Пусть горит, детка

      Просторный и светлый дюплекс сулил быстрое приближение урагана. Джеймс беседовал по телефону и иногда натягивал на своё лицо притворную улыбку - создавалось впечатление, что ему и вправду интересен этот разговор. Джейни сидела на коричневом текстильном диване, накинув на плечи покрывало, пытаясь унять дрожь в теле. — Да, отец, обязательно. Мы придём на приём, где я представлю Джейн. — После упоминания имени возлюбленной Джеймс выдержал паузу, глубоко вздохнув и прикрыв лоб ладонью. — Прошу вас, дайте вашему увеселительному мероприятию пройти спокойно, не впутывая в это ни меня, ни её. До встречи.       Девушка обеспокоенно взглянула на Джеймса. Она знала, что все разговоры с отцом заканчивались бутылкой дорогого скотча со льдом. Напряжение возросло, когда Джейни не смогла найти свои любимые туфли от одного из известных модных домов. Коробками был заставлен весь первый этаж, поэтому предстояло вызвать подмогу в качестве домработниц и собрать всю волю в кулак. — Если прямо сейчас я не выкурю сигару и не запью всё скотчем, то к вечеру можно ожидать заметку во всех газетах: «Наследник семьи Крест выбросился из окна новой квартиры». — Джеймс подошёл к окну и направил взор на шумный город, в котором никому из обывателей не было дела до его семейной драмы. — А если я прямо сейчас не найду свои любимые туфли, то бабуле придёт письмо о том, что её любимая внучка завещает ей свои платья и костюмы с остатками обуви. — Джейни подошла к молодому человеку со спины и обняла его, уткнувшись лицом. Ткань рубашки пропиталась ароматом дорогого одеколона и табаком. — Видишь, у каждого свои проблемы, но везде есть свой выход. — Мы должны приехать в один из самых вычурных ресторанов в роскошной одежде, чтобы поддержать настроение общества, настроенного вываливать кучу денег за нашу недвижимость. — Крест повернулся к девушке и положил её ладони себе на грудь. — А ты должна будешь строить довольную улыбку и держать меня за руку, попивая из бокала баснословно дорогое шампанское, открытое специально для этого мероприятия. — Мне казалось, тебе нравилось участвовать в беседах о деньгах и деле твоей семьи. Что изменилось? — Я до сих пор считаю, что деньги — признак состоятельности в жизни, но не считаю, что к этому всему привлекают тебя не для проверки.       Чарльз и Амелия Крест долгое время пытались образумить своего единственного сына. Они считали эти отношения поспешными и бесперспективными, ведь за душой у Джейни был разваливающийся дом, больная бабушка и зависимый от тяжёлых веществ брат. Хоть она и поступила в Карни благодаря своему уму, но это не отменяло того, что она вряд ли смогла бы прожить без поддержки Крестов. Джейни хотела сделать обезоруживающий ход — практиковаться под началом Чарльза, намереваясь принести компании пользу от своих приобретённых знаний и сногсшибательной красоты. Только вот пока что это было трудно оценить.       Двое влюблённых приступили к разбору коробок, вызволив из семейного гнезда Джеймса пару ответственных женщин, которые согласились поработать на благо лучшей жизни наследника. Джейни решила принять душ, надеясь смыть с себя остатки той бедности, привезённой в эту шикарную квартиру. Губка оставляла дорожку мелких пузырьков карамельного геля для душа. Мысли совсем не собирались в единую картину. Оставалось четыре часа до шикарного ужина, момента общей беседы с представителями высшего общества и более близкого знакомства с четой Крестов. Иногда такие глубокие размышления наводили на мысль, что ей не место в этом самом мире, в котором тебя могли сжечь заживо при первой же ошибке.       Череду нарастающего беспокойства прервал Джеймс, который сам маялся в попытках успокоиться и привести себя в нужный настрой. Этот выход в свет был обязан быть самым лучшим, поскольку его девушка была замечательной, а он собрал полный карт-бланш благодаря своим родителям. Не стоило поддаваться панике. Поэтому он и решил снять напряжение, сбегая из серьёзного мира в реальность, наполненную любовью. Его Джейн стала Солнцем в его Вселенной денег и тусовок, желания угодить всем и каждому. Их влажная кожа соприкасалась под напором горячей воды, аромат мыла был вытеснен запахом страсти, из-за чего не осталось места раздражающим факторам. Они знали, что на их пути не могут стоять какие-то напыщенные богачи. Они уже обладали состоянием, превосходящим все запасы толстосумов: между ними была настоящая любовь, способная пройти через огонь раскалённых печей. — Ты такая красивая, — сказал Джеймс, надевая золотые запонки на манжеты рубашки. — Хочу стянуть с тебя это платье и остаться в нашем новом доме. Пусть сами пьют своё шампанское. — Я думала, что оно слишком вульгарное для такого мероприятия. — Джейни застёгивала серёжки и повернулась к Джеймсу. По бокам чёрного платья были вырезы, скреплённые оригинальными предметами — такими же золотыми булавками. А длинный разрез, подчёркивающий длину ног, так и приковывал взгляд. — Ты так не думаешь? — Если хочешь, я могу снять рубашку и пойти в пиджаке на голое тело. — Я серьёзно, Джеймс. Оно очень открытое.       Младший Крест выкупил это платье за довольно крупную сумму, опустошив кошелёк на пару сотен тысяч долларов. Оно было надето одной известной актрисой по случаю премьеры фильма, но больше этот образ никто повторить не мог. Джеймсу хотелось видеть, как его девушка носит это платье. Он желал наслаждаться ею до упоения собственными чувствами. Такими сильными были все его чувства. Джейн же не могла набраться смелости и выйти в свет в таком провокационном наряде. Несмотря на то, что она была за эксперименты и яркие образы, это платье она считала не слишком подходящим под рамки встречи. — Джейн, если тебе не нравится это платье, то ты можешь переодеться. Всё хорошо. — Джеймс притянул её за руки. Их лица были в паре сантиметров, а в воздухе начинал загораться огонёк желания. — Но я считаю, что это платье создано для тебя. Ты идеальна. — Буду верить в то, что твои родители не лишат меня стажировки в компании из-за этих булавок и разрезов.       На эту модную официальную тусовку по поднятию престижа они поехали на своей раритетной машине, но Джеймс позаботился о личном водителе. Джейни ёрзала на сиденье, ожидая тот момент, когда они будут так же сидеть в авто, только направляясь домой. Путь занял около получаса, и к назначенному времени Джеймс Крест вместе со своей спутницей Джейн Монро приехали в элитный ресторан, в который можно было попасть либо за деньги, либо через постель, но о таких деталях часто умалчивали. Подав руку своей девушке, молодой человек поправил галстук и, натянув дежурную улыбку, вошёл в банкетный зал. Столы ломились от еды, помеченной биркой «премиум». Изобилие морепродуктов, сервировка на высшем уровне, официанты с подносами шампанского. Джейни держала своего парня под руку, а сама представляла, сколько раз могла бы оплатить бабушке пребывание в пансионе, если бы на такие деньги можно было организовать банкет на всю страну.       Толпы мужчин в дизайнерских костюмах и выглаженных рубашках беседовали с такими же снобами, а молоденькие девчушки крутились около них, томясь в ожидании начала пиршества. Можно было сразу сказать, что юный эскорт был разодет в модные платья, но в их сердцах не было той самой настоящей любви. Всё это совершалось ради денег и безоблачной жизни. Кто-то находил интересным экономику и рассуждения о том, что все страны сходят с ума. Другие обсуждали трастовый фонд и падения на недвижимость в определённых районах города. Вспышки камер не потухали ни на секунду. — Джеймс! — Амелия Крест, облачённая в бордовый вельвет с дополнением в виде сверкающей броши, поспешила к сыну. Увидев девушку, ни один мускул на её лице не выдал недовольства, но по одному взгляду было понятно, что она находилась в замешательстве. — Как отрадно видеть... вас вдвоём. — Здравствуй, мама. — Как истинный любимый сын, Джеймс не стал лукавить и обнял мать, улыбаясь. — Вот это размах. Ты умеешь привлекать на свои вечера разных людей, ещё и в таких количествах. — Добрый вечер, миссис Крест. — Джейни неуютно поправила платье и протянула женщине руку для приветствия. — Это просто потрясающе! Здесь очень красиво. Амелия Крест смерила взглядом девушку своего сына. Тяжёлым, он не выражал особого восторга, особенно при виде этого платья. Женщина считала, что брак с Энн должен был укрепить связи в мире богатых и успешных людей. Но всё разрушилось в тот момент, когда любимый сын сообщил о разрыве помолвки, представив семье новую девушку — бедную, молоденькую Джейни, которая и понятия не имела о жизни их кругов. — Мы с Джейн очень рады посетить этот вечер. — Джеймс положил ладонь на талию девушки, притянув её ближе к себе, как бы закрывая от взглядов, выказывающих нездоровый интерес. — Было бы более уважительно, если бы некоторые соблюдали дресс-код. Это не какая-нибудь студенческая вечеринка, а официальное мероприятие, которое защищает честь семьи Крест. — Седовласая женщина кинула взгляд на платье Джейни и поправила брошь, прикреплённую со стороны сердца. — Джеймс, готовься к своей речи. Её я подготовила, тебе осталось только прочитать за трибуной.       Где-то около одного из фуршетных столов показался Чарльз Крест с фужером игристого. Супруга подошла к нему и что-то шепнула на ухо. Отец посмотрел на сына строго, довольно напряжённо. Но все эти переглядки остались за рамками восприятия публики, ведь Амелия умела подобрать нужный момент и не терять лица. — Всё будет хорошо. — Джейни, поправив укладку, шепнула Джеймсу слова поддержки. — Я люблю тебя. — Ты рядом, и это главное. Остальное неважно.       Торжественная церемония разделения полномочий прошла безукоризненно. Джеймс, встав за трибуну, говорил по заготовленному плану. Вычурные слова, бесконечные благодарности и приверженность семейным ценностям — вот что боготворили Чарльз и Амелия. В тот момент, когда высокий, симпатичный и образованный молодой человек произносил речь, Джейн заметила, как на него смотрели все незамужние юные девушки, а сама она не замечала, как окружающие мужчины бросали на неё голодные взгляды.       Как только глава семьи обнял сына и похлопал его по спине, Джеймс вернулся к своей девушке, которая уже встречала его овациями. Широкая улыбка, наполненная гордостью. Это был её любимый, обожаемый и притягательный. Он стоил всех тех трудностей, стоил каждого дня их напряжённого общения в самом начале. Не верилось, что отношения без обязательств могли перерасти в такие глубокие, напитанные уважением и поддержкой чувства. Сейчас их пребывание на этом празднике денег и власти ощущалось как нахождение на минном поле. Шаг вправо — и ты мог подорваться в ту же самую секунду. Без помощи опытного проводника тут было не обойтись. — Ты молодец, Джеймс. Официальная речь, твой сдержанный вид. Было приятно смотреть на тебя. — Подняв бокал, Джейни отпила немного шампанского в честь очередного повода для гордости. — Стоя за трибуной, я представил нашу жизнь: как мы будем дальше жить вместе, как я буду упорно работать среди этих теней. Но я всегда буду ждать той самой возможности случайно столкнуться с тобой в обеденный перерыв и увести тебя в мой кабинет. — Склонившись над ухом своей девушки, Джеймс бесстыдно поведал ей о своих желаниях сбросить со стола все ценные бумаги и усадить свою красотку на стол и пропасть на часок-другой.       Покой юных влюблённых не мог длиться бесконечно. Иногда их беседы прерывались официальными разговорами с инвесторами и другими гостями вечера. Чарльз и Амелия тоже принимали участие в разговоре, уводя темы в русло предрекаемого успешного успеха их чада. Джейн оставалось только слушать и иногда кивать, соглашаясь с высказываниями будущих родственников. Может быть, через какое-то время они смогут найти общий язык и завтракать яйцом пашот за одним столом, обсуждать высадку красных роз перед особняком и планировать семейный отдых в Аспене. Пока что только Чарльз проявлял снисхождение к выбору сына. Матерям этот вопрос всегда давался тяжелее.       Но через два или три разговора Монро почувствовала на себе тяжесть мужских взглядов. Они оценивали её и, возможно, думали, что такая простушка, разодетая в дорогущее платье, просто прикрытие. Фальшивка, купленная всего лишь на вечер, чтобы спрятать от общих глаз настоящую спутницу жизни. И даже её красота не была способна пробудить уважение общества, по крайней мере до тех пор, пока не пришлось бы показать деловую хватку и твёрдость характера. — Видеть то, как все напыщенные индюки в идеально выглаженных костюмах бросают на тебя взгляды, полные желания зажать втихаря от их жён, та ещё пытка. — Джеймс отпил шампанского и поставил бокал на стол. — Это всё похоже на свалку. Кругом сплошной металлолом похоти и разврата. И в голове лишь одно желание: побыстрее поджечь здесь всё, чтобы мы не превратились в ржавчину.       Вечер закончился торжественными проводами гостей и бесконечными словами о выгодных вложениях в «Крест Индастриз». Сам же Джеймс в момент обмена любезностями взял Джейни за руку и попрощался с гостями. Водитель направлялся к их новому гнёздышку. А весь этот напуск стремился быть смытым литрами чистой воды и ароматным гелем для душа. Переступив порог квартиры, Джейни ахнула. Все коробки были разобраны и выкинуты, мебель расставлена по местам, а большой камин уже прогрел первый этаж, создавая романтический антураж. — Я сказал, чтобы здесь всё подготовили к нашему приезду. Справились же. — Бросая оценивающие взгляды, Крест стянул с себя галстук и положил его на спинку коричневого дивана. — Можно выдохнуть и ждать завтрашнего дня, когда на работе меня теперь будут считать основным действующим лицом. — Это просто восторг, Джеймс. — Джейни сняла шпильки, оставив их около входа. Платье чуть волочилось по лаковому паркету, а от всей этой картины захватывало дыхание. — У меня нет сомнений, что всё сложится отличным образом. — Завтра ожидается пополнение в рядах юристов. Некая мисс Монро, которая скоро станет миссис Крест.       Из внутреннего кармана пиджака Джеймс выудил бархатную бордовую коробочку. Кольцо из дорогого белого золота с крупным грушевидным бриллиантом ждало своего часа уже несколько дней. Сначала он хотел сделать предложение на публике, но, осознав, что этот момент лучше разделить в приватной обстановке, младший Крест дал указания о быстрой подготовке жилья после переезда, накрытом столе и полной тишине. — Я хочу засыпать вместе с тобой и просыпаться. Хочу, чтобы каждый день начинался с поцелуев и совместного утреннего душа. — Встав на одно колено, Джеймс ещё никогда не выглядел таким искренним и открытым. — Я не хочу делить тебя с кем-то. Хочу быть вместе и воспитывать наших детей, хочу обеспечить тебе такую жизнь, о которой ты всегда мечтала. — Джеймс, это очень... — Ты заслуживаешь быть любимой. И я буду любить тебя всем своим сердцем.       Эти печи, именуемые обеспеченным слоем общества, никогда не знают, когда им стоит остановиться. Одержимость властью сражает их наповал, оставляя лишь мелкие угольки стремления. Печи хотят большего. Но они не стоят ничего. Пусть оно всё сгорит дотла, а настоящие люди когда-нибудь потушат пожары, созданные догоравшими углями.