руке осталось небольшое красное пятнышко. Повтыкав в него с просони ещё пару минут, начало приходить осознание. – Твою Мать! Как я так вообще умудрилась уснуть посреди рыбалки. Вот не дай бог рыба стухла! Меня ж в деревню тогда не пустят. – Рука потянулась почесать затылок. – Ц, башка раскалывается. Вот так и спи, блин, днём. Ещё и этот сон, бред какой-то, надо же было такому приснитьсь… – Её перебило ощущение чего-то липкого на затылке. На руке была кровь. И вот тут стало не до шуток. Обернувшись, она увидела окровавленный камень, на котором до этого лежала. Стук, ускоряющегося сердце, начал бить по ушам. Мита резко подскочила на ноги. Кружащаяся голова не позволила побежать. Идя напролом сквозь гущу травы настолько быстро, насколько это было возможно, она не обращала внимание ни на лезущие в лицо травинки, ни на заплетающиеся ноги. Её интересовало только то, что случилось. Только то, что она увидит по выходу из травы. В ушах начало противно звенеть, так ещё и трава давила со всех сторон, душа как удавка. Чувство ожидания становилось невыносимым. И вот, показался тоненький просвет. Раз. Два. Вот он. Выход. Вылетев наружу, её глаза сразу устремились к деревне, не успевая задуматься о страхе от увиденного. А увиденное стоило бы бояться. На месте деревни теперь было огромное чёрное пятно, состоящее из обвалившихся булыжников, частично обугленных, частично расплавленных. После такого вряд ли кто-то мог выжить, а если и выжил, то прокопать выход наружу они уже точно не сумеют… Мита просто стояла и смотрела. Звон в ушах прошёл. Бешеное сердцебиение приходило в норму. В голове было пусто, даже слишком. Ни ненависть, ни отчаяние не сумели пробиться сквозь эту тишину, в отличие от вопросов, которые с каждой секундой начинали всё громче звенеть в голове и заполнять всё пространство. Зачем? Кто это? Почему? Если это намёк от судьбы, что пора уже уходить, то она больше никогда не будет их ждать. Если это кара божеств, в которые верило пол деревни, то она больше не будет их гневать. – Нет. Дело не в этом. Ни судьбы, ни небес нет. Бабка не бредила. Она что-то знала об этих рожах… И я хочу узнать... Нет. Я узнаю. Я узнаю, кто или что это такое. Я узнаю, зачем это было. – В глазах загорелся холодный огонёк решительности. Она точно узнает. Она добьётся ответов. Расшибётся хоть в лепёшку, но узнает. Эта та цель, ради которой она готова на всё. Всё равно терять уже особо-то и нечего. – Я прощаюсь, Хоту и остальные, но не навсегда. Я обязательно добуду ответы и вернусь. Так что просто подождите меня.– Попрощавшись с деревней и её жителями, она развернулась к ней спиной. В разбитый затылок начало светить закатное солнце. На глазах появилось несколько слезинок, но быстро смахнув их, Мита отправилась целенаправленным шагом и с гордо поднятой головой из родного кратера навстречу ответам.